Мэри Стюарт – Гром небесный. Дерево, увитое плющом. Терновая обитель (страница 101)
– Да ради всего святого, неужто Жюли настолько глупа? Вы хотите сказать, она решила, будто я переметнулась во вражеский лагерь? Перемываю ей косточки вместе с Коном? Ну есть ли пределы детской бестолковости?
Мой всплеск раздражения отчасти объяснялся тем, что я сама с трудом понимала, чего ради увязалась за Коном на кухню. А Лиза вдруг расхохоталась – неожиданно, вопреки своему обыкновению. Мгновение я озадаченно смотрела на нее, а затем медленно проговорила:
– Да, понимаю: и в самом деле смешно.
– А что вы сказали Кону?
– Ничего особенного. Мне хотелось извиниться за Жюли, но он торопился.
– Торопился?
– Он как раз выходил.
Карие, оттенка патоки, глаза на миг встретились с моими.
– Да? – переспросила Лиза. – Ну что ж, на вашем месте я не стала бы дожидаться. Доброй ночи.
Оставшись одна, я снова подошла к окну. Ни в саду, ни на тропе вдоль реки – ни шороха, ни движения. Я во все глаза вглядывалась во мрак, высматривая, не покажется ли среди деревьев светлое пятно плаща, свидетельствуя о возвращении беглянки. На землю справа от меня падал свет из коровника, где работал Кон. Слышался размеренный гул работающих механизмов. Сад внизу тонул во тьме.
Наверное, я хотела собраться с мыслями, обдумать проблему со всех сторон – речь шла о Жюли и Дональде, Коне и Лизе, – но в силу неведомых причин, стоя у окна и глядя в темноту, я обнаружила вдруг, что вспоминаю руки Адама Форреста… Несколько секунд спустя я проследила эту мысль к ее источнику: к воспоминанию о том первом, солнечном вечере, когда на моих глазах кот прыгнул в густую траву и какой-то зверек пискнул от боли и страха.
Тогда среди роз жужжали пчелы; сейчас темноту наполнял ровный гул машин, неизменный, неослабный в своей ритмичности… «История повторяется», – сказала Лиза.
И вдруг что-то настойчиво дернуло за краешек сознания, резким толчком привело меня в чувство. Бесформенная, пугающая догадка превратилась в уверенность. Жюли вбежала переобуться, возможно, схватила плащ, тихонько спустилась вниз по лестнице, и за порог… Кон из кухни услышал, как хлопнула дверь, увидел мелькнувший за окном силуэт… А теперь – девушка бежит вдоль реки в темноте, вверх по крутой тропке, где высокий берег отлого спускается к глубокой заводи… а в заводи камни, способные оглушить неосторожного, и коряги, которые утянут под воду…
«Он как раз выходил», – сказала я, а Лиза посмотрела на меня так странно. «Ну что ж, на вашем месте я не стала бы дожидаться».
В коровнике размеренно гудели машины. И горел свет.
Не задержавшись даже ради того, чтобы набросить куртку, я выскользнула из комнаты и, точно заяц, помчалась к лестнице.
Глава 15
Я даже не задержалась, чтобы проверить: а может быть, Кон все-таки в подсобке. Некое чувство, возобладавшее над разумом, подсказывало мне, что там его нет и быть не может. Для того чтобы убедиться наверняка, времени не оставалось. Я стрелой пробежала двор и помчалась вниз по узкой тропинке вдоль реки к мостику. Калитка в дальнем конце моста была распахнута настежь – покрашенная в белый цвет, в сумерках она казалась иллюзорной и хрупкой, просто-таки бутафорской.
Строго говоря, с тех пор, как Жюли покинула дом, прошло никак не больше нескольких минут. Кон вряд ли успел бы подняться вверх по течению до цепочки камней в конце дорожки, перебраться на противоположный берег и перехватить Жюли на тропке над заводью. Но ощущение спешки – а в кухне по Кону ясно было видно, что он очень спешит, – пришпоривало меня. Я неслась со всех ног.
Тропинка резко поднималась вверх, там и сям из нее, точно ступеньки, выпирали корни деревьев. Почва была сухой и твердой. Надо мной недвижными черными тучами нависали древесные кроны – ни единый листик не шелохнулся. Тьма стояла кромешная. Я споткнулась, едва не упав, потом споткнулась снова и вынуждена была перейти на шаг, вытянув вперед руки в поисках, за что бы ухватиться, и нащупывая смутно вырисовывающиеся из тьмы стволы. Здесь и Жюли должна была сбавить темп – далеко опередить меня она не могла…
Впереди послышался неясный шорох, и вдруг мне пришло в голову то, о чем, охваченная страхом, я как-то не подумала раньше. Таиться незачем. Если это Кон и если он узнает, что я здесь, этого окажется достаточно.
– Жюли! Жюли! Кон! – пронзительно закричала я.
И вдруг на тропе, совсем неподалеку, вскрикнула Жюли. Не вопль о помощи, нет – всего лишь короткий, задыхающийся, сдавленный возглас, который сразу оборвался, точно девушку схватили за горло.
Я снова позвала ее по имени – в моем собственном голосе эхом отозвались смятение и страх – и опрометью бросилась вперед, сквозь хлесткие заросли ольхи и лещины, к прогалине над заводью.
Жюли лежала на земле, в том самом месте, где тропа огибала откос: завалившись на спину, одна рука откинута в сторону, голова – на краю обрыва. Рассыпавшиеся в беспорядке волосы в лунном свете отливали бледным золотом, и лицо, еще более бледное, выделялось расплывчатым пятном. Кон, опустившись на одно колено, склонился над девушкой и пытался приподнять ее.
– Жюли! Нет! – вскрикнула я и выбежала из-за деревьев.
Но тут же застыла на месте: от противоположного конца прогалины отделилась какая-то тень и четырьмя гигантскими шагами преодолела открытое пространство. Не успел Кон и головы повернуть, как рука новоприбывшего метнулась вперед и рывком оттащила его от Жюли. Кон изумленно выругался, но слова его потонули в шуме недолгой, жесткой борьбы и треске кустов лещины.
Стряхнув оцепенение, я подбежала к Жюли. Глаза ее были закрыты, но дышала она вроде бы ровно. До боли напрягая глаза, я отчаянно вглядывалась в полумрак, пытаясь обнаружить на ней синяки или повреждения, но так ничего и не разглядела. В том месте, где она упала, твердую почву затянул плотный ковер пролески, а голова девушки покоилась на губчатой подушке куртинок примулы. Дрожащими пальцами я ласково откинула шелковистые пряди и ощупала голову бедняжки.
Ее спаситель шагнул ко мне.
– С ней все в порядке, Адам, – не оборачиваясь, проговорила я. – Похоже, просто обморок.
Адам тяжело дышал – я догадалась, что Адам тоже услышал крики и примчался со всех ног. Должно быть, за шумом, который подняла я, Кон не расслышал приближения более серьезного противника.
– Что тут происходит? – требовательно спросил Адам. – Это твоя кузина Жюли? Кто этот тип?
– Мой кузен Кон, – лаконично ответствовала я.
– А-а-а. – Тон его голоса изменился, едва ощутимо и все-таки приметно. – Что он ей сделал?
– Ничего, насколько я могу судить. По-моему, ты слегка опережаешь события. Тут можно зачерпнуть воды из реки?
– Не пытаешься ли ты убедить меня…
– Тише, – предупредила я. – Она приходит в себя.
Жюли пошевелилась и еле слышно вздохнула. Ресницы ее затрепетали и распахнулись; глаза, темные и живые, на лице, еще недавно лишенном всякого выражения, обратились ко мне.
– Аннабель? Ох, Аннабель…
– Тише, тише. Все в порядке. Я здесь, с тобой.
Позади меня раздался шелест и треск орешника.
– Кон, – пролепетала Жюли.
– Все в порядке, Жюли, все будет хорошо. С нами мистер Форрест. Лежи спокойно.
– Кон хотел убить меня, – совсем по-детски прошептала Жюли.
Адам шумно вздохнул.
– Форрест! – раздался сзади голос Кона, глуховатый и хриплый. – Что, черт возьми, все это значит? – Он уже стоял на ногах, правда нетвердо, прислонившись плечом к дереву и зажимая рот тыльной стороной ладони. – Какого распроклятого дьявола вы тут делаете? Вы что, совсем спятили?
– Вы слышали, что она сказала? – тихо осведомился Адам.
– Ну, слышал. А с какой стати вы слушаете этот вздор, вместо того чтобы…
– Я слышал, как она кричала. Вы не считаете, что, пожалуй, объясниться следует вам?
Кон отнял ладонь от лица и опустил взгляд – точно почувствовал, как руку пятнает кровь.
– Что за идиотизм! – свирепо выпалил он. – Что это еще за басни? Убить ее? Вы сбрендили или просто пьяны?
Мгновение Адам не сводил с него глаз.
– Да хватит ломать комедию! Для начала извольте объяснить, почему девушка потеряла сознание.
– Я почем знаю! Надо думать, приняла меня за привидение! Я не успел и словечка вымолвить, черт меня дери, как она уже хлоп на землю!
– Это правда? – спросила я у Жюли.
Еле заметное движение головы могло означать все, что угодно. Девушка снова закрыла глаза и уткнулась мне в плечо.
– Жюли, почему ты не подтвердишь, что я не лгу? – сердито выкрикнул Кон. И резко развернулся к Адаму, который по-прежнему хранил молчание. – Вот вам вся правда как есть: мы с Жюли нынче вечером крупно поругались, из-за чего – не важно, однако наговорили друг другу изрядных гадостей. После я узнал, что перед этим Жюли попала в аварию, и раскаялся в том, что устроил ей сцену. Я видел, как она опрометью выбежала из дома, и знал, в каком расстроенном состоянии она отправилась наверх, к себе… Проклятье, Аннабель, да скажи ему, что это правда!
Адам обернулся ко мне.
– Если не считать истинных чувств Кона, разгадать которые я никогда не бралась, это чистая правда, – подтвердила я.
– Поэтому, – продолжал Кон, – мне пришло в голову перехватить ее у реки и извиниться за происшедшее. Но едва она углядела меня на тропе, как подняла визг, точно перепуганная девственница, и хлоп в обморок! Я подошел взглянуть, что случилось, и в следующее мгновение вы весьма грубо швырнули меня в эти чертовы кусты. Не беспокойтесь, ваши извинения я принимаю как само собой разумеющееся. Для вас, полагаю, было вполне естественно подумать то, что вы подумали. Но ты… – обратился он к Жюли, и тон этот едва ли можно было назвать примирительным. – От души надеюсь, Жюли, что ты соизволишь положить конец этим до отвращения идиотским обвинениям! Прости, если напугал тебя. Ты ведь этих слов ждешь? И я очень сожалею, ежели ты и впрямь больно ударилась. А теперь, ради всего святого, давай вставай, и я помогу Аннабель довести тебя до дома!