Мэри Торджуссен – Ты все ближе (страница 44)

— И много она увидела?

— Достаточно, чтобы понять, что я собираюсь в тот вечер уйти из дома.

— О господи!

— Потом пришла Элинор, и Джейн сдала дела. А когда Элинор вернулась к себе, Джейн все на меня вывалила. И сказала, что Эмма беременна. Я, разумеется, не знал. Даже не думал, что это может случиться. Мы примирились с тем, что у нас никогда не будет детей. Мы проверялись много лет назад, и нам сказали, что это необъяснимое бесплодие. В общем… Джейн сказала, что Эмма беременна, и если я буду продолжать с тобой встречаться, она ей все расскажет. Я понимал, что если Эмма узнает, она уйдет от меня.

— Ты ведь сам хотел от нее уйти!

— Да. Я хотел быть с тобой. Только не учел ребенка. — Его лицо вспыхнуло от волнения. Он сжал мою руку. — Руби, у меня никогда не было детей. Я очень хотел ребенка. Мечтал об этом даже сильней, чем Эмма. И я любил тебя. Очень сильно. Ты чудесная. Но я должен был сделать выбор.

— И ты не потрудился мне сказать? — с горечью произнесла я.

Мне было страшно обидно, и я все еще злилась на него — не за то, что не смог бросить жену, а за то, что не сказал мне. За то, что подвел меня.

— Разве можно так поступать с человеком, которого любишь?

— Я же говорил: я написал тебе. Я не мог позвонить, мы ведь договорились. Я не имел права делать ничего такого, что осложнило бы тебе жизнь. А когда я вернулся на работу неделю спустя, тебя там уже не было.

— Сара не сказала, почему я ушла?

Он покачал головой:

— Я подумал, что ты не хочешь меня видеть… Ты должна понять, почему я не ушел из дома. Я не мог бросить Эмму в таком положении. Кем бы я после этого был? А когда я вернулся домой, она запихнула меня в машину и увезла. Потребовала выключить телефон. Сказала, что нам надо побыть вдвоем, что мы живем каждый своей жизнью и стали чужими. Так оно и было. Я ведь тебе рассказывал. Она сказала, что теперь мы должны стать настоящей семьей. Ради ребенка. Я не мог тебе позвонить. Она не отходила от меня ни на минуту. А когда я вернулся в офис, тебя уже не было, и я подумал, что так мне и надо.

— Меня уволили, — сказала я.

— Что?

— Когда в понедельник я пришла на работу, мне сказали, что контракт расторгнут.

— Расторгнут?.. Кто сказал?

— Элинор Джонс.

Гарри побледнел:

— Вот как! Не знал, что она тоже в этом замешана. Должно быть, Джейн с ней пообщалась перед уходом. Но почему ты мне не написала?

— Издеваешься? Ты не появился. Не написал. Отключил телефон. Что, по-твоему, я должна была написать?

— Я отправил тебе имейл! Не понимаю, почему ты его не получила.

Я видела, что он не врет.

— Во сколько ты его отправил?

— Около шести. Я еще посмотрел на часы, когда писал.

Я задумалась:

— Незадолго до этого Том написал мне из поезда, я ответила и выключила звук, опасаясь, что он позвонит. Я жутко нервничала и боялась выдать себя раньше времени.

— Он знает твой пароль?

— Конечно, нет.

— Значит, у него нет доступа к твоей почте?

Я замерла.

— Нет, не может быть! В тот день он взял с собой мой планшет, чтобы не скучать в поезде. Имя пользователя и пароль хранятся в памяти. Я не использую почту ни для чего личного, только для покупок. Но зачем ему открывать мой ящик?

Гарри промолчал. Мы оба знали, зачем Тому читать мои письма.

— Тебе на телефон приходят уведомления о письмах?

— Да. Ничего не приходило. Погоди, дай подумать…

Я постаралась как можно отчетливее вспомнить день, когда ушла от Тома. Чтобы не отвлекаться на сообщения, я тогда отключила звук.

— Я проверяла телефон, пока ждала Тома. Никаких сообщений не было.

— Дело в том, — пояснил Гарри, — что если он увидел письмо раньше тебя и удалил, то уведомление в телефоне исчезло. Он ведь мог так сделать?

— Тогда бы он знал, что я от него ухожу.

Не успев договорить фразу, я поняла, что так оно и было. Все встало на свои места. Я поняла, почему Том не орал на меня, не скандалил. И даже не спрашивал, есть ли у меня другой. Он знал. И как только я ушла, начали происходить всякие необъяснимые вещи.

Я вновь стала прокручивать в памяти наш разговор с Томом.

— Меня поразило, что он не спросил, из-за чего я ухожу.

— А что он думал по этому поводу?

— Я просто сказала ему правду: что чувствую себя несчастной. Он знал, что мне с ним плохо. Я ему сто раз говорила.

— Он не удивился?

— В том-то и дело, что нет. Я думала: просто он знает, что я несчастлива. А после моего ухода он был со мной ужасно милым, добрым, внимательным. Я считала, что он усвоил урок. Что он скучает по мне.

Я так обрадовалась возможности вырваться из клетки, что реакция Тома не показалась мне странной. А добравшись до гостиницы, я думала только о Гарри. Теперь я вспомнила, что перед выходом из дома видела свой планшет у мужа в портфеле. Он торчал, как красный флажок, предупреждающий об опасности, а я не обратила внимания.

И вдруг я поняла еще одну вещь. Если Том читал мои письма, он знал, куда я пыталась устроиться на работу. Меня передернуло. И мог видеть контракт на аренду квартиры. Он знал, где я живу, где работаю.

Я посмотрела на Гарри. Захотелось рассказать ему обо всем, что случилось после моего ухода из дома. Мне нужна была его помощь. Но как теперь ему доверять?

Я верила, что он мне написал. Я понимала, почему он остался с Эммой.

И все-таки он меня предал. Я в нем ошиблась.

Глава 61

На следующий день я проснулась в начале седьмого. Утреннее солнце заливало комнату теплым мягким светом. Я зажмурилась, не готовая начать новый день. С вечера я забылась тяжелым сном и всю ночь пролежала в одном положении. Мышцы затекли, но шевельнуться было лень. Я лежала на краю кровати, и на мгновение мне показалось, что рядом со мной кто-то есть. В полусне я подумала о Гарри и вспомнила, как спала в его объятиях в Париже. Мне никогда так хорошо не спалось. Я подвинулась на несколько сантиметров к середине кровати, отчаянно желая, чтобы он оказался рядом, и натолкнулась на преграду. Я вскочила и распахнула глаза. Мне в спину упирались подушки с другой стороны кровати, которые сползли вниз.

В бледном утреннем свете я увидела закрытую дверь спальни, которую с вечера подперла стулом. Мне было страшно засыпать в этой квартире, несмотря на недавно поставленный засов. Я на цыпочках вышла из комнаты и выглянула в коридор. Дверь в квартиру тоже была укреплена стулом. Вечером я сделала все, чтобы никто не мог войти, не разбудив меня. Теперь я чувствовала себя параноиком.

Порадовавшись, что не надо идти на работу, я сварила кофе и вернулась в постель. Смакуя ароматный напиток, я думала о Гарри. Интересно, он тоже сейчас пьет кофе? И наверняка думает обо мне, чувствуя себя виноватым: он не дал мне знать, что решил остаться с Эммой. Впрочем, при виде ее растущего животика сожаления Гарри будут недолгими. В отличие от моих.

Я потянулась за телефоном и вновь загрузила Инстаграм, чтобы посмотреть профиль Эммы. В прошлом году они переделывали кухню, и она выставила снимки до и после — кухонный стол стоял у окна. Наверное, Гарри сидит сейчас за этим столом, любуясь садом. Угрызения совести не испортили ему аппетит. Он ест тост и пьет кофе из френч-пресса.

Я прокручивала фотографии, пока не захотелось плакать, затем пришла в чувство, вновь удалила приложение и поклялась, что никогда больше его не установлю. У меня уже зависимость. Надо прекращать.

После завтрака я поняла, что не могу больше сидеть в квартире. Я не чувствовала себя в безопасности. Яркое солнце на безоблачном небе обещало долгий жаркий день. Я решила пройтись вдоль реки. С утра там было довольно пустынно. Навстречу изредка попадались собачники со своими питомцами. Я шла и шла, опустив голову.

Я должна была догадаться, что Гарри постарался бы предупредить меня об изменившихся обстоятельствах. Он не мог просто взять и не прийти. Я мысленно спросила у себя, люблю ли его до сих пор, и поняла, что люблю. Затем вспомнила его слова перед уходом из кафе.

— Пусть это продолжалось недолго, — сказал он, сжав мою руку; мы оба знали, что это наша последняя встреча. — Пусть это продолжалось недолго, Руби, но значило для меня это очень много. Ты была для меня самым главным человеком на свете.

Я потерла глаза, чтобы не разреветься вновь. После ухода из дома я провела немало бессонных ночей, думая о нем. Полтора года назад, когда я встретила Гарри, в моей душе зажегся свет, а в тот роковой вечер он померк. Но одно я знала точно: мужчина, способный бросить беременную жену, мне не нужен. Конечно, плохо, что у нас случился роман, но, имей Гарри детей, я бы не подошла к нему на пушечный выстрел. Меня охватила зависть. До боли захотелось оказаться на месте Эммы.

Раньше я позвонила бы Саре, однако те дни ушли в прошлое. Неожиданно я вспомнила об Оливере. Он всегда был мне хорошим другом. Надо поговорить с ним, спросить совета.

Я отправила сообщение.

Привет, что делаешь сегодня вечером?

Ответ пришел даже быстрее, чем я ожидала.