Мэри Торджуссен – Ты все ближе (страница 37)

— Спасибо, хорошо.

— Великолепно. В общем, я подумал, что надо встретиться и все обсудить.

Меня охватило раздражение, но я ничего не сказала. Не знала, с чего начать.

— Так вот… — Том явно волновался. У него на лбу выступили мелкие бисеринки пота.

— Я хотел спросить, ты знаешь предполагаемую дату?

— Я не собираюсь говорить с тобой на эту тему, пока не смогу предоставить тебе доказательства, что отец ребенка — Гарри. А после этого — тем более.

Том будто не услышал.

— Отец — не он. Тебе так было бы удобнее, но ребенок, конечно, мой. Надо рассуждать логически, Эмма. Подумай о вероятности. Тебе следует смириться с этой мыслью.

Наступила моя очередь игнорировать его слова. Посмотрим, чья возьмет.

— Я здесь только для того, чтобы сказать тебе, что сделаю генетическую экспертизу и докажу тебе…

— Когда? — перебил меня Том. — Когда ты сделаешь экспертизу?

Не собираясь раскрывать карты, я приняла невозмутимый вид. Если тест покажет, что отец — он, мне понадобится время на размышление.

— Еще не знаю. Я поговорю с врачом.

— Тест можно провести сейчас…

— Я сделаю тест после рождения ребенка, — перебила его я. — Спорить бесполезно. А до тех пор я не хочу тебя видеть. Не смей околачиваться возле моего дома. Не смей приглашать меня на кофе. Оставь меня в покое.

— Ты шутишь? Теперь все, что ты делаешь, касается меня.

— Что?

— Ты вынашиваешь моего ребенка, и я должен знать, что ты о нем как следует заботишься. Я буду ходить с тобой к врачу. А когда он родится, мы разделим опеку.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

— Да, кстати, я намерен добиваться равноправной опеки.

— Этого не будет. Даже не думай.

— Спорить нет смысла. — Он возбужденно подался вперед. Я видела, что его переполняет адреналин. Это доставляло ему удовольствие. — Дом принадлежит нам с Руби в равных долях. Когда он продастся, я куплю другой, поменьше, а работать буду неполный день, так что смогу ухаживать за малышом.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он продолжал:

— У меня хватит сбережений, чтобы при необходимости вообще бросить работу на несколько лет. Так что можешь продолжать работать, это не проблема.

— Ты с ума сошел? Ты не получишь равноправной опеки над моим ребенком!

— Когда ему исполнится три месяца, получу. Это наш ребенок, Эмма. Нельзя быть такой эгоисткой. Конечно, вынашиваешь его ты, однако после рождения он будет в такой же степени моим, как и твоим.

Если бы Гарри услышал слова Тома, я потеряла бы его навсегда. Существовала крошечная вероятность, что он останется со мной, даже если я рожу ребенка от другого мужчины, но, разумеется, не в том случае, если тот потребует равноправной опеки. И если этот мужчина — Том.

При мысли, что я потеряю Гарри и буду вынуждена делить своего ребенка с Томом, у меня заколотилось сердце.

Я потянулась к сумке.

— В этом разговоре нет смысла.

— Ничего подобного. Я уже проходил это с Джошем и не собираюсь потерять второго ребенка. Когда ты будешь рожать…

— Даже не надейся.

— Я — отец, — спокойно сказал Том. — И даже не думай, что там будет Гарри. — Он хитро ухмыльнулся. — Спроси у кого хочешь: на роды пускают того, кто присутствовал при зачатии.

Я так резко вскочила со стула, что чуть не упала. Парень с девушкой за соседним столиком повернули головы и уставились на меня, затем перевели взгляды на наш столик — посмотреть, что я такое пила.

Я схватила сумку и прошипела Тому в ухо:

— Оставь меня в покое. Я не хочу тебя больше видеть.

Он тоже встал и вышел за мной на улицу.

— Когда успокоишься, сама поймешь, что я прав. Между прочим, я еще не все сказал.

Я, не отвечая, села в машину. Том не дал мне закрыть дверцу. Я повернула ключ и крикнула:

— Отпусти дверь!

Двое мужчин, которые собирались войти в паб, остановились и повернули головы. Том понизил голос:

— Я хотел сказать, что если ты хочешь быть с ребенком всегда, то это легко устроить.

Сначала я подумала, что он хочет денег, и, подавив приступ отвращения, задумалась, какая сумма потребуется и когда нужно ее передать.

— Что? Ты о чем?

— Мы могли бы жить вместе. Ты, я и наш ребенок.

Глава 50

Я не могла уснуть. При воспоминании о серебристом автомобиле сердце начинало выскакивать из груди. Неужели меня действительно преследовали? Или я просто запаниковала и нафантазировала бог весть что? Я вновь и вновь прокручивала в голове дорогу домой. Нет, за мной явно кто-то следил. Меня не покидало чувство, что это как-то связано с телефонными звонками. Может, кто-то из тех мужчин? Как бы он меня узнал? На сайте не было моего фото. С другой стороны, я обнаружила сайт лишь через несколько дней после того, как начались звонки. Вдруг там были другие фотографии? А может, тот сайт не единственный?

Перед сном я зажгла во всех комнатах свет, а под дверь спальни подставила стул. Если кто-то попытается войти, я услышу. Телефон я положила под подушку, а ночник оставила включенным. Наконец мое дыхание выровнялось, и я почувствовала себя в относительной безопасности. Я лежала и думала о том, что натворила. Потеряла Гарри. И хотя я теперь ненавидела его, мне его не хватало. Осталась без дома. Сама виновата, конечно, только от этого не легче. Кроме того, я знала: каковы бы ни были наши с Джошем намерения, мы не будем так близки, как раньше. В сентябре он уедет в университет, я тоже перееду, и вряд ли мы будем видеться. И мужа у меня нет. Развод — лишь вопрос времени. Я сама так решила, и все-таки было не по себе. Муж — своего рода якорь, который не дает оторваться от причала. У меня хватило глупости надеяться, что моим якорем станет Гарри.

Проворочавшись до рассвета, я написала Саре.

Извини, что беспокою так рано, мне надо с тобой поговорить, позвони, когда сможешь.

Не прошло и минуты, как зазвонил телефон.

— Что случилось? С тобой все в порядке? — сонно спросила Сара.

— Прошлым вечером меня кто-то преследовал.

Судя по всему, новость ее взбодрила. Теперь в Сарином голосе не слышалось и следа усталости.

— Что? После «Маккалоу»?

— Да. Я целую вечность ждала такси, а его все не было, и я решила идти домой пешком.

— Кошмар! Надо было тебе сразу поехать ко мне.

— Это не так далеко, меньше двух километров, просто я намучилась из-за каблуков. А когда дошла до Вестон-роуд… Ну, знаешь, где дорога сужается? Никогда не обращала внимания, что там такая темень. У меня появилось странное чувство. Звучит глупо, но я уверена, что какой-то тип ездил вокруг квартала, разглядывая меня.

— Кто? Ты его рассмотрела?

— Нет. Потом машина остановилась, а я развернулась и убежала.

— Думаю, тебе показалось, — сказала Сара. — Ты прилично выпила и могла что-нибудь перепутать.

Я поняла, что зря затеяла этот разговор.

— Я тоже психую, когда возвращаюсь поздно вечером одна, — продолжала Сара с такой уверенностью, точно ей приходилось делать это каждый день. — Когда на улицах пусто, становится жутковато. К тому же я недавно читала, что сейчас городские власти экономят электричество и выставляют фонари на низкую мощность. Вот ты и разволновалась.

— Ну, может, — задумалась я. — Вообще-то, у меня крепкие нервы.

— Ну да! — рассмеялась Сара. — А помнишь, как ты застряла в лифте? Ты просидела там не больше пяти минут, а чуть с ума не сошла от страха.