Мэри Соммер – Последняя принцесса Белых Песков (страница 19)

Наконец, образ сформировался. Теперь Грэйс могла закрыть глаза, вскочить и начать танцевать, попытаться разговорить одного из стражей Грианы – сундук уже не исчезнет. Но она не собиралась отвлекаться. Вместо этого Грэйс поймала звук – музыку подводных течений. Представила её ртутью, затекающей в уши и обволакивающей барабанные перепонки. Мысленно собрала жидкий металл в шар, опустила его в нишу на дне сундука и захлопнула крышку.

Ничего не изменилось. Грэйс представила, как лёд трещит, расходится и тяжёлый сундук вместе с запертым звуком идёт ко дну. Нет – музыка продолжала гудеть.

– А что, если мы попробуем по-другому?

Грэйс воровато огляделась – за ней наблюдал только каменный дракон над входом. Его когти, оставившие глубокие борозды на твёрдом мраморе колонны, до сих пор её пугали. Застывший взгляд будто следил за каждым её движением, но всё же Грэйс надеялась, что камень не умеет ябедничать.

Она сняла красные перчатки – яркие пятна на монохромном фоне – и прикоснулась руками ко льду. Где-то глубоко под водой течения вызывали в трубах колебания, воздух гудел и притворялся музыкой. Но если течение успокоить, слегка замедлить, станет тихо. Тут Грэйс не нужно было играть в прятки или что-то воображать: она чувствовала энергию и откуда-то знала, как её деформировать. Осталось приправить желание нужной разрушительной эмоцией.

Теперь намеренно вернуться в спальню в старом замке: на этот раз вспомнить не ночь, а раннее утро. Представить выражение лица Квина, когда она выкрикнула: «Я тебя ненавижу!» – и как он застыл с той бежевой рубашкой в руках…

Вода под руками закипела, и наконец стало тихо.

Голова раскалывалась: видимо, лёд оскорбился за все виртуальные эксперименты и наслал ответное проклятие. Грэйс лежала на земле и любовалась кружащимися облаками, пока они не остановились.

– Я позвала тебя сюда, чтобы ты научилась контролировать магию. Не для того, чтобы ты испытывала её границы и случайно убила себя.

Голос Грианы тоже звучал монохромно. Каждый раз Грэйс приходилось самой выдумывать интонацию, выражение лица и настроение королевы Арадона. Сейчас она со всей ясностью расслышала упрёк.

– Простите. – Грэйс ухватилась за протянутую руку и поднялась на ноги. – У меня не получается. Если так трудно отделить простой звук, как же я научусь выключать эмоции?

– Поэтому ты решила поспорить с природой и выключить течение? – В этой фразе ясно прозвучало «ай-ай-ай». – Прогуляемся?

Гриана пошла вдоль берега, и Грэйс пришлось следовать за ней.

– Скажите, это ведь закончится, когда… всё закончится?

– А ты этого хочешь? – Королева Арадона никогда не спрашивала. Она знала истинные ответы на все вопросы, но вежливо позволяла собеседнику изложить свою версию.

Два шага, три, четыре… Грэйс искала ответ в бликах на серебряных волосах Грианы и, кажется, нашла правильный:

– Я не хочу взрывать подушки и забрасывать людей на забор.

– Но… – Не оборачиваясь, Гриана сделала кистью движение, которым можно было бы завести музыкальную шкатулку.

– Но иногда я разрешаю себе думать, что я крутая могущественная ведьма. Это преувеличение, само собой, мне нравятся такие фантазии. Будет грустно снова стать обычной… хотя нет, мне будет не до грусти, не до магии и точно не до воображаемых сундуков.

Грэйс улыбнулась. Гриана, возможно, тоже – от её спины повеяло теплом.

– Разве прежде ты была обычной?

– Конечно. Когда-то я была такой обычной, почти незаметной, что едва существовала.

Дорожка привела их к теплице для роз. Хотелось зайти внутрь и погреться, но Гриана остановилась снаружи. Ребром ладони она смела с купола снег на уровне лица Грэйс.

– А потом ты почувствовала магию?

– Нет. – Грэйс коротко взглянула на своё нечёткое отражение. – Потом Квин влюбился в меня.

– И теперь, когда его нет рядом, ты доказываешь своё сомнительное существование, сея вокруг хаос.

Грэйс опустила голову, не решаясь возразить. О, она вовсе не сомневалась, только без Квина существовала как бы наполовину. Половина сердца, половина тела и целое, огромное чувство вины.

– Мне бы поговорить с ним. – Грэйс с первого дня думала об этом, а теперь, кажется, представился подходящий момент. – Всё объяснить, убедиться, что не потеряла его. Тогда у меня получится и магия, и её отсутствие. Вы не могли бы это устроить? Вы ведь всё можете!

Как бы доказывая это утверждение, медные трубы замолчали. Голос Грианы вобрал в себя их гудение.

– Скажи, что ты видишь.

Грэйс подняла голову и посмотрела в стекло. Оно уже вновь покрылось ледяной корочкой и ничего не отражало.

– Закрой глаза и скажи мне, что видишь, – уточнила Гриана.

Грэйс послушно зажмурилась. В темноте она почувствовала прикосновение холодной ладони ко лбу и невольно расслабилась. Мир кувыркнулся, земля с небом поменялись местами. Так Грэйс точно ничего не видела, и она открыла глаза, чтобы об этом сообщить.

– Наконец-то очнулась!

Чтобы выключить этот голос, Грэйс представила бы его тенью от утыканной стрелами мишени. Но как поймать и запереть тень?

Почему она лежит? Грэйс села. Мокрый компресс – холодный, как ладонь Грианы, – отлепился от её лба и шлёпнулся на колени.

– Саймак?

– Замечательно. Я передам доктору, что ты меня узнала, а то он волновался.

А вот спальню в старом замке она узнала не сразу. Раньше здесь были бордовые шторы в золотую полоску, а теперь голубые, с бледным рисунком из ромашек и васильков. Над камином – вместо их с Тарквином портрета – висел незнакомый пейзаж; вдоль стены – там, где должен был стоять диван с высокой спинкой, – выстроились манекены с платьями.

А Грэйс лежала в постели с одной большой подушкой и пусть очень широким, но единственным одеялом.

Саймак сидел на спинке кровати у неё в ногах и смотрел с недовольным облегчением.

– Как самочувствие? – Он вежливо склонил голову набок. – Надеюсь, что хорошо и скоро ты вернёшься к своим обязанностям. Я тебя не тороплю, но есть дела, которые требуют личного присутствия королевы, и срочные документы, которые ждут её же, королевы, подписи. Кстати, как думаешь, ты сможешь сегодня вечером танцевать?

Странные вопросы проходили мимо ушей.

– Я… уже вернулась из Арадона?

Саймак пересел поближе – поверх одеяла – и поцокал языком.

– Налицо лёгкая форма расстройства памяти. Ты свалилась с лошади и пролежала почти сутки без сознания. И, кстати, заставила всех нас очень беспокоиться.

– А Квин тоже вернулся? М-м, подожди… – Грэйс спрятала руки под одеялом и незаметно ощупала себя. – Какие у меня повреждения?

Саймак подозрительно сощурился.

– Головой чуть-чуть ударилась. Или не чуть-чуть…

– И всё?

– Всё.

– Точно?

– А что тебя ещё беспокоит?

О, Грэйс бы ему рассказала. Разговор мог затянуться на часы. Она придвинулась ближе и доверительно наклонилась к Саймаку.

– Где Квин? – спросила она почему-то шёпотом. – Я ведь здесь для того, чтобы с ним поговорить.

Саймак предпочитал не спорить открыто, поэтому кивнул.

– Давай поступим так, – решил он, – сейчас я распоряжусь, чтобы тебе подали обед, приготовили ванну и провели необходимые освежительные манипуляции. Если почувствуешь себя достаточно окрепшей, встретимся в кабинете, обсудим дела и заполним твои провалы в памяти. А сейчас мне лучше уйти, а то Искария категорически не приветствует мои визиты в твою спальню.

Грэйс без аппетита проглотила молочный суп и сразу отослала слуг. Физически она чувствовала себя хорошо и умела одеваться самостоятельно, а слуги были почтительными, но незнакомыми и на вопросы отвечать не хотели.

Оставшись одна, Грэйс на минуту застыла посреди комнаты. Что она должна была увидеть? Стены не рассыпались от её прикосновений, вид из окна не менялся – цветущий Элмур не превращался в снежную долину, как бы долго Грэйс на него ни смотрела.

В коридорах ей встречались люди: они здоровались, кланялись, некоторые спрашивали о самочувствии и выражали радость, но Грэйс едва их замечала. Она всё пыталась понять, что не так, почему замок выглядит таким пугающе неправильным.

Саймак сидел за широким столом из красного дерева, на месте Квина, развернув перед собой какой-то свиток. При виде Грэйс он поднялся – вальяжно, неспешно, как пригревшийся на горячем камне лев, – и пересел на стул напротив. Саймак остался настоящим, это одновременно успокаивало и пугало.

– Мне сюда сесть? – уточнила Грэйс, указав на кресло короля.

Саймак неопределённо махнул рукой, а когда она аккуратно присела, стал рассматривать её поверх пергамента, витиевато изогнув бровь.

– Счастлив видеть тебя на двух ногах. Займёмся делами? Торговое соглашение с Преангом не может ждать.

– Всё неправильно. – Грэйс огляделась по сторонам. – Где вешалка у камина, на которой Тарквин оставляет свой плащ? Где фиалка в горшке? И почему цвет ковра такой… такой девчачий?