Мэри Соммер – Убийцы и те, кого так называют (страница 54)

Самира передала чашку Джеку, и он принюхался к облачку пара над поверхностью напитка.

– Шоколадом не пахнет, – сделал он неутешительный вывод. – Я чувствую карамель, сливки и, вы не поверите, аромат лесных грибов. Цвет коричневый, наверное, из-за них получился.

А несчастный автор угощения уже стоял на коленях, припечатанный к полу тяжёлой рукой одного из стражников. Другой заблаговременно занёс меч над его головой, чтобы, не мешкая, выполнить приказ, когда он поступит.

– Вздумал отравить меня? – закричал Левари, и то был вопль не обиженного ребёнка, а грозного правителя.

– Нет, мой король, я клянусь, – захныкал повар.

– Что ты подсунул мне? Или это мои гости оказались гнусными обманщиками?

У Джека задёргался левый глаз, и он сделал шаг в сторону с линии огня.

– Я не хотел причинить вам зло, правда! – Несчастный повар прикрылся ладонью от меча над головой, хоть это было малоэффективно. – Просто я сомневался, что смогу правильно приготовить… Не хотел разочаровать… Мой напиток совершенно безвредный и вкусный, честное слово.

– Что он тебе пообещал за мою смерть? Говори, что там за яд! – Левари зловеще оскалился. – Я бы умер быстро и безболезненно или долго корчился в мучительных судорогах?

– Так, тихо. – Самира вспомнила, что она тоже обладает определённым авторитетом, и прервала поток жутких фантазий. – Мы легко можем всё проверить.

Она взяла поддельный шоколад из рук Джека и протянула его повару.

– Пей, – велела она безжалостно.

– Я…

– Пей. Это твой последний шанс.

Трясущейся рукой бедняга схватил чашку и одним махом опустошил её содержимое.

Джек затаил дыхание. Он не волновался за идиота, который осмелился подсунуть королю фальшивый напиток, – Джек волновался за себя. Если повар сейчас рухнет на пол и начнёт «корчиться в мучительных судорогах», это наверняка отразится на выданном им с Самирой кредите доверия.

Повар не умер и осмелел.

– Вот видите, мой король, – сказал он чуть ли не обиженно. – Я предан вам! Никогда и в мыслях…

– Тогда зачем ты решил напоить меня грибами вместо шоколада? – спросил Левари, внимательно присматриваясь к состоянию здоровья горе-кулинара. – Может быть, ты нашёл что-то подозрительное в подарке моих гостей?

Это был прекрасный шанс оправдаться и выйти героем из неприятной ситуации, но Самира стояла перед поваром щитом для лжи, и он не посмел.

– Я подумал, что вы разницу всё равно не заметите, – прошептал он, – а настоящее зерно я бы продал и хорошо заработал.

– Боб, – машинально поправил Джек, – не зерно, а боб. Идиот.

Левари молча протянул руку, и неудачливый аферист выудил из кармана передника коробочку.

– Простите меня.

Посмотрев на нетронутый подарок, король невесело улыбнулся и спрятал его в собственный карман.

– Ну что ж, никогда не пробовал и дальше как-то проживу, – сказал он. – Сейчас аппетит совсем пропал. А этого уведите, я завтра подумаю, что с ним делать. И сами уходите.

Левари обращался в пространство, поэтому никто не почувствовал себя адресатом и не пошевелился.

– Вы, стража, убирайтесь все, – повторил он уже конкретнее, закатив глаза.

Хоть короля и не пытались травить, оставлять его наедине с чужестранцами было неразумно, но ослушаться стражники не посмели. Они поклонились и вышли, волоча за собой причитающего повара.

– И все двери за собой закройте! – крикнул Левари им вслед.

Он не стал возвращаться на трон. Дождавшись, когда в зале остались только Джек с Самирой, он вновь превратился из правителя в мальчика и уселся прямо на верхнюю ступеньку пьедестала.

– Никто не воспринимает меня всерьёз, – заявил Левари. – Все эти подхалимы только и ждут моего провала и рассказывают гадости у меня за спиной. Я знаю, я посылал шпионов.

Обменявшись многозначительными взглядами, Джек и Самира уселись по обе стороны от расстроенного юного короля. Если бы в будущем у них вдруг появились дети, то этот опыт разговора с подростком о его заморочках мог бы пригодиться.

– Я уверен, вы преувеличиваете, – сказал Джек.

– Даже повар считает меня дураком. – Левари тяжко вздохнул. – Может быть, они все правы.

– Подданные никогда не бывают довольны своим королём – это закон, который нельзя отменить, – терпеливо возразил Джек. – Поговорите с Тарквином об этом.

– Я ненастоящий король.

Если бы они втроём сидели сейчас в песочнице, то Левари нашёл бы палочку и стал ковырять ямки. Именно такой у него был вид.

Самира повращала глазами.

– Конечно, настоящий, – заверила она. – Если предшественник не успел обзавестись детьми…

– Да есть у него дети! Хотите мороженое?

Мозгу пришлось разделиться надвое, чтобы осмыслить оба предложения.

– Что? – переспросил Джек.

– Просто я хочу, – ответил Левари, – но не буду есть, пока кто-нибудь не попробует его до меня.

– Из-за яда?

– Ну да.

Джек покорно поплёлся за лакомством. В пустом зале его шаги звучали оглушительно. Набрав три одинаковые порции из одной башни, он позволил Левари первому выбрать свою. Две остальные они с Самирой методично уничтожили за минуту, не успев оценить вкус.

– Теперь я поведаю тебе историю, рассказчик, которой мой дядя поделился со мной перед самой смертью, – сказал Левари, на некоторое время отставив мороженое. – Может быть, тогда вы поймёте, почему я решил выслушать вас.

– Благодарим за доверие, – вставила Самира.

– Давным-давно, когда мой дядя только стал королём Корфа, – начал Левари, – он, как там было… вступил в порочную связь с дочерью торговца из Марилии, вот.

– Порочную связь? – повторил Джек.

– Ну да, так он сказал. И у них родился сын. Представляете, у короля Корфа родился ребёнок от женщины из другой страны!

– Представляем, – проворчала Самира. – Почему-то к пришельцам из другого мира отношение не такое предвзятое.

– Пришельцы из другого мира не приходят из-за стены, а потому Закон не нарушают, – пояснил Джек. – И что было дальше?

Левари печально вздохнул.

– Тогда общество было ещё более консервативным, чем сейчас. Мог разразиться ужасный скандал, и король никак не мог оставить ребёнка на виду у всех. Игнорировать факт его существования не позволяла отеческая гордость, вот мой дядя и решил спрятать мальчика в надёжном месте, а когда тот подрастёт, что-нибудь придумать. Так и вышло. Тайный сын короля воспитывался в простой семье, но пользовался всеми привилегиями. В него вкладывали средства и знания: учили необходимым навыкам и готовили если не к трону, так хотя бы к достойной должности при короле. Только вот светло-золотистые волосы мальчика с возрастом так и не исправились. Можно изменить внешность с помощью магии, – он посмотрел на тёмные волосы Самиры, – но этим не спрятать истинное происхождение человека. Сын короля меньше походил на корфийца, чем даже ты, рассказчик.

– Да, мне говорили, – отозвался Джек.

– Решение далось моему дяде нелегко, но он решил избавиться от ребёнка, – продолжил Левари.

– Не может быть, – не поверила Самира.

– К сожалению, именно так и случилось. – Левари принялся пить растаявшее мороженое. – В один ужасный день мальчику собрали немного провизии и тёплой одежды, отвезли к горному перевалу, через который можно добраться до ворот в Марилию, и велели убираться на свою настоящую родину.

У Джека запершило в горле, и он отправился к буфетному столу за напитками. В этот раз крепость была главным критерием выбора.

– Он выжил? – спросил Джек по возвращении.

– Да, выжил, – ответил Левари. В голосе его звучало одновременно сочувствие и сожаление. – Правда, тогда в горах он получил травму и с тех пор сильно хромает. Но он смог добиться высокого положения в Марилии. Только ему этого мало. Он прекрасно знает, кем родился, и не хочет мириться с порядками, которые установились. На меня регулярно совершаются покушения. Будто я в чём-то виноват! Меня травили, пытались сбросить в овраг. В меня стреляли, усаживали на взбесившуюся лошадь, а однажды одна девушка пыталась соблазнить меня, а потом задушить ленточкой от… Неважно, впрочем. Я уже в каждой тени вижу подосланного убийцу. Сейчас я разговариваю с вами спокойно и при этом подсознательно жду, что ты, рассказчик, разобьёшь этот стакан и осколком перережешь мне горло. Хотя вы мне нравитесь.

Джек одним залпом выпил креплёное вино и отставил бьющуюся посуду подальше.

– Ты говоришь, твой двоюродный брат сильно хромает? – уточнил он самую, на его взгляд, любопытную деталь истории.