Мэри Стюарт – Гром небесный. Дерево, увитое плющом. Терновая обитель (страница 86)

Даже в этом неверном свете я увидела, как переменилось его лицо – и умолкла, почти напуганная. Потом мысли у меня прояснились. Здесь таится опасность – нельзя забывать об этом. Что бы ни произошло, что бы я ни наговорила ему, сколько бы ни пыталась продолжать свой маскарад – здесь таится опасность. Почему бы не пойти на риск и не закончить все раз и навсегда? Все должно умереть в одночасье. Адам Форрест уже пережил подобное много лет назад, нельзя допускать, чтобы все начиналось снова – и напрасно. И существовал только один способ предотвратить это. Кон недаром показал мне, как разыграть свои карты.

Но в данный момент я просто не знала, с чего начать. Застыв на месте, я беспомощно смотрела на Адама.

А потом передо мной уже не осталось выбора. Слова его шли настолько в тон моим мыслям, словно он читал их.

– Не будь это так абсурдно, – очень медленно проговорил он, – не будь это так безумно, так похоже на черную магию… я бы сказал, что ты не можешь быть Аннабель. Даже за восемь лет ты не могла бы настолько перемениться.

Я резко глотнула воздуха и задохнулась им, а потом произнесла – быстро и чуть громче, чем следовало:

– Что за нелепость! Кем я еще могу быть?

– Именно об этом я и гадаю, – еще медленнее отозвался он.

Думается, эта встреча исчерпала те слабые силы к защите, что у меня имелись. Я просто стояла столбом, глядя на Адама Форреста с каким-то чувством обреченности, неотвратимости судьбы. Темные боги, что следили за нами сквозь серебристое сияние покровительницы влюбленных, помогали мне, тихо убаюкивали, а под конец – предали. Даже не пытаясь ответить, я молча глядела на Адама Форреста, подмечая, как на лице его медленно, с усилием забрезжило понимание.

И даже когда он резко шагнул вперед, оказавшись всего в футе от меня, я не шелохнулась.

– Наверное, я схожу с ума. – Слова давались ему с трудом. – Это невозможно. Невозможно.

Протянув руку, он – тихо и осторожно – развернул меня лицом к свету. Боясь встретиться с ним взглядом, я опустила голову, крепко прикусив губу, чтобы она не дрожала. Настала мучительно долгая пауза.

Наконец Адам снова разжал руки и, вихрем отвернувшись, сделал несколько стремительных шагов прочь. Он хочет уйти, оставить меня тут же и сейчас же, подумала я и ощутила укол паники при мысли – куда же он пойдет. Но он вдруг остановился и несколько секунд простоял спиной ко мне, уставившись в землю.

А потом вновь повернулся, взрывая пятками траву, и подошел ко мне. Лицо его было бесстрастно.

– Это правда.

Я мучительно замялась. Мгновение тянулось, как век. А потом я поняла, что моя нерешительность ответила за меня. Я молча кивнула.

– Вы не Аннабель Уинслоу?

Прочистив гордо, я сумела выговорить довольно твердо и даже с некоторым облегчением:

– Да, я не Аннабель Уинслоу.

– Вы… не… Аннабель, – снова повторил он, и резкость тона была затушевана изумлением.

На этот раз я ничего не ответила. Иррациональное чувство спасения, облегчения не утихало. Серебристое лунное сияние, неподвижные и безмолвные, как нарисованные, декорации разрушенного дома и возвышающихся деревьев, миниатюрные солнечные часы, чья тень протянулась по траве рядом с нашими, – все это придавало происходящему налет полной нереальности. Мы не были людьми из плоти и крови, которые едят, работают и беззаботно болтают при дневном солнце, – мы были существами из фантастического мира, созданиями лунной сцены и жили лишь нашими страстями, могли вести разговоры лишь о любви, и смерти, и страданиях – и лишь утонченным и изысканным языком поэзии. Это был мир предначертанных роком черных парусов, чаши с колдовским напитком и ласточки, летящей над крепостной стеной с золотым волоском в клюве. Мы были Пирвани и Рафи, бесшумными призраками плывущие через ночной сад, и для нас смерть любви была бы подобна поэзии. Не страх и не ссоры, но унылое запустение вокзалов, неподнятая трубка телефона, затерявшееся письмо, годы затянувшегося одиночества…

Лунный луч ударил в солнечные часы ярко, как солнце. Время прошло.

Я все еще стояла лицом к свету. Адам снова подошел почти вплотную ко мне и внимательно изучал мое лицо.

– Вы выглядите, как она, двигаетесь, как она. Но голос другой… и еще что-то. Не спрашивайте меня что. Но это… совершенно необычно. Вне доводов разума.

– Но это правда, – тихо произнесла я.

С губ его сорвался негромкий смех, не имевший ничего общего с весельем.

– Сегодня вечером вы потратили кучу времени на то, чтобы убедить меня в самых различных версиях правды. По крайней мере, эту принять легче всего. – Отвернувшись вполоборота, он отвел сплетенные ветви от циферблата. – Кто вы?

– Разве это важно?

– Наверное, нет. Зато куда как важно, для чего вы здесь и для чего затеяли это – что бы там вы ни затеяли. По крайней мере, вы, кажется, не пытаетесь увиливать. Вы должны мне все рассказать, в конце концов, я имею право знать.

– Правда?

Он опустил голову, словно в изнеможении.

– Ну разумеется. Вы должны очень много обо мне знать, не то не пришли бы сегодня сюда на встречу со мной. Кто рассказал вам? Аннабель?

– Аннабель? – тупо повторила я.

– А кто же еще? – Он отвернулся от меня к солнечным часам и, похоже, водил пальцем по резьбе. Голос его звучал отрывисто. – Пожалуйста, расскажите мне. Где вы встретили ее, что произошло, что она рассказала вам. Что вы о ней знаете.

– Ничего подобного не было! – вскрикнула я. – Все было не так! Я никогда не встречалась с Аннабель! Это Жюли мне все рассказала!

– Жюли?

– Да. Нет, не волнуйтесь, на самом деле она ничего толком не знала про вас с Аннабель, но она видела, как вы встречались и разговаривали в лесу, и знала про почтовый ящик в дереве, увитом плющом. Как-то она подглядела, как Аннабель кладет туда письмо и вынимает другое. Она… она думала, что для влюбленных все это совершенно естественно и страсть как романтично. Она ничего никому не рассказывала.

– Понятно. А что она рассказала вам?

– Только это – про свидания и послания в дупле. Она хотела, чтобы я знала, что она знает. Она… она, кажется, думала, что мне захочется немедленно увидеть вас.

– Хм… – Форрест стоял, по-прежнему повернувшись к часам, сосредоточенно отщипывая клочки мха. – Вам здорово повезло, правда? Что она знала и рассказала. Иначе при нашей первой встрече вас ждал бы премилый сюрприз. – Довольно большой кусок мха отлетел в сторону, Адам внимательно разглядывал обнажившийся участок бронзы. – Вы уверены, что Жюли рассказала вам все? Не думаю, что она шпионила нарочно – тогда она была совсем еще ребенком и вряд ли отдавала себе ясный отчет, что происходит. Но как-то неприятно сознавать, что кто-то, а уж тем более ребенок…

– Честное слово, только это – ничего более.

– Однако вы разыграли вашу роль на удивление хорошо. С трудом верится, чтобы вы так мало знали. Наверное, Коннор Уинслоу каким-то образом разнюхал…

– Нет! – возразила я так резко, что он в удивлении оглянулся на меня. – По крайней мере, мне он ничего подобного не говорил. Он вас вообще почти не упоминал. – И добавила легким тоном: – Ну и, разумеется, я очень хорошая актриса – вы уже догадались. Я просто отыграла те крупицы сведений, что у меня имелись. Не так уж это было и трудно. В конце-то концов, когда встреваешь в такую игру, ты готов ко всяким неожиданностям. Если вы вспомните все, что на самом деле тут говорилось, то обнаружите, что я всего лишь подавала назад ваши же реплики. Все утверждения шли от вас.

Адам уронил кусок мха обратно на часы. Тот с легким шорохом лег на место. Мой собеседник выпрямился, словно почувствовав облегчение, однако голос его звучал все так же угрюмо:

– О да, вы вели себя умно. Хотя в конечном итоге не очень-то и умно. Внезапное появление бывшего возлюбленного наверняка стало тяжелым ударом. Впрочем, отдаю вам должное за мужество, вы действовали отнюдь не плохо… А теперь, если не возражаете, вернемся к моим вопросам. Кто вы и что это за «игра», в которую, по вашим словам, вы играете?

– Послушайте, я рассказала вам правду и вела с вами честную игру. Уверяю, я могла бы сделать так, чтобы даже вы ни о чем не догадались. Я не собираюсь никому вредить – просто чуть лучше устроюсь в жизни сама. Не могли бы вы позволить мне продолжать… по крайней мере, пока не заметите, что я действую кому-то во вред. Почему вас должно это касаться – то, что происходит в Уайтскаре?

– Вы спрашиваете, почему это меня касается? Вы приезжаете сюда под именем Аннабель и отчего это должно меня касаться?

– Никто не знает про вас и нее, кроме Жюли, а ей я уже сказала, что мы не…

– Это к делу не относится, – отчеканил он. – Не уворачивайтесь. Как вас зовут?

– Мэри Грей.

– Вы очень похожи на нее, но, без сомнения, и сами это знаете. – Долгий взгляд. – Немыслимая история, Мэри Грей. Бог ты мой, такое происходит только на страницах романов! И мне предлагается всерьез поверить, будто кто-то ввел вас в Уайтскар и выдал за Аннабель Уинслоу?

– Да.

– Но почему?

Я засмеялась:

– А как вы думаете?

Снова воцарилась тишина.

– Забавно, но вы не выглядите продажной, – заметил он очень неприятным голосом.

– Зарабатывать на жизнь – дело нелегкое, – пожала плечами я. – Никогда не знаешь, на что способен, пока не останешься с грошом в кармане и без малейших видов на будущее.