Мэри Стюарт – Гром небесный. Дерево, увитое плющом. Терновая обитель (страница 87)
Губы его сжались.
– И то верно.
– Ах да, я забыла. Вам это известно. Теперь вы тоже сами зарабатываете на жизнь и, мне говорили, вам приходится тяжело трудиться. И что, вы не боитесь испортить руки?
– Я… Прошу прощения?
Голос у него был какой-то изумленный. Я не могла понять почему.
– Разве
– Однажды я уже попробовал. Впрочем, вам наверняка и об этом рассказали. И как мы можем рассчитать вред, который причиняем? Кто вас натаскивал?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что я чуть не подпрыгнула.
– Что?
– Вы не могли бы справиться с подобной задачей в одиночку. Кто-то вас инструктировал и ввел в дом. Полагаю – Жюли, из желания подпортить шансы Коннора?
Я засмеялась:
– Вот и нет. Сам Кон и его сестра.
Форрест недоверчиво уставился на меня:
– Кон? И Лиза Дермотт? И вы всерьез ожидаете, я вам поверю?
– Но это правда.
– Коннор Уинслоу вернул обратно «Аннабель», чтобы лишиться всех надежд на наследство? Не принимайте меня за идиота. Да он скорее горло себе перережет.
– Я вовсе не лишаю Кона Уинслоу всех надежд.
– В самом деле? Кого же тогда? Жюли?
– Нет. Саму Аннабель.
– Аннабель мертва.
Казалось, лишь после того, как эти слова слетели у него с губ, он услышал их – точно их произнес кто-то другой. Адам чуть повернул голову, словно прислушиваясь, как будто ожидая, пока два тяжелых последних слога эхом раскатятся по лесу, дробясь и замирая, точно круги по воде от камня.
– Мистер Форрест… Мне очень жаль… Если бы я знала…
– Продолжайте. – Голос его был столь же отрывист и тверд, как прежде. – Объяснитесь. Вы утверждаете, Коннор привел вас, чтобы изобразить Аннабель и таким образом лишить ее прав на земли Уинслоу. Что это еще за выдумки, ради всего святого?
– Все вполне просто. Дедушка отказывался верить, что она умерла, и не хотел изменить завещание, по которому все достается ей. На настоящий момент Уайтскар переходит к Аннабель или вместо нее к Жюли. Мне кажется более чем очевидным, что в конце-то концов дедушка все же послушался бы доводов разума и, признав, что Аннабель мертва, передал бы ферму Кону; строго говоря, я даже уверена, что он собирался это сделать. Но теперь он болен, серьезно болен, а вы его знаете, он вполне мог играть с этой идеей, просто чтобы всех потерзать, пока не оказалось бы слишком поздно. Думаю, в результате, после всяких законных проволочек, Кон все же мог бы получить Уайтскар, потому что я искренне убеждена, что Жюли ферма ни к чему, но вместе с землей Кону досталась бы лишь небольшая доля дедушкиных денег, недостаточная для всего, что он хочет осуществить.
– Кажется, понимаю.
– Я так и думала, что вы поймете.
– И что тогда выгадываете себе вы?
– В настоящий момент – дом. Это для меня новое ощущение, и мне оно нравится. Скромный доход.
– Скромный доход! – взорвался он. – Вот ведь маленькая лживая воровка! Это же небольшое состояние!
Я улыбнулась. Если наша беседа и казалась нереальной вначале, когда меж нами реяли призраки и видения былой страсти, то каким же бесконечно менее реальным оно было сейчас, когда я стояла перед Адамом Форрестом, заложив руки в карманы и хладнокровно глядя на него, и вела речь о деньгах.
– Мистер Форрест, будьте же реалистом. Неужели вы думаете, Кон Уинслоу привел меня сюда из чистой благотворительности и намерен спокойно взирать, как я прикарманю все деньги, что отходят Аннабель.
– Ну разумеется. Как глупо с моей стороны. – Адам говорил так, словно мы обсуждали погоду. – Вы передаете ему бóльшую часть наследства, а он позволяет вам сохранить «скромный доход». Как мило, недаром говорят, что и у воров есть свой кодекс чести… Где вы повстречались с Коннором Уинслоу?
– Да так, – уклончиво ответила я. – Однажды он сам меня заметил. Я работала в Ньюкасле и как-то приехала сюда в выходной день, просто так, знаете ли, на прогулку. Он увидел меня и, подобно вам, решил, будто я его кузина. Он отправился за мной, выяснил, кто я такая, ну, мы и поговорили.
Я не сочла нужным входить в детали касательно трехнедельной подготовки операции, равно как и не удосужилась упомянуть, что сперва была против планов Кона.
– И обо всем меж собой договорились? – Он не скрывал презрения в голосе. – Что ж, насколько я понимаю, до сих пор вам сопутствовал успех… да и почему бы нет? Все это так фантастично, что наверняка должно было сойти с рук при наличии выдержки, информации… и удачи.
– Ну, – хладнокровно заметила я, – похоже, удача от нас отвернулась, верно?
– В самом деле.
Адам говорил тихо, как будто что-то прикидывая про себя. Он смотрел на меня почти с ненавистью, но я легко могла простить его за это, учитывая, как он только что раскрылся передо мной. Тем временем он медленно продолжал:
– О да, вы вели себя очень умно. Не знаю, легко ли вам удалось обмануть всех в Уайтскаре, но после того, как Жюли рассказала вам, наверное, вы поняли, что не можете надеяться на успех подобного обмана со мной. Наверное, вам пришлось-таки пережить трудную минуту, когда вы услышали, что ваш бывший возлюбленный приезжает домой.
– Весьма трудную минуту, – спокойно подтвердила я.
– Рад слышать. Однако головы вы не потеряли, умненькая мисс Грей. Вам пришлось пойти на риск и встретиться со мной – вы не смели ждать, пока мы случайно не столкнемся на людях. И вот вы рискнули и пришли сюда. А почему не в беседку?
– В беседку? Тот маленький павильончик в другом конце парка, среди рододендронов? Я не знала, что она была местом ваших свиданий, пока вы сами об этом не сказали.
– Вряд ли мы выбрали бы для встреч именно это место, – сухо произнес он, оглядываясь на темные пустые окна.
– Я понимала. Но ждать казалось логичнее всего именно здесь. Я… я думала, что если вы вообще придете, то непременно заглянете сюда.
– Да. Ну вот я и пришел. До сих пор вы оказывались правы во всем, мисс Грей, но что происходит сейчас? Вы как-то поразительно спокойно все восприняли, не правда ли? Или вы всерьез воображаете, что я не испорчу вам игру?
Я засунула руки поглубже в карманы.
– Не имею ни малейшего представления, что вы предпримете. Возможно, завтра же отправитесь в Уайтскар и расскажете дедушке все, что узнали сегодня ночью. Скажете, что она все-таки мертва и что Кон все эти годы нянчит свои обиды и вынашивает замыслы, как бы заполучить Уайтскар себе… и ждет не дождется дедушкиной смерти. И можете добавить еще, что Жюли подумывает о замужестве и что работа ее мужа вынудит ее уехать далеко от Уайтскара.
Воцарилось молчание.
– Сука, – наконец проговорил Адам Форрест без малейшего признака гнева.
– Я так и думала, что вы сумеете взглянуть на дело с моей стороны.
Кон, улыбающийся мне на дорожке, его тихий шепот, каким шепчут влюбленные или заговорщики. Да, Кон научил меня, как разыграть эту партию.
– Разве не лучше для всех будет оставить все как есть? – мягко закончила я.
– Хорошо что-либо или дурно, не зависит от того, сколько людей от этого страдает. А то, что вы затеяли, дурно.
– Какого дьявола вы смеете судить меня, Адам Форрест? – вдруг не выдержав, гневно спросила я.
Он вздрогнул. Глаза его, внезапно сузившись, уставились на меня, но вскоре он как-то странно вздохнул и расслабился.
– А как насчет Жюли? Что-то не нахожу, чтобы так было «лучше» и для нее. Возможно, ваше преступное соглашение вполне устраивает всех остальных, включая и старого мистера Уинслоу, поскольку таким образом он до самой смерти сохранит свой ложный рай. Но как насчет Жюли?
– У Жюли хватает собственных денег. Равно как и у ее молодого человека, а он вдобавок «восходящая звезда» в своей профессии.
– Это, – ласково заметил Адам Форрест, – вряд ли имеет отношение к делу.
– Очень даже имеет, если только вы не собрались – как там говорим мы, мошенники? – настучать на нас.
Он снова устремил на меня этот оценивающий, прищуренный взгляд.
– А я, знаете ли, могу. Собственно, даже должен.
– Вам будет нелегко убедить дедушку. Кон с Лизой потрудились на славу, натаскивая меня, и я здорово преуспела. А Жюли попросту поднимет вас на смех.
Снова молчание. Адам не шевелился, но волоски у меня на коже стали дыбом, словно в ожидании удара.
Когда же мой противник заговорил вновь, голос его звучал вполне нормально, даже почти дружески:
– А вы говорите как американка.