Мэри Торджуссен – Ты все ближе (страница 38)
— Это совсем другое, — нахмурилась я. — Я боялась, что лифт упадет в шахту.
— Помню, как Гарри объяснял тебе, почему такого не может быть, объяснял очень подробно и доходчиво, — захохотала Сара.
Я тоже не смогла сдержать улыбку.
— Я все равно ничего не поняла. Сказала, что все понятно, чтобы меня не приняли за полную идиотку.
Сара завершила разговор, пообещав связаться со мной в ближайшее время.
— Мне пора собираться. Сегодня утром я буду вести протокол совещания.
— В субботу? — вырвалось у меня.
Она замялась:
— Да. На совещании совета директоров.
Гарри всегда проводил совещания по субботам, чтобы никто не путался под ногами. Последовала неловкая пауза, и Сара продолжила:
— Я теперь его личный ассистент. У нас произошли кое-какие перестановки. Прости, я думала, что сказала тебе… Осторожно, ты прольешь сок! — крикнула она в сторону кому-то из детей и вновь обратилась ко мне: — Пора идти, до связи.
Очень мило, подумала я. Почему она вчера ничего мне не сказала? Понятно, что ей хотелось отвлечься от работы, но как она могла скрыть, что заняла мое место?
Принимая душ и одеваясь, я вспоминала дни, когда работала с Гарри, видела его через стеклянную перегородку из своего кабинета. Теперь за моим столом сидит Сара.
Я сглотнула. Господи, вот дура! Мы с ним должны были просто остаться друзьями. Я бы сейчас поехала на работу, вела протокол совещания, болтала с Гарри, когда никого нет рядом, обменивалась сообщениями, которые растворяются в воздухе к концу рабочего дня, если не забудешь закрыть окно. Я все испортила. То есть мы испортили.
Запищал телефон. Я опасливо посмотрела на экран — уже боялась собственных гаджетов. Письмо от Тома, какие-то билеты… Ничего себе, «Звездные войны» в сопровождении симфонического оркестра в Альберт-холле, за день до Рождества! Три билета.
Глава 51
Хоть я и не ответила на послание Тома, оно заставило меня задуматься. Такой красивый жест был вполне в духе того молодого мужчины, с которым я познакомилась много лет назад. Том обожал делать сюрпризы. Задолго до дня моего рождения, Рождества или годовщины свадьбы он начинал хитро улыбаться, предвкушая мою реакцию на подарок — всегда продуманный и идеальный. Обычно я даже не подозревала, как сильно чего-нибудь хотела, пока это не оказывалось у меня в руках. Прошлой ночью я ужасно испугалась, поняв, что меня некому защитить. Подарок Тома показал, что он по-прежнему меня любит и заботится обо мне. Если бы я рассказала ему о своем вечернем приключении, он примчался бы спасать меня даже из Шотландии. И мне бы ничего не оставалось, как вернуться к нему. Вот только стану ли я от этого счастливее? Простит ли он меня? Смогу ли я по-настоящему полюбить его вновь?
Выйдя прогуляться, я неожиданно для себя оказалась на вокзале и купила билет в Ливерпуль. Хотелось побыть среди людей. Я устала от одиночества. Однако, идя по центральной улице, кишащей народом, я замечала вокруг себя только парочки. Семьи. Счастливых мамочек, улыбающихся своим детям. Целующихся влюбленных. Это было невыносимо.
Я зашла в книжный магазин и просмотрела полку с книгами — финалистами Букеровской премии и выбрала, что куплю, когда получу зарплату. Затем мне на глаза попался «Джон Льюис», крупный универмаг в самом сердце торгово-развлекательного комплекса.
Я не собиралась рассматривать детскую одежду. Я не делала этого много лет, с тех пор как перестала мечтать о ребенке. Но в тот день я, словно в трансе, поднялась на третий этаж и направилась в отдел для младенцев. Мое сердце сжималось от нежности. Мне хотелось все потрогать, ко всему прикоснуться. Крошечные беленькие шапочки, бархатные розовые платьица. Мягкие игрушки в маленьких колыбельках: жирафы, мишки, слоники. На голубом одеяльце лежал вязаный зайчик в полосатом свитерке. При виде всего этого невозможно было не растрогаться. Я знала, что нельзя ничего покупать. Меня научил этому горький опыт с Капитаном Гавом — плюшевой собакой, которую подарил мне Том. Это больно. И бессмысленно.
— Вам помочь? — улыбнулась мне продавщица, развешивавшая невозможно крошечные пижамки.
— Нет, — чересчур резко ответила я. — Спасибо, я сама. Ищу подарок подруге.
Я повернулась к выходу. Надо бежать, зря я сюда пришла. Отдав плюшевого пса в благотворительный магазин, я пообещала себе больше никогда не попадать в такое положение.
И вдруг я увидела ее. Эмму. Жену Гарри. Женщину, которую он предпочел мне. Женщину, которая носит его ребенка.
Эмма разглядывала малюсенькие одеяльца. Нежно поглаживала их ладонью, словно бесценные сокровища. У нее было отстраненно-мечтательное выражение лица, типичное для беременных. Кажется, она сравнивала цвета: розовое, голубое, сиреневое, желтое. Мне захотелось сказать ей: «Возьми белое, успеешь еще накупить цветного».
Когда она поднесла одеяльце к щеке, точно хотела проверить, достаточно ли оно мягкое, я замерла. Продавщица, которая предлагала мне помощь, поспешила к ней. Они, смеясь, разложили одеяльца на прилавке, для большей наглядности. Я вспомнила слова Сары, что Гарри боится обанкротиться, когда Эмма начнет покупать детские вещи. Я ее прекрасно понимала — тоже скупила бы весь магазин.
Я поспешила к выходу. Сердце бешено колотилось. Я не хотела видеть, что она купила. Не хотела представлять, как она будет показывать вещи Гарри. Когда он их увидит, его лицо смягчится. Он обнимет ее. Поцелует.
Я приказала себе остановиться. Не нужны мне все эти подробности. Он и так снится мне каждую ночь.
Дома я сразу прошла в спальню, задернула шторы и легла на кровать, завернувшись в плед. Так много плохих эмоций, хотелось спрятаться от всего на свете.
До того случая я не воспринимала Эмму как реально существующего человека. Я старалась о ней не думать, и сам Гарри почти никогда не упоминал о жене. Мы не обсуждали ее недостатки, как водится среди любовников. Просто делали вид, что ни Тома, ни Эммы нет на свете. Даже не знаю, что хуже.
В конце концов мне надоело о них думать. Я вылезла из постели и решила прогуляться перед ужином, подышать свежим воздухом и выкинуть из головы дурные мысли. Перед выходом я заскочила на кухню, чтобы взять из холодильника бутылку воды. И остолбенела. На кухонном столе стояла чашка с кофе.
На первый взгляд самая обычная чашка — ничего особенного. Только я прекрасно помнила, что в то утро кофе не пила. Я осторожно потрогала чашку. Она была комнатной температуры. Понюхала. Кофе. Банка на столе, ложечка в раковине. В холодильнике стояла пластиковая бутылка молока, купленная накануне. Я ее не открывала, но, открутив зеленую крышечку, увидела, что фольга снята. Я заглянула в мусорное ведро. За день до этого я выносила мусор. В новом мешке лежала фольга от бутылки.
Что-то здесь не так. Я не помнила, как готовила кофе или открывала молоко, и была почти на сто процентов уверена, что не делала ни того, ни другого.
Глава 52
В понедельник я вернулась с работы в сравнительно хорошем настроении. Трудиться в ненавистной конторе оставалось недолго. Меня больше не заботило, что другие сидели, поедая шоколад, и подкидывали на мой стол работу всякий раз, когда я шла в туалет. Они ничего для меня не значили, да и вообще, я люблю быть занятой. Дом выставлен на продажу, и скоро я смогу уехать. Меня беспокоила только моя забывчивость. Если так будет продолжаться, надо сходить к врачу. Наверное, в субботу я все же выпила кофе. Я пила его каждое утро, чтобы проснуться и прийти в себя. Я бы не вышла на улицу, не заправившись кофеином. Буквально сегодня утром я съела половинку тоста, хотя с трудом могла вспомнить, как это делала. А когда я жила с Томом, то, бывало, не могла уснуть почти до утра, а на следующее утро оказывалась на работе, не помня, как добралась до офиса. Люди часто совершают привычные действия на автопилоте. Наверное, так было и с кофе. Я просто устала.
Сразу после работы я отправилась на пробежку, для которой выбрала новый маршрут: по улице, идущей параллельно реке. На вершине холма, спускающегося к набережной, я остановилась на минутку у старой каменной стены. Легкие наполнил свежий, солоноватый аромат реки. С ярко-голубого неба мне ласково улыбалось теплое вечернее солнце.
Мышцы разогрелись, дыхание выровнялось, я почувствовала прилив радости. В беге есть что-то такое… когда ветер обдувает лицо, руки и ноги работают синхронно, ты даешь себе волю и забываешь все плохое, пусть на короткое время. Возвращаясь домой, я чувствовала: во мне что-то изменилось. Я готова проститься с прошлым и двигаться дальше. Это не наказание, не расплата, а то, к чему я стремилась.
Я была слишком голодна, чтобы принимать душ перед ужином, поэтому достала из холодильника курицу с салатом и отнесла в гостиную. Телефон подал сигнал — новое письмо. Скидка на процедуры в салоне красоты. Удалила его, не глядя. В самом верху списка оказалось письмо с билетами. Я перечитала его. Ничего себе, почти четыреста фунтов! Том знал, как я люблю такие концерты и как мне хотелось бы попасть в Альберт-холл. Мы ни разу там не были, довольствуясь более скромными концертными залами в Ливерпуле или Манчестере. Да еще три билета! Может, он надеялся пойти на концерт со мной и Джошем? Это будет перед Рождеством. Рассчитывает, что к тому времени мы вновь будем вместе?