Мэри Стюарт – И девять ждут тебя карет (страница 62)
– О, Уильям, – с облегчением ответила я, – послушайте, сейчас я не могу ничего вам объяснить, это займет слишком много времени. Беспокоиться не о чем, мы оба в безопасности, и я полагаю, все кончится через несколько минут, но… Я буду вам очень благодарна, если вы приедете сюда. Больше нет никакой опасности, но… может быть… неприятная сцена, и мне не хочется быть совсем одной против всех де Вальми. Я знаю, неудобно просить человека, которого видел всего несколько раз, и сейчас неподходящее время, но если бы вы могли…
– Скажите мне, где вы находитесь, – просто сказал Блейк, – и я к вам приеду. У меня джип. Это «Сан-Флер»?
– Нет-нет. Значит, вам говорили, что я звонила?
– Да. Я только что вернулся из Эвиана.
– Господи, Уильям!
– Что такого? – рассудительно сказал он. – Я думал, что вы там. Знаете, я ничего не знал об этом деле до сегодняшнего вечера. Вчера до поздней ночи я работал в хижине, но сегодня рано утром должен был поехать с несколькими парнями на южные посадки, поэтому решил переночевать здесь. Мы были в лесу целый день и вернулись очень поздно, и мне сказали, что вы звонили из «Сан-Флера». Конечно, мне пришлось выслушать все сплетни, которые здесь ходят о вас. Я позвонил в «Сан-Флер», но там ничего не могли сказать о вас, я взял джип и поехал в Эвиан…
– Вы не видели там Рауля де Вальми?
– Я не знаю его в лицо. Что, он тоже вас ищет?
– Да.
– О! Я подумал, что вы… я хочу сказать, кто-то мне сказал…
Он замолчал, запутавшись.
– Что бы вы ни слышали, это неправда. Мы с Филиппом одни.
– О! А? Да. Хорошо! – бодро сказал Блейк. – Скажите мне, где вы, и я к вам сразу же приеду.
– Мы в Тононе, на вилле Мирей. Это дом Ипполита де Вальми – он брат…
– Знаю. Вы его видели?
– Он еще не вернулся. Его ожидают с минуты на минуту. Мы его караулим… Я… я объясню вам, когда встретимся, почему мы не пошли прямо в полицию. А пока что вы… никому не скажете? Вы можете просто приехать?
– Конечно. Я здесь близко. Пожалуйста, повторите, как называется это место.
– Вилла Мирей. Каждый вам скажет. Она на самом берегу озера. Поезжайте по нижней дороге. Вилла Мирей. Запомнили?
– Да, благодарю вас, шери.
– Что? А, понятно. Бармен подслушивает?
– Да.
– Тогда, боюсь, вам надо попрощаться со мной как следует.
– Я не знаю как.
– Скажите: «А биенто, шери».
– А бьян ту, шери, – мрачно сказал Блейк и засмеялся. – Я рад, что у вас все еще хорошее настроение, – добавил он.
– Да, – не очень весело ответила я. – До встречи. Спасибо, Уильям. Большое спасибо. Очень приятно… чувствовать, что ты не один.
– Не думайте об этом, – ответил Блейк, и я услышала частые гудки.
Я едва успела повесить трубку, как послышался шум мотора. Мы с Филиппом стояли за темным окном и следили за лучами, которые отбрасывали фары. Машина замедлила ход и подъехала к воротам виллы. Свет, прорезав пелену тумана, скользнул по потолку.
Филипп просунул холодную, дрожащую ладошку в мою руку.
– Он уже здесь, – сказал мальчик.
– Да. О, Филипп…
– И вы тоже боялись все это время? – удивленно спросил он.
– Да. Ужасно.
– Я не знал.
– И очень хорошо.
Машина остановилась. Фары потухли, мотор заглох. Дверца машины хлопнула, гравий захрустел под ногами. Быстрые уверенные шаги по направлению к входной двери. Мы услышали, как повернулась ручка. Дальше все звуки раздавались уже внутри дома: открылась дверь, кто-то прошел по холлу…
– Он приехал. Все позади.
– Слава богу, – дрожащим голосом произнесла я и шагнула к двери.
Я не думала, что буду говорить Ипполиту. Возможно, ему уже кое-что рассказали. А может быть, он даже и не слышал обо мне. Все равно. Он здесь. И я могу передать ему мальчика.
Я бросилась бежать по галерее, устланной ковром, и вниз по красиво изгибающейся лестнице.
Свет в холле не горел. Входная дверь была открыта, и лампа над ней бросала длинную полосу света, пересекающую пол. За дверью в тумане блестела влажным лаком большая машина. Кто-то стоял в дверях, подняв руку, словно намеревался зажечь свет. Его силуэт выделялся в дверном проеме на фоне туманной дымки, пронизанной светом лампы, – высокий мускулистый мужчина, замерший, словно прислушиваясь.
Я пробежала по ковру тихо, как привидение. На середине лестницы я остановилась в нерешительности, не отрывая руку от перил, потом медленно пошла вниз по ступеням по направлению к этому человеку.
Тут он заметил меня и поднял голову.
– Значит, вы здесь, – сказал он.
Это было все, что он сказал, но я замерла, словно от выстрела. Я стояла, сжимая перила, и мне казалось, что дерево треснет у меня под рукой. Было мгновение, когда я хотела повернуться назад и бежать, но у меня не было сил двинуться.
– Рауль? – сказала я каким-то чужим голосом.
– Он самый.
Раздался щелчок, и зажегся свет – огромная люстра блестела и переливалась тысячами разноцветных искр в хрустальных подвесках. Свет ударил меня по глазам, я отшатнулась и закрыла лицо рукой, потом опустила ее и посмотрела на Рауля, стоявшего на противоположном конце пустого холла. Я совершенно забыла о Филиппе, Ипполите, Уильяме Блейке, который катит сюда из Субиру; я ничего не видела, кроме человека, стоявшего передо мной, не отрывая руки от выключателя. Рауль смотрел на меня. Нас не разделяло ничего, кроме преступления.
Рауль опустил руку и закрыл за собой дверь. Лицо его было бледным, взгляд – жестким, словно камень. На лице обозначились морщины, которых прежде не было. Он был очень похож на Леона де Вальми.
– А он тоже здесь? Филипп? – спросил Рауль очень спокойным и ровным голосом, и я подумала, что он даже не пытается скрыть ярость.
На этот вопрос ответил Филипп. Он шел за мной до самой галереи и там инстинктивно остановился, заподозрив что-то неладное. Когда Рауль задал вопрос, Филипп, должно быть, сделал резкое движение, и Рауль вдруг поднял голову и всмотрелся в темное пространство галереи. Я взглянула в том же направлении и увидела Филиппа – маленькое темное привидение, растаявшее во мраке.
Рауль в несколько шагов пересек холл и бросился вверх, перескакивая через две ступеньки. Переход от неподвижности к быстрому, почти лихорадочному движению был таким внезапным, что мной овладела слепая паника. Сама не помню как, я взлетела по лестнице, уже не держась за перила, добежала до площадки раньше Рауля и, повернувшись, встала перед ним, преграждая путь.
Я крикнула: «Беги, Филипп!» – и вытянула вперед руки, словно желая отвратить грозящую беду.
Но мои ладони не коснулись Рауля. Он замер. Руки его повисли. Отступив, я прислонилась к изящно изогнутым перилам и встала, опираясь на них. Думаю, что, если бы не это, я бы упала – ноги меня не держали. Рауль не смотрел вслед Филиппу. Он смотрел на меня. Я отвернулась.
Позади, в конце галереи, послышался легкий скрип – закрылась дверь кабинета.
Рауль тоже услышал этот звук. Он поднял голову, потом снова посмотрел на меня.
– Понятно, – сказал он.
Я тоже все поняла. Поняла все уже тогда, когда шок и усталость заставили меня броситься, как последнюю дуру, на лестницу и оттолкнуть его. И теперь я увидела, как изменилось его лицо, как гнев уступил место холодной надменной горечи. Я поняла, что сама превратила в пепел свой новый чудесный мир, собственными неумелыми руками потопила волшебный корабль. Я не могла говорить, я заплакала, и это были не отчаянные, трагические рыдания, а молчаливые, безнадежные слезы, от которых мое лицо стало мокрым и безобразным.
Рауль не двигался. Он сказал ровным, бесстрастным тоном:
– Когда сегодня утром я приехал в замок Вальми и мой отец сказал, что вы ушли, он думал, что вы обратились за помощью ко мне. Я сказал ему, что вы считаете, будто я до четверга пробуду в Париже. Во вторник вечером меня не было в моей парижской квартире, так что вы не могли знать, где я нахожусь. Но позже я узнал, что вы даже не пытались связаться со мной. У вас могла быть только одна причина, – продолжал он тем же бесстрастным тоном, – когда я… сказал это моему отцу, он решительно отрицал какие-нибудь… дурные намерения по отношению к вам. Я ему не поверил.
Рауль замолчал. Я не осмеливалась посмотреть на него. Я подняла руку, чтобы вытереть слезы. Но они продолжали течь.
– Я сказал ему тогда, что намеревался сделать вас своей женой и если с вами что-нибудь случится, я убью его собственными руками, хоть он мне и отец.
Я посмотрела на него.
– Рауль…
Но мой голос замер. Я не могла говорить.