Мэри Влад – Грани безумия (страница 10)
Надо сказать, Джейсон Харрис не любит светить своё лицо на фотографиях. Когда мне на глаза попадались статьи и заметки об успехах его компании, снимков самого Джейсона там не было. Но я ведь читала новости о смерти его отца и точно знаю, что в той статье прилагалась парочка фото. Ну и что, что прошло девять лет. Я даже не вспомнила его!
Что ж, Джейсон умеет удивлять. И я понимаю, почему он не сказал мне сразу. На его месте я бы тоже не сказала. Ну, раз мне нечего опасаться, значит, можно расслабиться. Поэтому я облегчённо выдыхаю и с улыбкой произношу:
– Какая встреча. Ты в костюме. Тебе идёт.
– Спасибо, Джессика.
Воздух собирается в горле противным комком, я не могу протолкнуть его. Губы сводит судорогой, затылок леденеет. Не знаю, каким чудом мне удаётся не рухнуть на пол, а произнести:
– Ты обознался. Меня зовут Камилла Росс. Я…
– Джессика Маршалл, – жёстко перебивает он меня. – Воровство, поджёг, мошенничество, содействие в убийстве, лжесвидетельство.
– Джессика Маршалл мертва.
– Значит, я говорю с призраком.
Глава 7
Джейсон
Её лицо белеет, на лбу проступает испарина. Камилла загнана в угол, но пытается найти выход. Ей не удастся. Мне хочется прикоснуться к ней, впитать её страх, познать всех её демонов, разделить с ней сладострастие и наполнить её собой. Не только физически. Я поглощу её. Очень скоро.
– Я не давала ложных показаний, – произносит она дрожащим голосом, но взгляд не отводит.
– Разумеется. Ты просто спасла свою шкуру.
– Чего ты хочешь? Уволить меня?
– Как мелко, Ками. Бери выше.
Камилла кусает губы, я вижу, что ей нехорошо, но протягивать руку помощи и спасать её я не собираюсь. Ей нужно научиться самой с этим справляться. И первый шаг к выздоровлению – честность. Прежде всего перед собой.
– Ты как-то связан с Трэвисом?
– Тебе следовало давно это понять. И вроде ты мониторишь информацию, читаешь умные книжки, – я провожу пальцем по её губам, Ками дёргает головой и отступает к стене, а я делаю шаг на неё, – но всё равно прокололась. Ты даже не узнала меня.
– Я никогда тебя раньше не видела. Может, пару фото в статьях, но я… Ваша семья переехала сюда уже после того, как…
– Ты в этом уверена? А на кого ты, по-твоему, работала, Ками? Я просочился в этот город тихо и хитростью подкупил нужных людей. Кого не удалось купить, тех я загнал в угол. Некоторых из них скомпрометировала ты. Хочешь освежить память?
– У тебя есть записи… – выдыхает она. – Это был ты? Трэвис работал на тебя?
– Строго говоря, да. Отец доверил мне подготовку почвы. И всё было так хорошо, – я касаюсь кончиком языка её нижней губы, и Ками всхлипывает, – пока ты не сдала Трэвиса.
– Он убил человека.
– Убил, да. А ты его сдала. Что случилось, Ками? Между вами. Трэвис слетел с катушек. Он плохо управляем, не отрицаю, но в ту ночь что-то явно пошло не так.
– Ты же видел запись.
– Видел. Старый жирный мэр изнасиловал хрупкую девочку и чуть не задушил её. Хороший мог получиться компромат. Трэвису удалось успокоить тебя. Что случилось потом?
– Зачем тебе это?
– Хочу знать твои мотивы. И ты мне расскажешь, Ками. Иначе придётся тебя пытать.
Моя рука соскальзывает ниже, обхватывает нежное горло и сжимает, перекрывая доступ кислорода.
Ками округляет глаза. Я знаю, что она не может вдохнуть, не может говорить. Её сковывает страх. Ужас и безумие пляшут в зелёных глазах, но она даже не пытается вцепиться в мою руку. Стоит как истукан и позволяет себя душить. Если я сейчас же не ослаблю хватку, Камилла задохнётся.
Труп в кабинете мне не нужен.
Только правда.
Поэтому я отпускаю её.
Камилла скатывается на пол и заходится кашлем. Стоя на четвереньках, она скулит и втягивает воздух ртом. Я даю ей отдышаться, затем опускаюсь на корточки, подцепляю пальцами её подбородок, заставляя сесть на пятки. Знаю, что ей неудобно, шпильки наверняка вонзаются в кожу, но она даже не дёргается. Лишь шепчет, едва моя ладонь вновь оказывается на её горле:
– Не надо. Я… всё расскажу.
Камилла
Воздух вокруг замирает, когда вижу, как острое лезвие протыкает живую плоть. Снова и снова, пока тело не оседает на пол.
Секунда – и я уже на коленях. Тормошу мужчину, трогаю, зажимаю раны руками, пытаясь остановить кровь.
– Джесс, хватит.
– Что ты сделал?! – Вскидываю голову, щурясь от потока слёз. – Зачем?!
– Он чуть не убил тебя.
– Ты должен был появиться раньше. Ты должен был… просто…
– Джессика, успокойся.
Трэвис делает шаг ко мне.
Вскакиваю на ноги, отшатываюсь назад. Тру ладони о бёдра, продолжая пятиться. Но она не смывается. Кровь с моих рук не смывается. Впиталась в халат, в кожу, в ноздри, в мозг. Судорожный вдох не помогает – кислорода в лёгких нет. Кровать, окровавленный ковёр, торшер, кресло, шторы и двое мужчин прыгают перед глазами. Один из мужчин – мёртв.
Это я виновата.
Я.
Я ему не помешала.
– Детка, успокойся.
– Нет! – Выставляю дрожащие руки вперёд. – Не подходи.
– Хватит, малышка, не глупи. Нужно прибрать за собой и уходить.
– Я никуда с тобой не пойду. Проваливай. Оставь меня в покое.
– Сама справишься? – Он прищуривается. – И копам всё объяснишь? Сдашь меня или возьмёшь вину на себя? Неужели думаешь, что они тебе поверят? Не дури. Лучше помоги уничтожить следы нашего присутствия. Твоего присутствия, Джесс. – Трэвис демонстрирует руки, и я вижу чёрные окровавленные перчатки. – Здесь даже моих отпечатков нет, зато твоё ДНК повсюду.
Он прав, чёрт подери, я не хочу в тюрьму. Я никого не убивала.
Но я виновата. Уже второй раз я не помешала ему. Если я ничего не сделаю, то будет и третий раз, и четвёртый, и двадцатый. Нас обязательно поймают, и я сяду вместе с ним.
– Для начала избавимся от этого, – Трэвис извлекает скрытую камеру, кладёт в чёрный пакет и разбивает её вдребезги, наступая на пакет грубым ботинком.
– А как же запись?
– Запись уже на ноутбуке, об этом не волнуйся. Чёрт, Джесс, – он оглядывает меня и морщится, – выглядишь отвратительно. Иди умойся.
Трэвис идёт в ванную, смывает кровь с перчаток, обрабатывает их чем-то, затем спускает в унитаз то, что осталось от камеры. Я стою в дверях и смотрю на него, не понимая, как Джессика Маршалл могла влюбиться в такого парня. Самое паршивое, что чувства никуда не делись. Я должна попробовать до него достучаться. Должна. Если он любит, то поймёт.
– Трэвис, – касаюсь его плеча, – мне страшно.
– Чего ты боишься, глупышка? – Он ухмыляется, и я делаю шаг назад.