Мэри Уэбб – Золотое проклятье (страница 6)
Но когда Гедеон произнес: «Не блуждай по нашим лугам и проселкам», я подумала, что в его устах эти слова прозвучали угрозой, дескать, не ходи на мою землю!
Настало время бросать розмарин в могилу. Потом туда опустили гроб, и все побросали на него горящие факелы, которые сразу же и затушили.
На этом похороны закончились, и мы наконец пошли домой коротким путем, только Гедеон с повозкой отправился в объезд по дороге. Шли мы гурьбой – все, кто был в церкви на службе, отправились к нам на поминки: кузнец, погонщик волов с фермы в Плаше, пастух с горы, работник с мельницы и разные женщины, не считая всех тех, о ком я сказала раньше.
Мама заранее попросила Тивви приглядеть за огнем и нагреть воды в чайниках, чтобы приготовить пряный эль и горячий поссет: ночью с озера тянет холодом и сыростью. Когда мы добрались до дому, то застали там не только Тивви, но и миссис Бегилди с Джансис. Огонь в очаге ярко горел, и огромная роговая кружка эля уже стояла на плите. Добрая душа была миссис Бегилди, и мне жаль, что ее не любили из-за мужа-колдуна, изгоя и вероотступника. Никто не звал ее ни на свадьбы, ни на крестины. Но похороны ведь другое дело, в дом так и так пришла беда, чего опасаться? А миссис Бегилди нравилось бывать на людях. Она хотела бы жить в Лаллингфорде, и держать лавочку, и по воскресеньям ходить в церковь, и петь в церковном хоре. Она вовсе не верила в колдовские чары своего муженька, хотя и не говорила этого вслух; призналась только мне да, может, какой-нибудь своей подруге. Однажды, много времени спустя, когда в их Каменном Доме случился скандал, о котором вы узнаете позже, и миссис Бегилди крепко поссорилась с мужем, я ненароком застигла ее с «бутылью леди Кампердин» (где Бегилди, по его словам, закупорил дух старой леди): миссис Бегилди яростно трясла бутыль, словно взбалтывала плохо перемешанный соус, и я даже подумала, как бы пробка не выскочила. «Вот тебе! Вот тебе! – кричала она. – Леди Кампердин тут у него, так я и поверила! Озерная вода! А то я не знаю! Озерная вода, и больше ничего!»
Миссис Бегилди редко попадалась людям на глаза. Днем она дома не сидела – то шла в птичник, то копалась в огороде, то рыбачила. Настоящая рыбачка была! Если бы не она, они все давно положили бы зубы на полку, потому что Бегилди не считал нужным заниматься чем-либо, кроме колдовства.
Она испекла целый противень поминальных кексов на случай, если нам не хватит своих, и была так приветлива и мила – сама пухленькая, белокурая, как Джансис, – и поссет у нее так удался, что все, даже пастор, забыли, чья она жена.
– Я уведу волов домой, моя дорогая, – сказала она маме. – В сенокос нам без них никак.
– Вы уже косите?
– Да, а вы нет?
– Завтра начну, – сказал Гедеон.
Все повернулись к нему. Он стоял в дверях – высокий, под притолоку, и очень в себе уверенный. Мне показалось, что все немного опешили, как если бы парень хватил через край. Пастор засобирался уходить.
– Завтра уже наступило, молодой Сарн, – сказал он. – Желаю успеха, ныне и во все последующие завтра.
– Завтра! О, завтра! – подхватила Джансис. – Смотри не обмани.
Она зевнула, а потом ее губы сложились в розочку – ну что ты с ней сделаешь, прямо мочи нет!
– Споемте! – торжественно призвал пономарь Секстон. – Одно песнопение на прощанье.
Мы встали со своих мест за столом, на котором догорали двенадцать свечей, и запели:
Из-за перевеса мужчин в хоре песня звучала низко, как пчелиный гул в липовой кроне. Джансис и Тивви пели чисто, звонко и равнодушно, словно их совсем не трогало, что бедный мертвец лежит один в сырой земле.
Потом все зашаркали, затопали и стали расходиться. Мама в дверях раздавала поминальные кексы из нежного бисквита (яиц она не пожалела) в форме гроба: каждый гробик завернут в бумагу с траурной черной окантовкой.
К этому часу уже и птицы распелись, загомонили на все лады, перекликаясь друг с дружкой. Смотрю, наши печные трубы уже опрокинулись в озеро – значит светает. В дубовой роще прокуковала кукушка, на покосе прокричал первый коростель, мал, да удал!
– Спать уже некогда, – сказал мне Гедеон. – Завтра наступило. Выйдем в сад. Расскажу тебе о своих планах.
Думала ли я, когда шла за ним в сад, где не было еще ни плодов, ни деревьев в цвету, чем обернутся для всех нас его планы!
Глава пятая
Первый прокос
Гедеон влез на старую яблоню, где у нас с ним было любимое местечко между сучьями. Его юное лицо среди молодой листвы никак не вязалось у меня в голове с тяжким грузом грехов. Ведь только подумать: начиная с первых дней жизни отца, когда тот кричал и бился в своей камышовой люльке, и позже, когда подростком прогуливал службу в церкви, и еще позже, когда ездил на петушиные бои и ухаживал за девицами, – все его проступки и прегрешения Гедеон взвалил на себя. И за ужасную гневливость отца теперь он тоже в ответе.
– Вот что, Пру, – начал Гедеон, – послушай, что я тебе скажу. Нам с тобой надо как-то жить дальше.
– Нам и маме?
– Ну да, маме тоже. Но она уже старая.
– Все равно она хочет жить, точно тебе говорю.
– Это не важно. Выживем мы, выживет и она. А нам с тобой надо работать, Пру.
– Я работы не боюсь, – ответила я.
– Работы впереди очень много. Хочу выжать из фермы побольше денег – как можно больше. Потом, когда придет время, мы ее продадим. Уедем в Лаллингфорд и купим там дом, и заживешь ты в богатстве, и лучшие люди будут тебе кланяться.
– Зачем мне все это – поклоны, богатство? Я о таком не мечтаю.
– Ну и зря! А я стану церковным старостой, и настоятель будет меня слушаться, и я буду решать, кого в колодки забить, кого в богадельню отправить, и буду голосовать на выборах в парламент от нашего округа. И если какая-то девка родит ребенка без мужа, ты пойдешь и отчитаешь ее.
– Я бы лучше поиграла с ребенком.
– Поиграть с ребенком всякий может. А отчитать – только важная леди. Мы купим большой красивый дом. Я пока ничего не приглядел, но время терпит. У нас будет сад и работник за садом ухаживать, и служанки в доме, и дорогая мебель, и серебро, и фарфор.
– Красивый фарфор я люблю, – призналась я. – А можно, мы купим новые чашки с блюдцами из Стаффордшира, с нарисованными человечками?
– У тебя будет все, чего пожелаешь, и в придачу еще золотой наперсток и целый шкаф платьев. Но сперва ты должна мне помочь. На это уйдет несколько лет.
– А нельзя нам остаться в Сарне, и просто купить кое-какую новую мебель и посуду, и не нанимать кучу работников и служанок?
– Нет. В Сарне слишком мало народу, разве только на поминки толпа соберется, так это бывает раз в год. Что мне раз в год? Что проку быть главным, когда никого нет кругом? «Главный среди десяти тысяч»[12] – вот это по мне! Хочу быть главным среди десяти тысяч.
– Откуда такие желания? Может, от молнии в крови? – сказала я.
Я всегда думала про молнию в крови Гедеона, если не могла иначе объяснить себе какие-то вещи. Так случалось, когда глаза его вспыхивали холодным огнем и он вынуждал тебя захотеть того же, чего хотел он сам, хотя ты вовсе этого не хотел. Бывало, приспичит ему искать в лесу барсучьи норы, и я вслед за ним начинала думать, что тоже хочу искать норы. Хотя единственное, чего я на самом деле хотела, – это пойти на луг собирать первоцветы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.