Мэри Соммер – Последняя принцесса Белых Песков (страница 33)
– Прошу, не говори, что познавший её пламя будет вечно проклят. – Джек уныло взглянул на свою покрытую зарубцевавшимися линиями кожу.
– Ну, когда-то думали именно так. Потом огонь фуока считали благословением, ещё позже – о! – предвестником великих подвигов… хм, но после этого птиц снова нарекли проклятием и даже стали истреблять.
– Итак, теперь мне всё ясно, – торжественно изрекла Фред где-то неподалёку. – В центре зала находятся самые древние записи, а каждый новый круг приближает нас к сегодняшнему дню. Здешние летописцы молодцы, так аккуратно всё рассортировали!
– Это ты молодец, – вставил Джек, не скрывая восхищения.
– Естественно. Нам нужен период двухсотлетней давности, значит… – послышались шаги, – вот этот круг, да. Хронология начинается в северной точке – стороны света, кстати, нарисованы на потолке – и следует по часовой стрелке. На свитках с печатями всякая бюрократия – их можно не проверять. В рулонах без ручек и с неровными краями я чаще всего находила карты – тоже без надобности. Выходит, нам осталось посмотреть всего несколько сотен свитков в восточном сегменте.
Джек прикинул, где находится центр, определил стороны света и через минуту вышел к Фред.
– Как ты поняла всё это так быстро? – спросил он чуть ли не обвинительно.
Хмыкнув, Фред поправила козырёк несуществующей кепки и важно изрекла:
– Это же элементарно, мистер Сандерс!
Несколько сотен свитков превратились в несколько часов. Сначала Джек внимательно рассматривал каждый документ и радовался: не всякому рассказчику везёт найти такой клад с историями. Но скоро усталость победила любопытство. Веки слипались. Буквы наскакивали друг на друга, рисунки и схемы примелькались, а названия с именами слились в абракадабру. Иногда тишину нарушал чей-то многообещающий возглас, но каждый раз за ним следовало «ой, нет, не то».
– Вот, – сказала Фред, – здесь не только девочка родилась. У принцессы было ещё четверо старших братьев.
Информация не сразу завладела вниманием – Джек как раз просматривал приказ о казни тридцати мятежников, подписанный тогдашним верховным судьёй. Почерк у того был размашистый, с завитком на первой букве «М», но стройный.
– Их отцом был верховный судья Маларк – кстати, он это звание и учредил. А перешёл титул… эй, мистер Сандерс, слышите? Титул перешёл к мужу его внучки, потому что все пятеро детей трагически погибли.
Джек метнулся к ней и уставился в бумагу. Всё как Эри рассказывала: принцесса Фирея потеряла рассудок, кровавое убийство… пустыня поглотила нижние этажи замка.
– Тут ничего не сказано о проклятии, – пробормотал Джек.
Фред фыркнула.
– А вы хотели подробную инструкцию? Надеюсь, потомки этой Фиреи не унаследовали её наклонности серийного убийцы, а то я уже сомневаюсь, стоит ли вам с ними связываться.
– Сомневаешься. – Джек сощурился с максимальным ехидством. – После всех шуточек о моей женитьбе ты вдруг…
– О, смотрите, тут портрет всей семьи сохранился! – Технично сменив тему, Фред положила поверх описания печальной истории весьма детальный рисунок. – Так, кто тут у нас? Сама принцесса – хм, выглядит миленькой и пока что психически стабильной. Братья у неё красивые были, даже жаль их…
– Знаешь, Фред, мы уже достаточно выяснили, пойдём.
Фред выдернула руку. Она больше не комментировала, а молча разглядывала лица людей, умерших два столетия назад. Фирею художник изобразил нежной и застенчивой, её старших братьев – высокими и представительными. Они стояли полукругом у трона с распростёртыми чёрными крыльями, а на троне сидел их отец, верховный судья. Человек в строгой мантии и с аккуратной короткой стрижкой. Человек с красивым почерком, любящий украшать завитушками букву «М». Человек, которому так шли крылья за спиной, что он веками не мог расстаться со своим троном.
– Мистер Сандерс…
– Тише, Фред.
– Но, Джек, это ведь…
– Фред. Тише. Я знаю.
Не успел Джек это произнести, как свиток загорелся. Фред вскрикнула. За две секунды странное белое пламя сожрало бумагу, оставив эхо испуга и покалывание в пальцах. В следующей вспышке исчезла память о принцессе Фирее.
– Пойдём отсюда. – Джек схватил Фред за локоть и потащил к выходу. К счастью, ей хватило благоразумия воздержаться пока от вопросов.
А человек на троне, пусть его портрет бесследно исчез, словно всё ещё был здесь и осуждал взломщиков.
– Ой, смотрите! – Фред зацепила плечом полку. Её прикосновение невидимой спичкой зажгло бумагу, и рулоны один за другим превратились в горку – не пепла – пыли.
Они зигзагами двинулись дальше. То ли чувство вины ломало координацию, то ли страх добавил неуклюжести… то ли колонны в самом деле вставали на пути – словно ожившие деревья, протягивали свои ветви-свитки, и те загорались от легчайших касаний. Джек чувствовал себя слоном в посудной лавке, только вместо бьющегося фарфора всё вокруг озарялось вспышками. Не горячий и не холодный, огонь не трогал людей, лишь шевелил волосы на затылке.
Что случится, когда они добегут до двери?
А дверь просто открылась. Сначала отъехала одна – потом, крутанувшись, их выпустила другая. Напоследок Джек обернулся, ожидая увидеть пылающие страницы истории и покрытые копотью пустые полки – но нет. Архив выглядел так же, как до их появления: масштабный, нетронутый, освещённый искусственной луной. Сердце бывшего библиотекаря забилось чуточку ровнее.
Джек плохо помнил, как они мчались по коридорам. Будто бы никем не замеченные, заскочили в его спальню и уселись на пол между кроватью и окном. В полумраке Джек отыскал на тумбочке графин с вином, которому чья-то заботливая рука никогда не давала опустеть, и щедро наполнил две чаши.
– Хм, я просто уточнить. – Фред с таким энтузиазмом отхлебнула, что чуть не поперхнулась. – Человек на портрете не просто
Джек одновременно кивнул и пожал плечами.
– А откуда вы знаете?
– Не то чтобы знаю – надеюсь, что я не прав. Просто некоторые ниточки так переплелись.
– Вот не зря я назвала его тёмным властелином!
Фред хохотнула, но Джек веселья не разделял. Обманчивая безмятежность вокруг, отсутствие стражей на пути, тишина… его желудок скручивался всё сильнее.
– Ты забудь об этом, – сказал он, – ни с кем не обсуждай, даже с собой мысленно.
Фред закатила глаза. Смелая дурочка. Если с ней теперь что-нибудь случится, Джек… впрочем, то же самое ждёт и его.
– Прошлый человек, который узнал тайну в круглой комнате, пропал без вести. От него осталась только записка и окровавленный медальон рассказчика.
– Рассказчик? – От любопытства Фред подалась вперёд. – Как вы? А откуда? И давно он пропал? Вы поэтому и залезли в архив, чтобы узнать его судьбу?
Джек подлил себе вина, но сделал небольшой глоток.
– Я надеялся, что он узнал про умирающих принцесс. Ничего нового не выяснил, зато теперь ты в опасности. Молодец я, как всегда.
– Обо мне не волнуйтесь, – беспечно отмахнулась Фред. – Со мной никогда не слу…
– Нельзя произносить такое вслух! – зашипел Джек.
– Нет, правда! Я умею о себе позаботиться. Вот
– Собираюсь.
Джек приготовился выслушивать смешки и шуточки, но Фред сурово сдвинула брови.
– И правильно, – похвалила она. – Надо её спасти, увезти подальше от проклятий и тёмных властелинов. А вы не думаете, кстати, что если принцессы уже столетиями умирают, а сам он – нет, то в этом прослеживается очевидная связь?
Думал ли Джек? Эта мысль возникла за секунду до того, как он узнал человека на портрете. Джек отмахнулся, отодвинул её, засунул в тёмный ящик, но теперь мысль пела синхронно с его другой навязчивой песенкой «Почему бы и нет».
– Поспи немного, – сказал Джек наконец. – День… дни были тяжёлые.
– По вам заметно. Но вместо сна я бы лучше послушала – ладно, не надо опасных тайн – о вашей поездке, свадьбе и ваших синяках. Что произошло в провинции Шии-Лар?
– А об этом – скоро во всех газетах и на всех каналах. – Джек скорчил унылую гримасу. – Ложись спать, Фред. Да, здесь, чтобы я тебя видел. Отныне ты всегда должна быть у меня на глазах.
Слово «здесь» она восприняла слишком буквально: стянула с кровати подушку и улеглась прямо на полу, свернувшись улиткой. И минуты не прошло, как Джек услышал мерное сопение. Он накрыл Фред покрывалом – жаль, что обычным, а не покрывалом-невидимкой.
Интересно всё же… давно