Мэри Стюарт – Гром небесный. Дерево, увитое плющом. Терновая обитель (страница 133)

– Клевер, зверобой и анчар лишают ведьму всех злых чар! – продекламировал мальчик.

Я выпрямилась.

– Это еще что такое?

Он указал на горшок.

– Я про то, что в нем. Она разрешала помогать ей собирать растения, которые сейчас в этом горшке. Она сказала, это старинное заклинание или что-то в этом роде.

– О господи. Ну хорошо, а что мы будем делать с Шелковым?

Уильям поставил корзинку на стол и взял из буфета какую-то баночку. На этикетке аккуратным тетиным почерком было написано латинское название, которое ничего мне не говорило.

– Ты уверен, что это то, что нужно?

– Абсолютно. В любом случае вреда от него не будет. Она разрешала мне брать любые баночки, кроме тех, на которых красные этикетки. Но они заперты внизу в буфете. А это то, что нам надо. Вот, прочтите.

Он протянул мне бутылочку. Под латинским названием мелкими буквами было выведено: «Мал. жив. од. раз в д., 3 дн.».

– Для маленьких животных, – объяснил Уильям. – Она давала Огоньку по одной таблетке три дня подряд.

Я открыла крышку. Внутри лежали маленькие черные пилюли.

– Ну ладно. В конце концов, это твой хорек. Если ты действительно хочешь…

Уильям кивнул.

– Тогда начнем. Ты знаешь, как ему это дать?

– Открыть ему рот и положить туда таблетку. – Первый раз я услышала в его голосе неуверенность. – С мисс Джейлис это выглядело очень просто.

– С ней-то – конечно. Давай для начала достанем его из корзинки. Положи его на стол и держи, иначе ничего не получится. Вот так.

Двумя пальцами я взяла таблетку и с сомнением посмотрела на хорька.

Уильям сглотнул.

– Может… может, я попробую, а? Это мой хорек, и если он должен кого-то кусать, то пусть кусает лучше меня.

Я рассмеялась.

– Вот это речь настоящего мужчины! Нет уж, если мне суждено когда-то заниматься тем же, чем и тетя Джейлис, то пусть лучше это начнется прямо сегодня. Только перестань так сжимать его, а то задушишь. Ой!

Я вскрикнула от удивления – это действительно оказалось очень легко! Будто я только всю жизнь и делала, что кормила пилюлями больных хорьков. Быстро привычным движением я обхватила левой рукой голову животного, слегка сдавила пальцами щеки и, когда маленькая пасть приоткрылась и показался розовый язычок, положила черную таблетку как можно дальше. Потом несколько секунд подержала челюсти хорька сжатыми, чтобы он проглотил лекарство, и отдала его Уильяму. Я не могла избавиться от ощущения, что будь на месте хорька кошка, она бы сейчас мурлыкала.

Пока мальчик укладывал Шелкового в корзину, я пошла к раковине и вымыла руки. Когда же я обернулась, то увидела, что Уильям смотрит на меня чуть ли не с ужасом.

– Что такое?

– Вы говорили, что раньше даже не видели хорьков. Вы сделали все точно, как она. Откуда вы все знаете?

Холодок по коже. Мгновение очень четкого осознания происходящего. Вот бутылочка с пилюлями, о которых я ничего не знаю. В корзинке, издавая пронзительные крики, носится острозубый хорек, до которого я сейчас не решусь даже дотронуться.

– Не знаю, – медленно сказала я. – Я ни о чем таком не думала тогда, просто дала ему пилюлю, и все. Уильям, кстати, где мисс Джейлис держит… то есть держала свой велосипедный насос?

– Что?

– Насос для велосипеда. Я вспомнила об этом почему-то именно сейчас. Не могу его найти. Шины на велосипеде спущены, и я не могу поехать в город, как собиралась.

– Всегда был на велосипеде.

– Да? Странно, сейчас его там нет.

– Тогда не знаю, извините. Наверное, скоро найдется. О! Я накачаю вам шины своим насосом, перед тем как уехать.

– Вот спасибо! Это было бы здорово.

– Посмотрите-ка на Шелкового, – воскликнул мальчик. – Отличное лекарство, не правда ли?

– Да, похоже, подействовало. Послушай, Уильям, на этикетке написано, что его следует принимать в течение трех дней. Ты как – возьмешь таблетки с собой или будешь приносить хорька сюда? Вообще-то, он проглотил лекарство очень легко.

– Это потому, что вы ему давали. – Он заколебался, потом широко улыбнулся. – Ладно, я попробую. Может быть, мой папа поможет мне подержать его, если наденет автомобильные перчатки. Вот здесь есть пустые коробочки для пилюль. Положите мне две, пожалуйста.

– Хорошо. – Я положила пилюли в коробочку, закрыла и передала Уильяму. – А ты не знаешь, что это за лекарство?

– Вообще-то, нет. Горечавка, мед, еще что-то, чего я не знаю. У нее была специальная машинка, чтобы делать таблетки. Где-то в тех ящиках…

– Не важно, я потом посмотрю. – Я бросила взгляд на полку с книгами. – Мне кажется, здесь есть все, что угодно. И еще я думаю, что мне придется многому научиться.

– Да, она любила повторять, что здесь есть все. И, – влюбленный взгляд на хорька, – разве это не самое настоящее волшебство? Посмотрите только на него! Спасибо вам огромное за то, что вы разрешили мне принести его сюда, и за то, что дали ему лекарство. Я… я так рад, что вы здесь! Вы ведь любите животных, правда? Я думаю, что это так. И Шелковый тоже. На самом деле хорьки – замечательные животные. Вы ведь, наверное, никогда не держали хорьков, – быстро добавил он.

– Мне не разрешали держать дома никаких животных.

– Ужас. Совсем никаких? Даже собаку?

– Нет.

– А почему?

– Некому было бы за ними присматривать, когда я уезжала в школу. А кто ухаживает за Шелковым и прочей братией, когда ты в школе? Ты говорил, твой отец требует, чтобы ты делал все сам. Так как же?

– Утром я кормлю их, а вечером чищу клетки. Ну и в выходные, конечно.

– Значит, ты не живешь в школе, а ходишь туда каждое утро?

– Да, я учусь в Арнсайде. Думаю, родители хотели бы отправить меня в какую-нибудь другую школу, получше, но я не захотел, и отец согласился оставить меня здесь. Он говорит, что всегда ненавидел свою школу и что для тех, кто любит одиночество, жить в школе – самое последнее дело.

– Так ты предпочитаешь быть один?

– Я бы сказал, – ответил Уильям тоном человека лет по крайней мере на двадцать старше, – что у меня довольно странные, с привычной точки зрения, увлечения. Я люблю копаться в саду, читать, наблюдать за птицами и животными. А вот играть с ребятами у меня не так хорошо получается, поэтому по большей части я сижу дома. Если я справляюсь со своими животными, мне разрешают их держать, если нет – нет. Это ведь по-честному, правда?

– Еще бы! Ты настоящий счастливчик.

– Да, наверное. Как это ужасно, когда нельзя держать животных. И даже кошки у вас не было?

– Наша кошка жила все время на улице и не позволяла с собой играть. Кстати, не знаешь, где Ходж?

Уильям задумался.

– Даже не знаю. Честно говоря, я сам очень волнуюсь. Мисс Джейлис была уверена, что с ним все будет в порядке. В сарае у него есть своя подстилка, а в двери проделана маленькая дверца. Перед тем как лечь в больницу, она договорилась с миссис Трапп, что та будет кормить его. И я обещал, что иногда буду приходить. Я видел, как миссис Трапп несколько раз оставляла ему еду, но он никогда к ней даже не притрагивался. Похоже, только мыши и птицы ели из его миски.

– Ты хочешь сказать, что не видел его с тех пор, как мисс Джейлис положили в больницу?

– Нет, кажется, в прошлую субботу я видел его на стене огорода, когда чинил там ограду. Я позвал его, но он прыгнул в другую сторону и исчез.

– Тогда он, наверное, еще где-то здесь. А в доме в тот день кто-то был?

– Не-е-ет. А, понимаю. Да, в тот день приходила миссис Трапп. Я зашел в дом вымыть руки и увидел, что вся кухня перевернута вверх дном, словно она там что-то искала. Но миссис Трапп сказала, что она начинает уборку и что скоро в дом приедет старая леди. Это она вас имела в виду?

– Да, для нее мой возраст был большим сюрпризом.

– Так она встретила вас здесь, когда вы приехали?

– Да. Когда я спросила ее о Ходже, она очень удивилась и сказала, что он, наверное, где-то поблизости. Но вообще она тогда очень спешила. Впрочем, если она оставляла ему еду, то… Ладно, спрошу ее в следующий раз.

Уильям вышел вслед за мной и следил, как я закрываю «кладовую» на ключ.

– Но как вы узнали о Ходже? – спросил он, когда мы шли вниз по лестнице.