Мэри Туз – Цербер (страница 7)

— Ты следил за ним? Вы оба?

— Я проверял человека, который крутился возле моей дочери.

— И молчал все это время?

— Ждал, что ты сама увидишь какое ничтожество рядом с тобой.

— Как благородно. Сначала наблюдать, а потом использовать это как аргумент для брака с другим. И вообще, я тебе не верю, очень удобно придумать такую историю про Влада сейчас.

— Я вытащил тебя из ловушки, ты должна быть благодарна мне.

— Нет. Ты переставил меня из одной гипотетической ловушки в другую реальную и назвал это спасением.

Отец больше не улыбался.

— Влад сбежал сегодня, потому что понял масштаб. Артур остался. Разница существенная.

— Да это неправда,я не верю в это, Влад просто занят, у него срочные дела, он перезвонит и объяснит мне все, а вы мне все лжёте. Влад не такой, ну да, у него трудности с деньгами, я знаю, я сама ему занимала деньги, но это не страшно, с каждым бывает. А по поводу измен, так я даже знаю, это скорее всего.......ах, да, точно, у него в Питере есть сестры, наверное, это про них ты говоришь. И вообще, что я тут распинаюсь. Все, мне надоело слушать бред, до свидания.

Отец поднялся из кресла.

Медленно. Будто ему было тяжело. Или будто он хотел, чтобы я видела, как ему тяжело.

— Агата, разговор не закончен.

— Для меня закончен.

— Ты выйдешь за Артура, это не обсуждается.

Я остановилась у двери.

— Нет, я сама решу за кого мне выходить замуж., вот у меня в клатче вообще кольцо от Влада, он сделал мне сегодня предложение — соврала я.

— В этой семье решения принимаются головой, а не криком и эмоциями.

— Отлично. Тогда я ухожу молча. Если это последнее, что ты хочешь оставить мне перед смертью... лучше вообще ничего не оставляй.

И вышла. Я дошла до своей комнаты на автомате. Прошла мимо библиотеки, где мама читала мне в детстве «Алису». Мимо гостевой, в которой подружка Катя однажды спряталась в день моего рождения, потому что «слишком много богатых тёть, я задыхаюсь». Мимо закрытой двери маминого кабинета, куда я не заходила с похорон.

Дом подсовывал воспоминания, как плохой официант блюда, которые я не заказывала.

Я вошла в комнату и заперлась.

Комната почти не изменилась. Обои в мелкую розочку, книжная полка, узкая кровать, покрывало с бабочками. На подушке сидел коричневый медведь с одним глазом и криво пришитым носом.

Мишка.

Конечно, он помнил, как меня зовут. В отличие от всех взрослых в этом доме, которые сегодня называли меня то дочерью, то наследницей, то будущей женой, но ни разу — человеком.

Я села на пол у двери. Потом всё-таки сползла ниже, на ковёр, потому что ноги отказались делать вид, что держат меня из принципа.

Клатч упал рядом. Из него высыпались помада, ключи, телефон и та самая бархатная коробочка.

Коробочка остановилась у ножки кровати.

Я смотрела на неё долго, прежде чем открыть.

Каково было мое разочарование, когда я увидела там сережки, а не кольцо. Теперь хотелось открыть окно и выбросить их.

Но окно было далеко, а я сидела на полу и плакала.

Плакала истерично, навзрыд. Не как взрослая девушка из приличной семьи. Просто плакала, уткнувшись лицом в Мишку, которого взяла с подушки и прижала к груди.

Когда слёзы чуть отпустили, я взяла телефон.

Куча пропущенных Владу. Ни одного от него. Почему-то.

Я набирала снова и снова.

Гудки шли так долго, что я успела возненавидеть и себя, и его, и эту маленькую надежду, которая всё равно поднимала голову после каждого сигнала.

Каждый следующий гудок звучал как маленькая надежда.

"Сейчас ответит."

"Сейчас скажет, что уже едет."

"Сейчас скажет, что отец сошёл с ума и мы обязательно что-нибудь придумаем."

На пятом гудке он наконец-то ответил.

— Малыш?

— Влад, — сказала я второпях, параллельно вытирая слезы на щеке. — Скажи, что отец врёт.

Длинная пауза, которая слишком затянулась.

— Где ты? — сухо спросил он.

— Я дома, у отца.

— Понятно.

Никакого «я сейчас приеду». Никакого «что он сделал». Никакого даже плохого геройства, которое можно было бы потом высмеять.

Ничего такого. Сердце вдруг забилось так быстро, что стало трудно дышать.

— Он сказал, что я должна выйти за Артура, — произнесла я, захлебываясь в слезах. — Через две недели. Не молчи, пожалуйста.

Я сказала это и ждала его реакции, хотя бы наподобие этого:

"Ты с ума сошла? Сейчас я приеду, не плачь."

"Такого не будет никогда, я не отдам тебя ему."

"Мы уедем."

Но Влад только тяжело выдохнул, а потом сказал.

— Агат, слушай…

Я закрыла глаза.

Вот оно. Уже не «малыш». Уже «Агат». Я поняла, сейчас он скажет что-то плохое, возможно даже трусливое.

— Я не полезу в это, я не собираюсь воевать с твоим отцом.

Очень быстро. Почти одним словом.

Я сидела на полу в детской комнате, в платье, которое надела для него, с его подарком у кровати, с медведем в руках. И слушала, как мужчина, которого я собиралась выбрать, выйти за него замуж, аккуратно отступает назад.

Слёзы уже текли ручьём. Я даже перестала их вытирать.Они сами катились по щекам, капали на платье, на руки, которыми я продолжала сжимать плюшевого медведя.

Нос предательски заложило, из-за чего воздуха почти не хватало.

Я судорожно вытерла размазанную тушь ладонью, но только сильнее размазала её по лицу.

— В это? — повторила я.