Мэрион Брэдли – Лесная обитель (страница 12)

– И все-таки пахнет бунтом, – продолжал Арданос. – В стенах Лесной обители ты этого не чувствуешь; да и я мало что вижу – я живу среди римлян слишком давно. Но мое дело следить, куда ветер дует. Подмечать знаки и предвестия. Например, куда вороны летят в полночь. Я говорю о тайном обществе, поклоняющемся Владычице Битв.

Жрица рассмеялась.

– Ох, Арданос! Эти полоумные старцы, которые приносят жертвы Катубодве, ворожат и гадают по птичьим потрохам – да они глупее легионеров с их священными курятниками! Как можно воспринимать их всерьез?

– Так было до недавнего времени, – кивнул Арданос. Он отметил про себя, что внезапно очень радуется возможности рассказать Лианнон что-то, чего она не знает. В былые дни жрицы участвовали в советах наравне с друидами, но после разорения Моны друидам, чтобы выжить, пришлось научиться скрытности. Случалось даже, что архидруиду приходилось действовать самому, на свой страх и риск. Порою Арданос задумывался, а не слишком ли далеко они зашли – наверное, жрицы исполняли бы волю Совета куда успешнее, если бы при принятии решений их мнение тоже учитывалось. Тогда он не чувствовал бы себя таким одиноким, оказавшись лицом к лицу с неразрешимой проблемой.

– Именно так все и было еще года три назад. И тут внезапно вместо дряхлых жрецов и гадателей, откуда ни возьмись, у нас тут орава юнцов, все – не старше двадцати одного года и в большинстве своем рождены на Священном острове, – и все они считают себя новым воплощением Священного отряда…

– А, эти дети! Памятуя о том, как они появились на свет, меня это не удивляет. – Лианнон наморщила гладкий лоб: она начинала понимать.

– Вот именно, – кивнул Арданос. – Кинрик, воспитанник Бендейгида, один из них, а мой зять, тот еще фанатик, конечно же, не преминул поделиться с мальчишкой своими политическими взглядами.

Лианнон побледнела.

– И как же так вышло, позволь узнать?

– Я не думал, что это важно; все случилось еще до того, как моя дочь Реис стала женой Бендейгида, а я тогда его почти не знал. К тому времени, как я понял, сколько неприятностей могут причинить эти двое, было уже слишком поздно. Кинрику не терпится продолжить дело приемного отца. Они вдвоем с Бендейгидом сумели отыскать почти всех остальных мальчишек – и вот вам, пожалуйста, Братство Воронов, тайное общество с громким именем, готовое действовать…

– Если с тобой или со мной что-либо случится… – Друид, поморщившись, покачал головой. – Они попытаются отомстить Риму за позор своих матерей, и кто их удержит? Отсюда и до самых озер в народе уже вовсю судачат о том, что эти парни-де – новое воплощение великих героев прошлого.

– Очень может быть, что так оно и есть, – обронила Лианнон.

– Хуже того, они и выглядят как самые настоящие герои, – хмыкнул Арданос.

– А я ведь тогда советовала утопить всех, а не только девчонок, если помнишь, – промолвила Лианнон: к ней постепенно возвращалось самообладание. – Звучит жестоко, зато сейчас нам бы ничего не угрожало. Но кое-кто считал по-другому: одни оказались больно жалостливыми, а другие, как Бендейгид, хотели, чтобы мальчики выросли и отомстили за жриц. Так что все эти дети живы, и избавляться от них поздно – это надо было двадцать лет назад сделать. И теперь я уже не могу запретить им мстить.

Конечно нет, подумал про себя Арданос. Ни в коем случае нельзя даже намекать на то, что Лианнон говорит за себя или повторяет слова жрецов: она всегда вещает от имени Великой Богини. Не стоит ей напоминать, что речи Лианнон по сути никогда не расходятся с решениями Совета Друидов или что Богиня – если она вообще существует, цинично сказал себе Арданос, – давным-давно перестала вмешиваться в дела людские и ей дела нет до того, что станется с ее почитателями или с кем угодно еще, кроме разве Верховной жрицы – да и то вряд ли.

– Я ничего такого не имел в виду, – осторожно подбирая слова, промолвил архидруид. – Я просто пытаюсь объяснить… да сядь уже, пожалуйста! Твой телохранитель и без того недобро на меня косится… я просто сказал, что если Богиня отвечает на твои молитвы о мире, Она точно так же слышит и пропускает мимо ушей молитвы большинства наших соплеменников об открытом восстании или о войне. Долго ли еще Она будет слушать тебя, а не их? Или, говоря прямо… – «Ну, не так уж и прямо», – поправился про себя он. – Прости мне эти слова, но ты с годами не молодеешь – настанет день, когда ты покинешь святилище, и что тогда?

«Если бы я только мог сказать ей правду… – Страсть, которую Арданос почитал забытой, захлестнула его с новой силой; в горле стеснилось. – Мы с Лианнон слабеем с годами, а Рим по-прежнему силен. Кто научит молодых, как сохранить наши древние обычаи до тех пор, пока Рим в свою очередь не состарится и наша земля не будет снова принадлежать нам и только нам?»

Лианнон послушно опустилась в кресло и прикрыла глаза руками.

– Ты полагаешь, я об этом не задумывалась?

– Я знаю, что задумывалась, – отозвался архидруид. – И знаю, к чему ты пришла. В один прекрасный день в Вернеметоне однажды может появиться служительница, которая, скажем так, откликнется на призывы толпы к войне, а молитвы Верховной жрицы останутся без ответа. Вот тогда война и впрямь неизбежна. И ты понимаешь, что с нами станется.

– Я могу служить Богине, только пока я жива, – горько произнесла Лианнон. – Даже ты не вправе требовать от меня большего.

– Пока ты жива, – эхом откликнулся старый друид. – Вот об этом нам и нужно поговорить.

Лианнон провела рукой по глазам.

– Разве не ты сама выбираешь себе преемницу? – спросил Арданос уже мягче.

– В каком-то смысле. – Жрица глубоко вздохнула. – Говорят, я почувствую, когда настанет мой смертный час, – и тогда передам кому-то свою силу и мудрость. Но ты-то знаешь, от кого зависит выбор на самом деле. Гельве выбрала не меня. Она меня любила, да, но не я – ее избранница. Как звали ту девушку, уже не имеет значения; ей было всего девятнадцать, и она была безумна. Выбор Гельве пал на нее; это ей Гельве даровала прощальный поцелуй – и однако ж, когда назначали преемницу, об этой девушке и речи не шло, и ей не позволили пройти испытание в руках богов. Почему нет? Ты, несомненно, знаешь лучше, чем я. Окончательное решение – за жрецами. Все, что я скажу насчет своей преемницы, не имеет ровным счетом никакого значения – разве что я предусмотрительно назову ту, что их устроит.

– Однако ж можно устроить и так, что твой выбор совпадет с их решением, – промолвил Арданос.

– То есть с твоим решением, – поправила жрица.

– Если угодно. – Друид вздохнул. Она слишком догадлива и видит его насквозь, но он не вправе обижаться – во всяком случае, теперь.

– Я однажды попробовала – я отстояла Кейлин, – устало промолвила Лианнон, – ты сам знаешь, что из этого вышло.

– И что же?

Лианнон посмотрела на него как-то странно.

– Тебе стоит больше интересоваться тем, что происходит в Лесной обители. Подозреваю, ты не сможешь ей безоговорочно доверять: у Кейлин есть одно чрезвычайно неудобное свойство – она привыкла думать головой, причем, как правило, в самый неподходящий момент.

– Но ведь она – старшая жрица. Мы оба понимаем: если ты умрешь завтра, то избрана будет Кейлин – разве что… – многозначительно проговорил Арданос, – разве что она не переживет испытания. – Лианнон побледнела, а друид как ни в чем не бывало докончил: – Тебе лучше знать, угодна ли она богам.

На сей раз жрица промолчала.

– Но ты, например, могла бы обучить еще кого-то, о ком не все знают. И если Совет… даже не заподозрит, что все подстроено заранее… – вкрадчиво добавил Арданнос.

– Если девушка умна и подходит по всем статьям, то не вижу ни кощунства, ни преступления в том, чтобы подготовить ее и представить на суд богов… и в том, чтобы она прошла испытание в руках богов, – задумчиво протянула стареющая Верховная жрица.

Арданос молчал; он понимал, что перегибать палку не стоит, и умел вовремя остановиться. Снаружи в кронах шуршал ветер, но в тишине комнаты слышалось только их дыхание.

– И кого я, по-твоему, должна выбрать? – спросила Лианнон.

В течение трех дней перед любым празднеством, на котором ей предстояло служить Гласом Богини, Верховная жрица жила в затворничестве – отдыхала, размышляла, молилась и совершала обряды очищения. Прислуживала ей только одна избранная помощница. Кейлин, которая почти неотлучно находилась при госпоже, всегда радовалась этой возможности отдохнуть в уединении от многолюдья Лесной обители; ведь везде, где бок о бок живет так много женщин, пусть и самых благочестивых, время от времени неизбежно вспыхивают ссоры и свары.

Но сейчас Кейлин непросто было отрешиться от воспоминаний о внешнем мире. Она зачерпнула ложкой овсянку – для сытности в кашу добавили орехов, ведь Верховной жрице запрещено вкушать мясо во время очищения, – наполнила резную деревянную чашку и подала ее Лианнон.

– Чего от тебя хотел Арданос, госпожа? – Кейлин сама слышала, как неприязненно звучит ее голос, но сдержаться не смогла. – Вот уж не ждала, что он заглянет к нам до праздника.

– Тебе не следует так говорить об архидруиде, дитя. – Лианнон нахмурилась и покачала головой. – Тяжкое бремя возложено на него.

– Твое бремя ничуть не легче, – дерзко возразила Кейлин. – А тут еще он вечно от тебя что-то требует!