Мэри Соммер – Убийцы и те, кого так называют (страница 52)

Плечи Тарквина расслабились. Нэйт, сидящий напротив, отпил вина и выразительно посмотрел на него.

– Я всего лишь добровольный изгнанник, – сказал он. – Сейчас я собираюсь выдать тайну, хранимую веками, людей, которые доверили мне свою жизнь и свободу. Но если мой король готов ручаться, что я не приведу в наш дом опасного убийцу или, того хуже, стражников из Элмура, я не посмею больше высказывать сомнения.

В воздухе зависло угрожающее «в противном случае».

– Я восхищаюсь твоей преданностью и смекалкой, – сказал Тарквин серьёзно. – За столько лет ваше укрытие не смогли обнаружить, и я обещаю, что это не изменится. Никто не узнает дорогу. Кроме того, властью, которая у меня ещё осталась, я перечёркиваю все преступления, совершённые твоими людьми до сегодняшнего дня. Каждый из них может вернуться в большой мир и начать новую жизнь.

Обещание короля произвело на Нэйта должное впечатление, но его гордость не позволяла реагировать слишком восторженно.

– А теперь про человека, которого вы так легко назначили убийцей, – продолжил Тарквин сухо. – Признаюсь, что поначалу у меня самого было довольно кровожадное настроение. Но мы объяснились – вопрос закрыт. И если моё слово что-нибудь значит для вас, я лично готов поручиться за невиновность Дарии и хотел бы избежать подобных дискуссий в будущем.

Словно вовсе не она являлась темой неприятного разговора, Дария игнорировала его и изображала занятость. Она поправила Тони подушку из седельных сумок, вернула на плечо Грэйс плащ, который сполз, и напомнила ей, что нужно продолжать пить согревающий отвар. Однако резкость её движений ясно говорила: Дария уйдёт навсегда, если следующая реплика прозвучит не с той интонацией.

– Я сам терпеть не могу всякие слухи и домыслы, просто некоторые суждения…

Нэйт, человек с горделивой осанкой и проницательным взглядом, легко играл в признание чужих статусов. На самом деле он был королём собственного мира и защищал его любой ценой.

– Почему я тогда сижу здесь? – спросил Тарквин. – А тот, кого называют моим убийцей… что ж, ему я могу доверить и собственную жизнь, и будущее Марилии.

Так странно, Грэйс ведь всё это время верила, что Квин жив. Этим твёрдым убеждением она поддерживала свой организм наравне с пищей и воздухом. Она кропотливо собирала и проговаривала про себя доказательства, пока сегодняшняя встреча не стала самым неопровержимым из них. Грэйс видела Квина собственными глазами, чувствовала его объятия и поцелуи, пусть беспокойные на фоне истекающего кровью Тони.

Но страх этих дней разлуки и неизвестности отпустил Грэйс только сейчас, когда Квин произнёс вслух: «Я здесь». Она начала воспринимать и оценивать окружающую её действительность. Перестала наконец слышать только дыхание Тони, а смогла осознать и своё собственное; почувствовала горьковатый вкус травяного отвара и то, как приятно он согревает стенки пищевода.

Тони заворочался во сне. Он будто бы улыбнулся и пробормотал что-то о первых снежинках и желаниях, которые всегда исполняются. Если бы Грэйс могла загадать желание, она попросила бы, чтобы Самира оказалась сейчас здесь. И Джек тоже. И каким-то уж совсем чудесным образом, – её отец. А ещё Грэйс пожелала бы хоть немного времени наедине с Тарквином.

– Нэйт, если не секрет, за какое преступление ты скрываешься? – спросил Тарквин. – Можешь сказать, я ведь уже их все отменил.

Нэйт, казалось, уже заждался этого вопроса.

– Никаких секретов. Я влюбился, – ответил он просто.

– Источник всех проблем, – проворчала Дария себе под нос.

– Я влюбился в девушку из Корфа, – добавил Нэйт. – Как нам всем известно, ни в её стране, ни в моей мы не могли быть вместе. Вот и пришлось искать новый дом.

– А как вы познакомились? – спросил Горк.

Нэйт рассмеялся.

– Не поверишь, через дыру в стене.

– Через дыру?

– Я родился в небольшой деревне у самой границы с Корфом, – ответил Нэйт, и впервые в его голосе прозвучало что-то, похожее на сожаление о потерянной жизни. – Стена всегда была для меня просто частью ландшафта, пока однажды я не вытащил из неё кирпич. Оказалось, что с другой стороны мир продолжается, и в том мире живёт одна особенная девочка.

– Вы до сих пор вместе? – спросила Грэйс и сама удивилась звуку собственного голоса.

Нэйт снова рассмеялся, но теперь с другой интонацией.

– Нет.

– Как это? Почему?

Будто не желая расстраивать её, Нэйт попытался найти правильные слова.

– Понимаешь, девочка, первая любовь не всегда оказывается настоящей.

Грэйс зачем-то покраснела.

– Понимаю, – ответила она тихо.

– Наши чувства не прошли испытание отсутствием преград. – Нэйт вздохнул, но печаль его звучала светло. – Как только между нами исчезла осязаемая стена, возникла стена недопонимания с острыми углами разных темпераментов. Мы ссорились по любому поводу и чуть не возненавидели друг друга за испорченную судьбу и родной дом, который потеряли. Но разбитое сердце склеилось вновь. Нури влюбилась в какого-то… кхм, проходимца, а когда того поймали – отправилась за ним на Свободную землю. Она и сейчас счастливо живёт там, борется с несправедливостью ненавистного Закона собственным способом: делает нуждающимся фальшивые пропуска домой. Я тоже счастлив с моей женой, детьми, внуками. Так что всё к лучшему, понимаешь?

– Понимаю, – снова сказала Грэйс, сжав круглый медальон на груди. Там была изображена белая цапля, как принадлежность к королевской семье. А еще символ сердца, и Грэйс точно знала, чьё это сердце. А окружала его, как недавно выяснилось, величественная крона дуба. И даже после того, как Тони удалось исцелить с помощью пыли волшебных светлячков, именно картинки на медальоне – заранее начерченная карта её жизни – казались Грэйс самым удивительным чудом.

– Недавно я получил весточку от Нури, – добавил Нэйт небрежно. – Она сообщила, что скоро появится девушка, которая знает секрет. Предсказала, что прежний порядок мира вот-вот рухнет. Секрет раскрыт, народ Марилии пытается смириться с тем, что у него отобрали священную память о выдуманной войне, а та самая девушка, которая подняла шум, сидит сейчас прямо передо мной. Вот и не верь после этого в судьбу.

Грэйс смутилась.

– Я не хотела поднимать шум. Просто кое-кто сильно меня разозлил, и…

Грэйс перестала искать оправдание, заметив, что Тарквин едва сдерживает улыбку.

– Нужно собрать ещё хвороста, – произнёс он задумчиво, рассматривая танцующие языки пламени.

– Я соберу! – Один из друзей Нэйта услужливо сорвался с места, но Тарквин остановил его.

– Не надо, я сам. Грэйс, ты мне поможешь?

Грэйс замерла в нерешительности.

– Иди, я присмотрю за ним, – шепнула Дария ей на ухо.

– Спасибо, – кивнула Грэйс. – Вообще за всё.

– Не надо. Я давно привыкла полагаться только на себя, а теперь вынуждена терпеть столько народу. Если начнётся ещё всякая сентиментальная ерунда, я не выдержу.

– Договорились. – Грэйс поцеловала Тони в лоб и встала. – Рядом с тобой никакой сентиментальной ерунды.

– А мы с тобой поладим, – обрадовалась Дария.

Тарквин уже ждал её. Они взялись за руки.

– Вон за теми деревьями много хвороста, – поделился Нэйт.

– Да, а ещё там сухая и мягкая земля, – добавил, посмеиваясь, его товарищ.

Уже через десяток шагов атмосфера леса поглотила шум голосов, посуды, треск костра… и в этой созидательной тишине начала зарождаться новая, отдельная реальность. Стоя на мягком ковре из мха и опавших листьев, они целовались. Долго, исступлённо, дыша одним воздухом на двоих.

На минутку Тарквин отстранился, но только чтобы взглянуть на неё. Да, у поцелуев есть один досадный недостаток: приходится закрывать глаза.

– Ну здравствуй, наконец, – он отвёл слипшиеся волосы с её лба.

– Ну здравствуй, наконец, – повторила Грэйс.

Словно губ было недостаточно, он целовал нос, щёки, веки, своей нежностью вытесняя остатки пережитого шока.

– Как ты себя чувствуешь?

Грэйс разомлела, хотя к вину не притрагивалась, и ей стало трудно формулировать связные логические цепочки.

– Я чувствую себя ужасно, но одновременно с этим так удивительно хорошо, – попыталась она. – Надеюсь, что не сойду с ума от такого разнообразия. Я чувствую сильное волнение и такую же сильную усталость, вплоть до обморока, но я ни в коем случае не буду сейчас спать. Мне бы стать драконом, большим и страшным, научиться летать и дышать огнём. Но я чувствую себя котёнком. Хочу забраться к тебе на колени, и чтобы ты гладил меня. А ещё у меня руки замёрзли.

– Хм, я примерно понял. – Тарквин глухо рассмеялся ей в шею.

Проанализировав порядок необходимых действий, он расстелил на земле один плащ, опустился на него, притянул Грэйс к себе и засунул её руки под свою рубашку. Кожа на его груди была горячей, и ещё до того, как Грэйс решилась прикоснуться к ней озябшими пальцами, у неё потеплело в животе.

Тарквин завернул их обоих вторым плащом и погладил её по спине.

– Вот так хорошо? – спросил он.

– Вот так хорошо. – Грэйс улыбнулась. Ей нравилось повторять его фразы, дублировать его ласки своими ладонями, которые быстро согрелись.

– А превращаться в дракона ты погоди, восстанови силы. – Квин целовал её в макушку.

Тело уже заново привыкло к его близости и, не согласовываясь с головой, всё сильнее расслаблялось.

– А когда можно будет? – поинтересовалась Грэйс. Она заметила, что глаза её закрыты, но решила ненадолго оставить их так. – Когда мы будем искать Сэми и Джека?