Мэрион Брэдли – Лесная обитель (страница 39)
Кто-то тронул Гая за плечо.
– Эй, тебе, вижу, силы не занимать, помоги-ка мне, Владычице сделалось дурно. – Высокая темноволосая женщина в синих одеждах ухватила Гая за руку и потащила к краю площади, где две женщины в льняных платьях с венками из зеленых листьев поверх покрывал из некрашеного льна поддерживали потерявшую сознание пожилую женщину в синем плаще.
Гай протянул руки, и женщины бережно передали ему свою ношу. Юноша изумленно заморгал, узнав ту самую Верховную жрицу, которая призывала Богиню два года назад. Он осторожно подхватил ее, удивляясь, какая она хрупкая и невесомая под тяжелыми одеждами. Люди почти все разбежались. Разъяренные коровы носились туда-сюда или разбредались по двое и трое, опустив рога, крутя хвостами, и грозно мычали на тех, кто пытался снова согнать их в стадо.
Тут же на земле недвижно распростерся дюжий великан – тот самый, что повсюду сопровождал Верховную жрицу.
– Что с ним?
– С Гувом-то? Да все с ним в порядке, – равнодушно откликнулась та жрица, что постарше. – Там корова кого-то забодала, а он боится вида крови.
«Тоже мне телохранитель», – подумал про себя Гай. А вслух сказал:
– Надо унести Владычицу с площади, а то коровы затопчут. Показывайте дорогу!
– Сюда. – Рослая жрица уверенно повела всех через завалы опрокинутых палаток и прилавков. Гай перехватил свою ношу поудобнее, так, чтобы голова пожилой женщины покоилась на его плече, и с облегчением услышал ее хриплое дыхание. О том, что его ждет, если Верховная жрица Вернеметона умрет у него на руках, молодому римскому офицеру не хотелось даже думать.
Повеяло пряным ароматом: оказалось, что жрица привела их к палатке, где торговали лекарственными травами. Хозяйка лавки, пухленькая и встревоженная, поспешно отдернула полог, чтобы Гай смог внести Верховную жрицу внутрь. Опустившись на колени, он уложил свою ношу на постель, застланную шкурами.
В палатке царил пыльный полумрак и разливался терпкий и свежий летний запах: со стропил свисали пучки трав; по полкам были разложены холщовые мешочки с целебными сборами. Гай выпрямился, плащ соскользнул с его плеча. Позади раздался изумленный возглас. Сердце юноши глухо заколотилось в груди. Медленно, очень медленно Гай обернулся – сейчас ему внезапно потребовалось куда больше мужества, нежели когда он отбивал атаку дикарей-каледонцев.
Вторая жрица-прислужница – та, что поменьше ростом, – откинула покрывало. В обрамлении темных складок на него смотрела Эйлан. Гай побледнел как полотно; сгустилась мгла – а в следующий миг вспыхнул ослепительный свет, и он снова обрел способность дышать. «Ты же мертва… – думал он. – Ты погибла в огне!» Но даже когда в глазах у юноши потемнело, из мрака ему по-прежнему светили ясные глаза Эйлан. В лицо ему повеяло свежим воздухом, и постепенно юноша пришел в себя.
– Это вправду ты? – хрипло выговорил он. – Я думал, ты сгорела… Я видел, что осталось от твоего дома после набега разбойников.
Девушка шагнула назад, поманив его в дальний конец палатки, пока две другие жрицы хлопотали над Лианнон. Гай поднялся на ноги и последовал за Эйлан: голова у него шла кругом.
– Меня там не было: я уезжала к старшей сестре, ей как раз пришло время родить, – тихо объяснила девушка, понижая голос, так, чтобы их не услышали. – Но дома оставались матушка и малышка Сенара… – Голос ее прервался. Она умолкла и виновато оглянулась на остальных жриц.
В смутном полумраке, облаченная в светлые одежды, Эйлан казалась привидением. Гай протянул к ней руку. Ему с трудом верилось, что она здесь, она жива и здорова. Пальцы его на краткий миг коснулись прохладной льняной ткани, и девушка отпрянула назад.
– Нам нельзя здесь разговаривать, хоть ты и не в римской униформе, – задохнувшись, прошептала она.
– Эйлан, – торопливо проговорил он, – когда я тебя увижу?
– Это невозможно, – запротестовала она. – Я – жрица Лесной обители, мне не дозволено…
– Тебе не дозволено говорить с мужчиной? «Весталка, – думал про себя Гай. – Девушка, которую я люблю, для меня недоступна как весталка».
– Ну, наши законы не настолько строги, – улыбнулась она краем губ. – Но ты – римлянин, и ты сам знаешь, что на это скажет мой отец.
– Еще бы не знать, – подтвердил Гай, мгновение помолчав. А его собственный отец – что скажет он? Неужто префект спокойно смотрел на скорбь своего сына,
Глядя в орехово-карие глаза Эйлан, молодой римлянин внезапно осознал, что впервые с тех пор, как покинул дом Бендейгида, он способен радоваться жизни.
Эйлан смущенно переминалась с ноги на ногу.
– На нас Диэда смотрит, она, чего доброго, тебя узнает. И Кейлин, старшая жрица…
– Я помню Диэду, – резко отозвался он. – Мне и самому пора – надо поскорее отыскать центуриона. Боги! Я так рад, что ты жива, – с жаром выпалил он внезапно, так и не трогаясь с места. Две другие жрицы, обернувшись, наблюдали за ними. Эйлан воздела руку в благословляющем жесте.
– Я благодарю тебя, – произнесла она. Голос ее почти не дрожал. – Для нас Лианнон слишком тяжела, нам ее не донести. Если увидишь Гува и если он уже пришел в себя, пошли его сюда, будь так добр.
– Чтобы уберечь от коров, – съехидничал Гай. На губах девушки мелькнула легкая улыбка.
– Теперь ступай.
– Иду, – кивнул он. В этот миг Лианнон шевельнулась; одна из прислужниц склонилась над госпожой и успокаивающе с нею заговорила; слыша этот негромкий голос, Гай наконец-то со всей отчетливостью осознал, что Эйлан теперь и впрямь жрица друидов.
Спотыкаясь, Гай побрел к выходу и, лишь оказавшись снаружи и щурясь на свету, с запозданием понял, что даже не попрощался с Эйлан и не пожелал ей всего доброго. А счастлива ли она в Лесной обители? Она сама выбрала для себя такую участь или ее принудили? Но полог уже опустился, отрезав его от девушки. Уходя прочь, он услышал голос Диэды:
– Эйлан, о чем ты разговаривала с этим парнем? Он, часом, не римлянин – судя по походке?
– О, не думаю, – задумчиво протянула Эйлан. – Римлянин был бы в униформе, как все остальные легионеры, разве нет?
Гай замедлил шаг, поразившись такому лукавству. А ведь некогда, при первом знакомстве с девушкой, его пленили в ней прежде всего чистота и простодушие!
Ну и куда запропастился этот центурион, черт бы его побрал? Усилием воли Гай заставил себя стронуться с места. Велика ли вероятность, что его спутник проболтается о случившемся Мацеллию? А главное, как бы ему еще раз увидеться с Эйлан? Теперь, когда он снова ее отыскал, он просто не может так вот просто от нее отказаться!
Эйлан застыла у входа в лавку, прижав руки к груди. Быть того не может, чтобы остальные жрицы не услышали, как гулко колотится ее сердце!
Лианнон зашевелилась и тихо пробормотала:
– Что случилось? Кто-нибудь ранен?
– Какой-то дурень напугал скотину, и коровы кинулись бежать куда глаза глядят, – объяснила Кейлин.
– А как… как я здесь оказалась?
– Какой-то прохожий принес тебя сюда. Гув, этот верзила полоумный, грохнулся в обморок, – неприязненно заявила Кейлин. – Нет, твой спаситель уже ушел. Эйлан благословила его от твоего имени.
Слыша их разговор, Эйлан порадовалась про себя, что Гай не надел римскую униформу, хотя и не могла взять в толк почему. Интересно, к лицу ли ему военная одежда? Да уж наверное; он ведь вообще очень хорош собою. Девушка встряхнула головой, зная, что не должна думать о нем в таком ключе, и уж во всяком случае не здесь. Эта часть жизни осталась для нее в прошлом.
– Удостоверьтесь, что с Гувом все в порядке, и приведите его сюда, – приказала Лианнон. – Если коровы разбежались, их, верно, не скоро сгонят в стадо, так что мы пробудем здесь весь остаток дня.
Эйлан вышла на солнечный свет. Гув сидел на земле, бестолково мотая головой и, похоже, плохо понимая, что происходит.
– Священная Госпожа в безопасности?
– Даже если и так, то не твоя это заслуга, – сердито буркнула Эйлан. – Она потеряла сознание, и какой-то прохожий отнес ее в лавку травницы.
– А скотина-то вся где ж?
Эйлан огляделась по сторонам: похоже, Лианнон ошиблась. На площади не осталось ни одной коровы; люди, весело переговариваясь, заново устанавливали поваленные прилавки.
– Одним богам это ведомо, да, может, еще погонщикам; стадо разбежалось – ищи-свищи! – Того бедолагу, которого боднула корова, уже унесли друзья. – Скотина словно взбесилась, вот какой-то прохожий и пострадал от рогов, – коротко пояснила она.
– Это их легионеры напугали, – пробормотал Гув, с трудом поднимаясь на ноги. – Ходят тут строем, топают, бренчат да блестят своими доспехами. Чума на этих римлян: что их вообще сюда принесло? Или скотину благословлять уже запрещено законом? Охохо, не дождутся нынче благословения наши стада, – продолжал он, покачивая головой. – Отнесу-ка я лучше Госпожу домой. Пока здесь римляне ошиваются, того гляди, еще какая-нибудь беда приключится, – добавил он ворчливо, понизив голос.
Не в первый раз Эйлан подивилась про себя, с какой стати Лианнон вообще терпит этого бестолкового увальня. Как от телохранителя толку от него мало; Эйлан казалось, он вообще ни на что не годен. Если она когда-нибудь станет жрицей-Прорицательницей – чего ей совсем не хотелось, – она первым делом избавится от дюжего олуха.