Мэри Торджуссен – Ты все ближе (страница 16)

Вопрос Оливера меня разозлил и в то же время заставил задуматься. Я не знала ответа. Какая ни на есть, у нас была семья. Трудно так все бросить и уйти. В глубине души я понимала, что у меня просто не хватало смелости броситься очертя голову в неизвестность. Я боялась. В том числе и материальных проблем. Наверное, я решилась только потому, что появился Гарри. Мне хотелось быть сильной, но я не относилась к тому типу людей, кто может сказать: «С меня хватит!» — и покончить с мучениями раз и навсегда.

— Ну, наверное, надеялась, что все изменится. А однажды наступил переломный момент, и я поняла, что должна уйти.

— А что тебя подтолкнуло?

Отвечать на этот вопрос я не собиралась.

— Просто поняла, что больше не могу. — И, помолчав добавила: — Потом я встретила одного человека, которого считала особенным. А он оказался… самым заурядным.

Оливер во все глаза уставился на меня.

— Ты встречалась с кем-то?

— Из этого ничего не вышло.

Я не хотела рассказывать ему о романе с Гарри. Это слишком личное. Я до сих пор думала о нем по ночам. Что бы между нами ни произошло, никто не в силах отобрать мои воспоминания. Я знала: где бы ни был сейчас Гарри, что бы ни делал, он тоже меня вспоминает.

Глава 21

В понедельник утром я встала пораньше и поехала к Саре, чтобы подсунуть ей под дверь письмо для Гарри, пока она не уехала на работу.

Подруга жила на тихой улице в пяти минутах езды от моей квартиры. Подъехав к дому, я увидела, что свет не горит, а шторы задернуты. Значит, они еще спят, как и соседи. Я тихонько протолкнула конверт под дверь и, никем не замеченная, вернулась к машине.

Сев в машину, я включила радио — как раз передавали шестичасовой выпуск новостей — и вспомнила, что Гарри однажды сказал:

— Я каждое утро просыпаюсь в шесть тридцать, за несколько секунд до будильника. Странно, да? И всегда гадаю, что меня разбудило. Лежу и думаю. Телефон? Стук в дверь? Звук мотора на улице? И тут начинает звонить будильник. Каждый раз.

— Будильник механический? — спросила я. — Может, он щелкает, перед тем как зазвенеть?

— Нет, на телефоне. Погоди, давай проверим.

Он установил будильник на минуту вперед, и мы сидели вдвоем, напряженно прислушиваясь, не подаст ли будильник какой-то сигнал перед тем как сработать. А через минуту раздалась песня «Роллинг Стоунз» — от неожиданности я взвизгнула и подскочила.

В тот вечер я тоже поставила будильник на шесть тридцать и проснулась за несколько секунд до сигнала, как Гарри. Было еще темно, Том крепко спал. Гарри сейчас лежит у себя в кровати, рядом с Эммой, подумала я. Интересно, они лежат близко друг к другу? Наверное, во сне он обнял ее за талию. А может, они переплелись ногами? Я повернулась и посмотрела на темные волнистые волосы Тома, разметавшиеся по подушке. Он лежал на одном краю кровати, а я на другом.

Я ощутила знакомый укол ревности. Захотелось вдруг оказаться где угодно, только не здесь, в постели с Томом. К тому времени мы с Гарри были знакомы всего несколько недель, и по утрам я не могла дождаться, когда надо будет ехать на работу. Выходные тянулись бесконечно, а когда Том предложил поехать куда-нибудь, я отказалась: не хотела оставаться с ним наедине. Ежедневная рутина хоть как-то отвлекала от мысли, что я живу не с тем мужчиной.

Отъезжая от дома Сары, я машинально повернула налево, зная, что эта дорога в конце концов приведет меня к Гарри. В последний раз я ездила туда на следующий день после его предполагаемого ухода от жены. Тогда я еще думала, что он вот-вот приедет.

Я припарковалась за два дома на другой стороне дороги. Шторы задернуты, окна темные, обе машины на месте. Значит, Гарри уже приехал из романтического путешествия, вернулся к реальной жизни.

Ровно в половине седьмого зажегся свет в одной из комнат на втором этаже, а затем — в маленьком окошке сбоку. У меня подпрыгнуло сердце: они спят в разных комнатах! Но до меня тут же дошло, что такое маленькое окно может быть только в ванной. Загорелся свет в прихожей. Наверное, Гарри спустился варить кофе. Я представила, как он стоит у плиты.

Я просидела так несколько минут, чувствуя себя преступницей. Свет в ванной погас. Когда распахнулись шторы в гостиной, я невольно пригнулась, хотя знала, что меня не видно.

Через какое-то время свет в спальне погас, и на фоне окна возникла светловолосая женщина, раздвинувшая шторы. Я не разглядела лица, но знала, что это она — видела фото в Инстаграме. В мою сторону Эмма не посмотрела — да и с чего бы? Ровно в семь часов вспыхнули фары его машины. Я повернула ключ зажигания. Надо уезжать. Я доехала до угла и остановилась. Не могла удержаться от искушения бросить на него последний взгляд.

Гарри, уже в костюме, стоял на крыльце спиной к дороге, не догадываясь о моем присутствии. На порог вышла Эмма в халате.

Он погладил ее по щеке и поцеловал. Жена обняла его за шею, и они постояли несколько мгновений, прижавшись друг к другу. Я надавила на газ и медленно поехала прочь, но это нежное объятие еще долго стояло перед глазами.

Глава 22

Разумеется, я знала, что у Гарри роман с Руби. Я же не дура.

Это было очевидно. В его походке появилась легкость, в глазах — блеск, и какое-то время он страдал известным заболеванием, которое часто подхватывают изменщики: Руби не сходила у него с языка.

Стоило ему открыть рот, как я узнавала что-то новое о Руби. «Она такая остроумная. Веселая. Мы весь день смеялись». Прекрасно. Именно такое и хочется слышать от собственного мужа! Как-то он упомянул, что она замужем, и я несколько раз переключала разговор с Руби на ее мужа Тома. Честно говоря, он казался мне ничуть не лучше, чем его «прекрасная» жена, но о нем Гарри говорить особо и не хотел. Однажды я даже предложила пригласить Руби с Томом на обед: всегда полезно посмотреть, с кем имеешь дело. Гарри так решительно отказался, что мои подозрения укрепились.

Сначала я считала это мимолетным увлечением. Я помнила это чувство по школе: я всегда была влюблена в какого-то старшеклассника. Когда мои родители переезжали из старого семейного дома, я нашла свои дневники школьных времен и вспомнила, что в подростковые годы постоянно по кому-то страдала. И через двадцать лет совместной жизни я не слишком удивилась, когда Гарри стал поглядывать налево. Я оправдывала его поведение стрессом: у каждого из нас было свое дело, требующее полной отдачи, а еще мы очень хотели иметь детей, но ничего не получалось. Хотя в настоящий роман я никогда не верила.

А потом я пропустила сигнал тревоги. Он вдруг вообще перестал упоминать ее имя. Как будто Руби бесследно исчезла и ему стерли память. Я повелась. Почти забыла о ней. Но я должна была догадаться.

Однажды майским вечером, в пятницу, Гарри приехал с работы позже обычного. Я уже приняла душ и переоделась в платье и туфли на каблуке: мы собирались в гости. Услышав звук его машины, я вышла в прихожую.

— Привет, — сказала я. И сразу же заметила нечто странное.

Гарри мне улыбнулся, однако что-то было не так. Слишком старательная улыбка, и при этом он избегал смотреть мне в глаза. За долгие годы семейной жизни у нас всякое случалось, но таким я его еще не видела. И сразу заподозрила неладное.

Он бросил портфель на столик в прихожей.

— Привет.

— Ты помнишь, что мы сегодня ужинаем с Энни и Патриком?

— Да, извини, что задержался.

Он упорно отводил взгляд. У меня по коже пробежали мурашки. Я подошла и поцеловала его в щеку. Он даже не подумал ответить. Я тут же вспомнила его увлечение Руби и поняла, что мои опасения на самом деле никуда не исчезли. Я осмотрела его лицо — нет ли следов помады, и сделала глубокий вдох — не пахнет ли от него духами. Странно, ничего. У меня было отличное чутье не только на запахи, но и на опасность, во всяком случае, так мне казалось, и я могла поклясться: что-то было не так. Нет, от Гарри пахло только его обычным одеколоном, а рубашка осталась свежей и выглаженной.

— Мне надо принять душ, — отстранился он.

Я пошла за ним наверх, рассказывая по дороге, как прошел день. Гарри молчал, не торопясь поведать мне о своем. Я знала: он что-то задумал и сейчас я услышу неприятную для себя вещь.

Он начал говорить, только зашел в ванную:

— Да, кстати…

Я приготовилась к худшему. Банальная психология: когда человек собирается сообщить вам плохую новость, он делает это с закрытым лицом — стоя в душе, снимая свитер или скрывшись в темноте спальни.

— Кстати, — сказал Гарри, — я говорил тебе о поездке в Париж?

— Нет.

На самом деле я знала, что он едет в следующие выходные — Гарри отметил дату в календаре на кухне, — и теперь поняла, что это может ознаменовать наш персональный конец света. Все мои мышцы напряглись. Я не знала, хочу ли я убежать или сражаться.

— Когда едешь?

— Через несколько дней.

Я поняла по его виду, что он прекрасно помнит точную дату. Наверное, у него был маленький календарик, и он вычеркивал дни, как ребенок перед Рождеством, только в конце его ждал приз поинтереснее шоколадки.

— Кажется, через неделю. Конференция. Хочу наладить связи с французскими поставщиками. Мы готовим презентацию. Помнишь, я рассказывал?

У меня пересохло в горле, но я сделала усилие и сказала:

— Да, теперь припоминаю. Круто, заодно погуляешь по Парижу. Бену сообщил о приезде?