Мэри Соммер – Последняя принцесса Белых Песков (страница 36)

11. Самый удачливый из всех

Мозаичное окно под потолком разделило шар луны на цветные осколки. Джек рассматривал их и пытался не искать символизм. Прошло так мало дней… и так много. Минувшее полнолуние обещало ему встречу с близкими – обещало, да не выполнило. Теперь, под новой полной луной, Джек собирался жениться.

Что дальше? Лучше не загадывать, тем более что некоторые из разбушевавшихся вихрей событий пока не утихли.

Я проспал двадцать часов.

После побега из Лорна и разговора с Морном.

После того, как меня окунули с головой в лошадиную поилку и воспоминания двухсотлетней давности.

После самых частых эпизодов стояния на коленях за всю мою жизнь – организм нуждался в перезагрузке. Не помню ни одного сновидения, зато, когда я проснулся, в голове закрутилась новая докучливая песенка. Прежде я всё повторял «почему бы и нет». Настукивающий мне женитьбу молоточек замолчал только тогда (и то ненадолго), когда я мечтал о поцелуе другой.

Новая песенка не имеет ни мелодии, ни смысла, зато обладает отменными пиявочными свойствами.

«Что-то не сходится».

Что? – понятия не имею, однако я всё хожу и повторяю. Может, это первые признаки психического расстройства?

Появление нового чужестранца дворец верховного судьи встретил с любопытным оживлением. Мы с Фред успели примелькаться, а спасённый – вырванный из рук коварных странников – Кларк на несколько дней оказался в центре внимания.

– Ничего не видел. Меня всё это время держали в подвале какого-то дома, когда допрашивали – завязывали глаза. Но обращались со мной неплохо.

Он и выглядел хорошо. Правда, слишком загоревшим для подвального плена, но Кларк объяснил это долгим днём в пути.

Стоял жаркий полдень. Мы отдыхали на полуоткрытой веранде в восточном крыле дворца. Развалившись на пёстрых пуфах, бывшие претенденты на руку принцессы вяло обсуждали политику. После того как Мильхора обвинили в предательстве (его пока так и не поймали), а Тимес поспешно уехал домой (с возвращением Кларка его симпатия к Фред сделалась нежелательной), их осталось всего двое. Ну и я ещё, теперь официальный, выбранный и всем торжественно представленный будущий муж Эрисфеи.

Я спрятался в гамаке чуть в стороне от всех, поедал вымоченный в вине инжир и сквозь полуопущенные веки наблюдал за парочкой моих похитителей, друзей, со-путешественников в этот мир. В их рисунке просматривалась какая-то дисгармония. Плечи Фред, напряжённая линия её шеи и зажатые между коленями ладони… Кларк не замечал. Иногда он протягивал руку, чтобы заправить девушке локон за ухо или погладить её по щеке, а мне хотелось выскочить из гамака и толкнуть его. «Ты не видишь, как она съёживается, чурбан?»

От ухаживаний Фред спасла моя невеста. Неожиданно для всех она появилась на веранде в сопровождении дюжины слуг. Мужчины повскакивали со своих мест. Садовник, который неподалёку очищал куст рододендрона от засохших соцветий, щёлкнул ножницами мимо стебля.

– Это она? – шепнул Кларк.

– Принцесса Эрисфея, – пробормотала Фред.

– Фея… – повторил Кларк эхом.

Не обращая внимания на остальных, моя невеста доплыла до гамака. Заметил ли ещё кто-то озорные искорки в её глазах? Вряд ли – бесконечный шлейф зелёного платья с плавным шуршанием волочился по деревянному настилу и отвлекал внимание.

Я мешковато вывалился – разогнулся и тут же поклонился. Эри поприветствовала меня взмахом ресниц.

– Мой будущий господин, перед свадьбой нам разрешены свидания наедине, – сообщила она чопорно.

– День приносит радостные вести, моя принцесса. – Я закусил губу.

– Скоро тебе передадут записку, в которой будет указано время и место.

– Я буду трепетать от нетерпения.

Она торопливо улыбнулась уголком губ и степенно – подобно ладье, рассекающей водную гладь, – удалилась.

В этот день свидание мне не назначили, зато ближе к ночи заявилась Фред. Она прошмыгнула ко мне в спальню и уселась на привычное место: на пол между окном и кроватью.

– Ты чего тут? – спросил я, отсчитав четыре минуты тоскливого молчания.

– Прячусь, – ответила Фред. – Шоколад закончился, да?

Ещё некоторое время мы поиграли в гляделки и тяжкие вздохи. Я был терпелив. Должен признать, что столько терпения я не проявлял ещё ни с одной девушкой.

– Мистер Сандерс, – решилась Фред, наконец, – помните, вы хотели стать мне другом?

Я спрятал грустную улыбку.

– Если нужно, Фред, я могу побыть для тебя даже подругой.

Судя по её вспыхнувшим щекам, я верно истолковал причину позднего визита. Фред подтянула колени к груди и, крепко обняв их, принялась им же рассказывать:

– Видали, как Кларк меня поцеловал там при всех? – Она скосила взгляд и после моего кивка быстро продолжила: – Кларк никогда не целовал меня… так. Да в сравнении с этим поцелуем все прошлые наши взаимодействия губами можно считать… можно вообще не считать.

Я замер, чтобы не сбить её, а Фред всё ниже клевала носом колени.

– Правильно говорят, мистер Сандерс: бойся своих желаний. Мне раньше не хватало от Кларка решительности, хотелось больше близости, а теперь… это уже как будто не он. – Набрав полную грудь воздуха, она подняла голову и смело посмотрела на меня. – Он пришёл ко мне тем же вечером, вы знаете. И остался до утра.

Об этом я догадался, как только увидел их, но ни за что бы в этом не признался.

– Фред. – Я придвинулся на дюйм ближе. – Ты… кхм. Он… чёрт, жизнь не готовила меня к таким разговорам! Скажи мне, он… был груб с тобой?

– Нет! – Она вспыхнула. – Совсем всё не так. Вы не думайте, технически было очень хорошо… наверное. И всё равно мне почему-то хочется плакать.

Я сглотнул ком в горле и придвинулся ещё ближе. Руки спрятал в карманах, но коснулся Фред плечом.

– Так бывает, – начал я осторожно. – Ты много пережила, пока вы были в разлуке. Кларк многое пережил. Представь, как он скучал по тебе!

– А я скучаю по моему, – Фред сделала ударение на это слово, – Кларку, милому и неуклюжему. Я бы хотела, чтобы он заикался от смущения, а не… как бы объяснить…

Не строил из себя опытного любовника, понял я.

Мы ещё долго разговаривали. Я пытался убедить Фред, что всё наладится. Ну ведь правда, Кларк наверняка очень боялся. Один в незнакомом мире, без ответов, без друзей и любимой девушки. А вдруг бы они с Фред навсегда потеряли друг друга? Ничего удивительного, что он поборол застенчивость и решил наверстать упущенное время.

Однако эта мысль всё не даёт мне покоя. Что-то не сходится…

Дневник рассказчика

Джек опустил взгляд и посмотрел на себя в зеркало – огромное, от пола до потолка. Подобно окну, оно состояло из сегментов разных форм и размеров. Ломаные линии изрезали отражение на куски, и Джек старательно собирал их в одного цельного себя.

В центральном фрагменте – глаза: кажется, его, только блестят стеклянно. Складка между бровями чуть резче обычного, как и линия губ, смазанных бесцветным воском. А дальше всё чужое. Джек не помнил свой подбородок таким гладким – разве что лет в шестнадцать. И волосы никогда так аккуратно не лежали. Мочки ушей сияли золотой краской, а под свежим проколом раскачивалась подвеска в форме пёрышка.

Для свадьбы Джека нарядили в жемчужно-белый костюм. По широким рукавам – от манжетов до плеч – змейками вились серебряные нити. Скоро они доползут до шеи и задушат его. Джек встряхнулся и выдавил улыбку – отражение испугало его неестественным оскалом. Ничего, сойдёт и так. Всё-таки это его первая и, наверное, единственная в жизни свадьба – чтобы не смутить невесту, нужно выглядеть повеселее.

Пока во дворце готовятся к моей женитьбе, я гуляю в трущобах Тартесса. Одеваюсь неприметно, однако люди всё кланяются мне, а я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать им: перестаньте, я ведь такой же сброд!

Стражи верховного судьи следят за мной. Иногда они даже не скрываются, но и я не прячусь – что нового Морн ещё может узнать?

Как выяснилось, бережнее хранить секреты нужно было не мне, а ему.

Я бродил между рядами на базарной площади. Ушлые торговцы предлагали мне сладости – да так, что отказаться не получалось. А после невозможно было уйти без покупки. Нагруженный сушёными фруктами, мармеладом и медовыми палочками, с приклеенным к нёбу языком, я топтался у прилавка с обувью. Среди прочего роскошества там были сафьяновые туфли с загнутыми носами: абсолютно прелестные, густого синего цвета, с вышивкой. Я уже протягивал деньги, как кто-то толкнул меня.

Незнакомый мужчина в нахлобученном на голову шарфе бросил на ходу извинения и скрылся в толпе. А мой карман потяжелел. Потянув время, поторговавшись ещё для отвода глаз, я (с подарком для Грэйс) отошёл и в тени другого навеса достал из кармана глиняную печать. На ней было только название: «Шатри».

Долго искать не пришлось. Табличка указывала на место развлечений для сброда – так они сами себя называют. Тусклое приземистое здание на следующем витке улиц, с мутными окнами и облупившейся краской. Интерьер также не радовал новизной: полумрак от плотно задёрнутых штор не скрадывал обшарпанную мебель и трещины в полу.

Выбрав место в дальнем углу, я заказал себе чай с пряностями и стал ждать. Разносчик хотел вытереть мой стол, но тряпка всё липла к столешнице, так что он, выругавшись, бросил это дело. Зато чай оказался вкусным. Медленно, по небольшому глотку я отпивал из надтреснутой чаши и пытался понять, зачем меня сюда пригласили. Другие посетители – в полуденные часы их было немного – не обращали на меня внимания.