Мэри Торджуссен – Ты все ближе (страница 53)

Я облегченно вздохнула, вспомнив тот вечер, когда почувствовала, что Гарри вновь отдаляется. Вот почему он показался мне странным.

— Ну и дура же я была, — помотала головой Руби. — Хотела вырваться из неудачного брака и видела в нем своего спасителя.

— И все-таки я не понимаю, — повторила я. — Ну, столкнулись вы с Гарри, поговорили, а как ты поняла, что Тому известно о вашем романе?

Руби посмотрела на меня, как загнанный зверь. У меня упало сердце. Я поняла, что сейчас услышу что-то ужасное.

— Ладно, какая разница… — Я дала задний ход, но поздно: она меня перебила.

— Мы с Гарри хотели съехаться.

— Что?

Ее голос дрожал от волнения.

— Извини. То была бредовая идея — во всяком случае с моей стороны. У меня хватило глупости думать, что я достаточно хорошо его знаю. Я слишком увлеклась. — Она немного помолчала и добавила: — Прости, что я так поступила с тобой. Мне очень стыдно.

Я сделала бесстрастное лицо. Не хотела, чтобы она увидела, как мне больно.

Спрашивая, когда они собирались это сделать, я уже знала ответ.

— Двадцать первого июня, — прошептала она.

В тот день я узнала, что беременна. Гарри пришел с работы поздно, с гигантским букетом пионов. Я подумала, что он купил их специально для меня. Вот дура! Я говорила с Джейн не раньше пяти часов, в это время все цветочные магазины в округе уже закрыты. Букет предназначался не мне. Видно, он купил его еще днем, до известия о моей беременности. Меня охватил гнев. Гарри купил мои любимые цветы для Руби, отпраздновать свой уход.

Руби, пунцовая от стыда, нервно сжимала кулаки. Я не хотела знать ответ, но должна была спросить:

— Как долго вы были вместе?

Я вспомнила, каким холодным и чужим он казался в прошлое Рождество и как мы ездили в отпуск весной — Гарри постоянно висел на телефоне, якобы по работе. Все эти годы я старалась удержать мужа, считая его наградой, которой заслуживаю. А он того не стоил.

Руби тяжело сглотнула, а я вся сжалась, готовясь услышать ответ.

— Полтора года.

Я лихорадочно подсчитала в уме.

— То есть с тех пор как ты начала у него работать?

Она опустила глаза, всем своим видом выражая глубочайшее раскаяние.

— Да, практически с первой встречи.

Я поняла, что нашему браку конец.

Глава 73

Вскоре после этого я ушла. Было невыносимо смотреть на Руби. Все тело болело, будто меня избили. Полтора года лжи и предательства. Это началось с их первой встречи.

А ведь я знала. Видела, что Гарри от нее без ума, и мирилась. Глядя на нее сегодня, такую ранимую — она вздрагивала от каждого резкого звука, — видя ее отчаянное желание понравиться — точно мы могли теперь стать подругами, — я понимала, что Гарри нужна была именно такая женщина. Много лет назад, во время ссоры, он сказал мне, что я слишком сильная. Тогда я не поняла, что он имеет в виду. Я старалась быть сильной, считая это добродетелью, и лишь теперь поняла: ему нравилось, что Руби в нем нуждается. Гарри всегда знал, что я смогу без него обойтись, хоть мне этого и не хочется.

Он оказался прав.

Спальня встретила меня измятыми простынями — прошлой ночью мы занимались любовью, — и мне вдруг все стало предельно ясно. Увидев, как они целуются в аэропорту, я решила отомстить Руби. Почему ей? Ведь предал меня Гарри. В ту ночь, когда мы с Томом, пылая жаждой мщения, утешались в объятиях друг друга, я почему-то зациклилась на Руби. Я ошиблась.

С тех пор я считала само собой разумеющимся, что нам с Гарри суждено быть вместе. Мы не могли насытиться друг другом. За предательство и обман я отплатила ему любовью, заботой и нежностью. В эти недели мы занимались сексом больше, чем когда-либо.

На комоде лежал мой новый костюм для йоги: яркий, мягкий на ощупь, вселяющий надежду. Я приложила его к себе. Кажется, животик подрос. Уже почти заметен. Через пару недель я почувствую, как шевелится ребенок. Едва заметное трепетание. Мы с Гарри читали книги по беременности вместе, и буквально прошлым вечером, когда мы лежали в постели и разговаривали о нашем будущем, он поднял мою пижаму и пощекотал ресницами кожу.

— Это будет примерно вот так, — сказал он. — Не могу дождаться.

Я, как последняя дура, повернулась к нему, поцеловала и отдалась его ласкам, как будто он представлял собой нечто особенное. Бог весть какую драгоценность. Обрадовавшись его возвращению, я не подумала о том, что разбитая вещь никогда не станет прежней, как ни старайся ее склеить. Все равно сохранятся трещины, которые со временем будут углубляться и расползаться по поверхности.

Я сидела в гостиной и ждала, когда он вернется с работы. Тяжелый выдался день. После встречи с Руби я прямо из машины позвонила сестре. Джейн приехала ко мне, и я ей все выложила. Почти все. Она поморщилась, когда я рассказала о романе Гарри с Руби. Меня позабавила ее реакция, когда я призналась, что переспала с Томом. Я не стала ей говорить, что Руби могла в последнюю минуту спасти Тома. Я и сама не понимала, что думаю по этому поводу. Теперь Джейн ждала меня у себя дома. Я пообещала не задерживаться.

Машина была набита чемоданами. Мы запихнули туда все, что могло понадобиться: одежду, обувь, фен, костюм для йоги, книги по беременности, мой любимый блендер, чтобы делать смузи из пророщенной пшеницы. Положительный тест на беременность. Результаты ДНК-теста я уничтожила: они больше не нужны.

Я открыла новый банковский счет и перевела на него половину наших сбережений. Я не собиралась рисковать. Сложила в папку бумаги: свидетельство о рождении, свидетельство о браке, документы на ипотеку, страховку, паспорт. Все, что нужно женщине, которая решила уйти от мужа.

Машина Гарри свернула на подъездную дорожку. Я замерла. Повернулся ключ в замке.

— Привет! — крикнул Гарри.

Последовала пауза. Он удивился, почему я не ответила. Открыл дверь в гостиную и увидел, что я сижу на диване у окна.

— Эмма! — Он вошел в комнату и опустился возле меня на колени. — Что с тобой, любимая?

У меня защипало в глазах. В его голосе звучало искреннее беспокойство. Я вгляделась в его лицо — лицо человека, с которым собиралась прожить всю жизнь. Я верила ему каждой клеточкой.

— С ребенком все хорошо? — спросил он.

И я поняла: если бы не ребенок, его бы здесь не было. Он был бы сейчас с другой женщиной, планируя завести детей с ней. А я бы сидела одна, и ему было бы плевать. Я поняла, чего стою в его глазах.

— Понимаешь, Гарри… — Говорить было трудно, в горле пересохло. Я взяла приготовленный заранее стакан и сделала глоток воды. — Понимаешь, Гарри, меня не устраивает такая жизнь.

Глава 74

В свой дом я вернулась только после похорон, когда все разошлись с поминок. Я не ездила туда со дня смерти Тома: все это время жила в квартире. Как ни странно, там больше не случалось ничего такого, что могло бы меня напугать. Сначала в дом никого не пускали — полицейские забрали ключи, а потом я сама не могла решиться. Не подозревала, что настолько суеверна. Только после кремации я смогла поверить, что он действительно умер.

Из отеля, где проходили поминки, я уехала последней. Народу пришло много, и после общения с таким количеством знакомых и незнакомых людей я валилась с ног от усталости. Приехал брат Тома с женой, они вели себя доброжелательно, хотя явно не знали, о чем со мной говорить. Интересно, что сказал им Том, когда я ушла. С тех пор мы не общались, и я думала, что никогда больше их не увижу. Они побеседовали с Джошем и с какими-то дальними родственниками, но пробыли недолго, потому что собирались после обеда возвращаться в Шотландию. Они пригласили Джоша в гости в начале сентября, и это меня обрадовало. Пришли ближайшие соседи и несколько человек с работы, которые пели ему такие дифирамбы, словно он погиб как истинный мученик, защищая свои убеждения. Наверное, в какой-то степени это правда.

Пришла бывшая жена Тома Белинда со своим мужем Мартином; ее глаза, как и мои, были сухи. А Джош плакал, и у меня разрывалось сердце, когда парень ходил от стола к столу и говорил об отце. Меня он избегал: не то боялся сорваться, не то догадался, что я не слишком горюю. Я не говорила с ним о смерти Тома; я позвонила Белинде в тот день, когда это произошло, а она рассказала ему. Она позвонила через несколько дней, чтобы узнать, как я себя чувствую, и сказала, что Джош очень тяжело переживает случившееся.

Похороны Тома показали, как мало у меня друзей. С годами все куда-то подевались. Том их терпеть не мог, особенно тех, кто хотел общаться со мной без него. Стоило кому-то мне позвонить, он начинал дуться и говорил, что друзья — это прекрасно, но конкретно этот человек просто невыносим. Как только мы с Томом начали встречаться, моя лучшая подруга университетских дней, Крис, заметила, что Том стремится оградить меня ото всех. Я не поверила, а через какое-то время она тоже исчезла с моего горизонта. Возможно, теперь я наберусь мужества написать ей, что она была права.

Приехал папа. Я позвонила ему в тот день, когда вернулась в квартиру. От нечего делать. По дороге домой я кое-как взяла себя в руки. Поздоровалась с хозяйкой цветочного магазина и согласилась с ней, что погода просто замечательная. Она сказала, что я выгляжу немного бледной; я улыбнулась, но ничего не ответила. Поднялась к себе и позвонила отцу в Мельбурн. У них было три часа ночи, и я сначала услышала возмущенные вопли матери, а затем мягкий добрый папин голос. Он спросил, что случилось, я же расплакалась и никак не могла остановиться. Трудность заключалась в том, что нельзя было отклоняться от версии, которую придумала Эмма. Я не могла рассказать ему ни о нашей с Томом ссоре, ни о Гарри, ни о том, откуда знаю Эмму. И, естественно, не могла объяснить, что случилось на самом деле.