Мэри Стюарт – Гром небесный. Дерево, увитое плющом. Терновая обитель (страница 98)

– О, спасибо… – Но Дональд так и не тронулся с места. Рука его по-прежнему покоилась на дверце машины. Он явно хотел что-то сказать, но, как показалось мне, передумал. И вместо этого проговорил, словно зондируя почву: – Славный малый этот Форрест.

– Да.

– Похоже, он всерьез заинтересовался каменоломней. Сказал, завтра составит мне компанию в поисках пресловутой плиты.

– От души надеюсь, что вы ее отыщете. Думаете, эта штука и впрямь окажется подлинной?

– Наверняка утверждать трудно, но я склонен думать, что да, хотя бы уже потому, что у Форреста на столько лет сохранилось сильное убеждение, будто камень и впрямь римского происхождения. Он считает, там, верно, обнаружилось по меньшей мере одно-два слова, в которых они с сестрой сумели опознать латынь даже в возрасте девяти-десяти лет от роду. – Дональд усмехнулся. – По его словам, в ту пору познания их вряд ли распространялись за пределы est или sub[60]. Будем надеяться, он прав.

– Ужасно любопытно, правда?

– В лучшем случае, – бодро заметил Дональд, – там, скорее всего, говорится просто-напросто: «Каменотесы, голосуйте за П. Варрона – кандидата на пост десятника! Норма – ниже, зарплата – выше!»

Я рассмеялась:

– В любом случае удачи вам!

– Не хотите заглянуть завтра вечерком и присоединиться к охоте?

– Спасибо, но никак не могу. У меня… у меня дела.

– Мфм, – фыркнул Дональд, на этот раз вроде бы в знак неуверенного согласия.

Он снова замялся, а мне вдруг пришло в голову: а не рассказала ли ему Жюли что-нибудь про Адама?

Я подняла взгляд:

– Прошу прощения за то, что днем позволила себе так расчувствоваться. А он… его это сильно задело, как вы думаете?

– Кажется, нет, – ответил Дональд, причем так поспешно, что я поняла: именно это археолог и пытался сказать сам, но уж больно не хотел затрагивать болезненную тему, даже того ради, чтобы меня успокоить. – Он ни словом не обмолвился. Готов ручаться, Форрест все понял. Я бы на вашем месте не тревожился.

– Не буду, – заверила я. – Доброй ночи, Дональд.

– Доброй ночи.

Взревел мотор, и допотопный автомобильчик рванулся вперед. Проезжая мимо, Дональд махнул мне рукой, и машина с урчанием нырнула в сумерки, карабкаясь вверх по склону, в направлении Хай-Риггса.

Покончив с посудой, мы вернулись в гостиную. Лиза штопала что-то для Кона, я рассеянно играла в криббидж с дедушкой, когда наконец во двор въехала машина. Не успела она затормозить, как уже хлопнула дверца, затем наступила короткая пауза, донеслись приглушенные голоса, и практически тут же машина стронулась с места. Раздался стремительный перестук высоких каблучков через двор и к кухонной двери. Мы услышали, как Жюли пробежала по коридору и распахнула обитую зеленым сукном дверь. Торопливые шаги зазвучали в холле, а затем на устланной ковром лестнице.

Дедушка с шумом швырнул на стол карты и закричал:

– Жюли!

Летящие шаги стихли. Пауза.

– Жюли!

Девушка снова медленно спустилась по лестнице и направилась через холл к двери в гостиную. Я рассеянно отметила про себя гул мотора, затихающий за холмом.

Дверь гостиной распахнулась.

Помедлив мгновение, Жюли переступила порог, быстро обвела глазами комнату и остановила взгляд на дедушке. После поездки в открытой машине волосы ее растрепались, лицо разрумянилось, глаза блестели ослепительно ярко, отвыкшие от света зрачки расширились. Она выглядела необыкновенно прелестно и притом словно живая картинка юной девушки, которая только что покинула объятия любимого и отчаянно сконфужена, внезапно оказавшись на свету, под перекрестными взглядами.

В первое мгновение сердце у меня упало: неужто я ошиблась и ее интерес к Биллу Фенвику и впрямь серьезен? Но затем – не знаю уж как, разве что потому, что мы с Жюли настолько похожи, – я с успокаивающей отчетливостью поняла, что блеск этих глаз объясняется отнюдь не любовью и смущением, а пламенной яростью.

Пухлые руки Лизы застыли в воздухе, носок, который она штопала, медленно лег ей на колени, а сама она воззрилась на Жюли задумчиво и оценивающе.

– Жюли! – гневно начал дедушка. – Где тебя носило? Мы весь вечер тебя ждали, да высматривали, да беспокоились, не случилось ли чего. Бог свидетель, я вовсе не рассчитываю, что ты удержишь в памяти такой пустяк, как день рождения деда, но, думается мне…

– Прости, пожалуйста, дедушка. – Голос ее звучал относительно спокойно, но я-то видела, как побелели пальцы, стиснувшие ручку двери. – Я… мы собирались вернуться вовремя. Я не забыла – мы попали в аварию.

– В аварию?

Ладони старика легли на стол среди карт, чуть подрагивая, точно руки марионетки, если дернуть за продетые сквозь предплечья ниточки.

Я быстро вскинула глаза:

– Надеюсь, никто не пострадал?

Девушка покачала головой:

– Нет, просто все вышло ужасно глупо. Билл ни в чем не виноват. Мы вовсе и не гнали как сумасшедшие – дело было на участке с ограничением скорости, и Билл ехал совсем-совсем медленно. А тут какой-то тип задом выехал из гаража – и прямехонько в нас!

– Машина пострадала?

– Да. Крыло помялось, и переднее колесо задето. Билл боялся, что оно вообще сместилось и ось погнулась, или как уж там эта штука называется, но обошлось. А потом началась вся эта катавасия, и полиция тоже… – Она сглотнула. – Сами знаете, как это бывает; а после еще пришлось возвращать машину в гараж, чтобы там определили размер ущерба, а Биллу пришлось договариваться, чтобы забрать машину в ремонт. Я… мы ничего не могли поделать, честное слово, не могли.

– Конечно не могли, – успокоила я. – Послушай, родная, а поужинать-то тебе удалось? Потому что…

– Могла бы и позвонить, – резко вмешался дедушка.

Я заметила, что дышит он с трудом, а исхудавшие пальцы нервно подергиваются среди рассыпанных карт.

– Прости, пожалуйста, – повторила Жюли, но теперь в голосе ее послышались резкие, вымученные нотки. Во дворе лязгнули ворота, и девушка вздрогнула. – Я понимаю, что позвонить следовало, но мне это пришло в голову уже по дороге к дому. Ты… ты же знаешь, как оно бывает: все происходит так стремительно, да тут еще машина Билла, и тот парень хамит и полиции врет не краснея, да только они все равно поверили нам с Биллом…

Голос ее дрогнул и прервался. Дедушка уже открыл было рот, чтобы заговорить, но его опередила я.

– Она просто слишком разволновалась, вот и забыла позвонить. Ты ведь знаешь, дедушка, даже самые пустяковые аварии – потрясение не из малых. Ну что ж, вам еще повезло, что дешево отделались. – Я обернулась к Жюли. – Мы так и думали, что приключилось что-нибудь в этом роде; мы знали, что ты ни за что не пропустила бы праздник без серьезной причины. Послушай, родная, тебе сегодня пришлось несладко. Знаешь, ложись-ка поскорее в постель. Я принесу тебе подкрепиться; там еще полно всего осталось… Ты пропустила потрясающий ужин: эйлсберийские утки и клубника прямо с грядки. А бисквит слопал Томми.

– Правда? – неуверенно переспросила Жюли. – Лиза, право же, мне очень жаль, но…

– Дональд Ситон тоже приезжал, – заметила Лиза.

По ее невозмутимому, бесцветному тону невозможно было понять, подсказано ли ее замечание злым умыслом или нет. В любом случае результат оказался ровно таким. Жюли закусила губу и едва не расплакалась.

– Сюда? Я… я не думала, что он приедет, – пролепетала она.

– Я встретила его по дороге из Беллингема, – мягко отозвалась я. – Тот лондонский коллега уехал пораньше, так что Дональд освободился, и я сказала, что мы все его ждем. Да он и сам, по всему судя, от души надеялся воспользоваться приглашением. – Я улыбнулась. – Даже переоделся в весьма респектабельный костюм.

– Он не так давно уехал, – проговорила Лиза. – Мы думали, он тебя дождется, но он сказал, что ему пора.

Жюли обернулась к ней, но как-то отрешенно, словно не видя.

– Надеюсь, все это случилось после спектакля? Ты таки его посмотрела? – как можно беспечнее осведомилась я.

– О да. За… замечательный спектакль.

– Тогда, полагаю, отдохнешь немного и решишь, что игра стоила свеч, несмотря на аварию. А теперь, родная, я, право же, считаю…

Обтянутая зеленым сукном дверь распахнулась и тут же, со свистом рассекая воздух, захлопнулась. Кон стремительно пересек холл и задержался в дверном проеме позади Жюли.

Перед тем как уйти в поле, он переоделся в рабочий костюм, и теперь, в бриджах и в рубашке с расстегнутым воротом, выглядел этаким крепким орешком, а уж красив был – глаз не оторвать. Причем в силу тех же причин, что и Жюли. Он тоже кипел от бешенства, и не нужно было заглядывать в хрустальный шар, чтобы понять: эти двое только что разругались в пух и прах.

Жюли даже не повернулась в его сторону. Только чуть угловато дернула плечиком, точно сзади потянуло сквозняком, и осведомилась у Лизы высоким срывающимся голоском:

– Дональд что-нибудь говорил?

– О чем? – переспросила Лиза.

– Нет, Жюли, – ответила я.

Дедушка раздраженно теребил рассыпанные по столу карты.

– Да что такое происходит? Что происходит? Молодой Ситон? Он-то тут при чем?

– Ни при чем, – подтвердила Жюли. – Абсолютно ни при чем! – Голосок ее зазвучал еще тоньше и выше. – Равно как и Кон!

Во взгляде девушки, брошенном на противника через плечо, ощущалось приблизительно столько же дружелюбия, как в заряде крупной дроби.