Мэри Соммер – Последняя принцесса Белых Песков (страница 18)
«Не сопротивляйся», – прошептал Гленд, а может, внутренний голос.
– Тебе лучше сдаться, – произнёс Ферим без тени сожаления.
Джек услышал тихий смешок у своего уха. Он сомневался, что его жизнь представляет здесь какую-то ценность, но стражники замедлились.
«Не верь».
Гленд говорил беспрерывно и неразборчиво. Джек весь обратился в слух. Он едва замечал, как переступают и спотыкаются его ноги, не обращал внимания на проступающую боль в боку. Вроде бы Гленд его тащил… или это Джек сам прижимался к нему спиной и выталкивал из беседки… через ступеньки – сквозь кусты олеандра – по петляющей тропинке к пруду.
Кажется, сзади никого не было. Если обойти пруд и добраться до арки, в коридорах дворца можно будет… Прервав последнюю фразу на полуслове, Гленд отшвырнул его. Удар о плоские камни выбил у Джека воздух из лёгких.
Перед глазами мелькали размытые блики, а с ними наперегонки – красные одеяния стражников. Джек успел два раза вздохнуть, но на третьем поднялся на ноги. На четвёртом он замер, позабыв, как дышать. Гленд рассыпал удары; нескольких преследователей он успел ранить тем самым ножом, лезвие которого только что прижималось к шее Джека. Плеск воды, лязг металла, какая-то возня… В гуще из тел и ругательств трудно было разобрать, чья рука сжимала меч. Но сталь блеснула, отразив звёзды, и погасла, когда меч по самую рукоять погрузился в тело и ярко-красным вышел с другой стороны. Больше красного! – цвет заливал халат Гленда… и теперь, наверное, тот имел право его носить.
Мир засуетился. Рядом с Джеком вдруг оказался Тимес, он тряс Джека за плечо и что-то спрашивал. Кто-то из-за пределов тумана перед глазами протянул ему флягу с водой.
Отмахнувшись от всех, Джек устремился прочь. Сначала ноги сами несли его, а потом цель дошла и до сознания.
– Где Морн? – спрашивал он по дороге.
– Верховный судья? Там, где обычно, но туда нельзя, – отвечали ему.
Но Джек забывал и снова спрашивал. Образ Гленда навсегда отпечатался у него на сетчатке. Он лежал там, ноги на берегу – тело в воде, распластанное; руки в стороны, стеклянный взгляд устремлён в небо. И весь пруд как будто
Белая башня стрелой торчала в мозаичном покрытии двора, словно орудие убийства. Обнаружив вход, Джек без спроса и угрызений совести помчался наверх по крутым лестницам. Внутри больше ничего и не было – только сотни ступенек, темнота, эхо шагов и частого дыхания. В боку кололо от быстрого бега. Свежий шов наверняка разошёлся.
Последняя ступенька застала Джека врасплох. Он не сразу смог остановиться и сквозь настежь распахнутую дверь по инерции выбежал на центр площадки. Здесь, на изогнутых кованых ногах, стояла чаша для костра; оранжевые языки пламени танцевали в медной ловушке, рисуя тени на крышах дворца, балюстраде и спине Морна.
Верховный судья не обернулся. Он швырял за край куски сырого мяса – ворон, сидевший на его плече, срывался, ловил добычу на лету и возвращался с ней на прежнее место, а потом разделывал и глотал мясо по частям у самого уха хозяина.
Джек пытался успокоить дыхание. Зачем пришёл сюда? Что собрался говорить или предъявлять? Если его и дальше будут игнорировать, он, наверное, тихо уйдёт.
Но тут Морн шепнул что-то. Его питомец ринулся прямо на Джека, пролетел в дюйме от его макушки, зацепив когтями волосы, и устремился в ночное небо.
– Ты расстроен, Джек.
Верховный судья теперь стоял к нему лицом, огонь разделял их.
– Вы знаете, что произошло?
– Я отдал приказ. – Точно вспомнив о чём-то, Морн исследовал палитру эмоций и выбрал мрачную улыбку. – Безусловно, никто не хотел, чтобы всё
Дыхание выровнялось, но ощущалось тяжело, как если бы вместо воздуха Джек глотал чугунные гири.
– Где Кларк? – спросил он.
Улыбка Морна потускнела до едва заметной, и оттенок её изменился.
– Именно это я и пытаюсь выяснить уже много дней.
– Ладно. – Боль немного утихла, и Джек смог выпрямиться. – Я пришёл, чтобы сказать вам, что больше не буду участвовать ни в каких испытаниях. В этой гонке за ненужной мне невестой я чужой и лишний.
– Испытаний больше не будет, – ответил Морн примирительно. – Эрисфея желает познакомиться с претендентами и наконец определиться с выбором.
– Желаю счастья жениху, кем бы он ни был.
Спрятав руки в карманах, отчего его спина стала ещё прямее, Морн прошёлся до следующей стены. Джек зеркально повторил его шаги, чтобы их и дальше разделяла чаша в центре площадки. Лицо обдало жаром, и на лбу выступила испарина.
– После того как ты познакомишься с Эрисфеей, я выполню своё обещание, – сказал Морн, проигнорировав всё сказанное ранее. – Свадьба судьи провинции Шии-Лар состоится уже через несколько дней. Разве ты не хотел повидаться с невестой?
Джек молчал.
– Я даже обеспечу тебе сопровождение, – добавил верховный судья. Его голос, его поза и внимательный взгляд излучали хорошо выверенную благосклонность.
– Зачем я вам? – спросил Джек. – Только прошу, не повторяйте размытые рассуждения – просто… зачем я вам?
Морн сделал шаг вперёд, разговор света и теней на его спокойном лице перешёл в яростный спор.
– Считай, что я играю в игру с провидением и настал мой черёд делать ход.
– В игру? – Джек также подошёл ближе к огню. – Шахматы, я полагаю?
Почему он сказал это? И почему рядом с огнём вдруг стало холодно?
Пересилив нахлынувшее оцепенение, Джек неопределённо махнул рукой и выдавил:
– Есть такая популярная игра.
– И какие же у неё правила? – вежливо поинтересовался Морн.
Джек сбивчиво пояснил. Верховный судья как будто даже выслушал – во всяком случае, ни разу не перебил.
– Занятная игра. А знаешь, что мне понравилось в правилах больше всего?
– Непредсказуемость?
Со всех сторон вдруг стали слетаться вороны – те самые, которых Джек видел под крышей башни в первый день. Одни садились на парапет, другие влетали в небольшие, специально для них предусмотренные отверстия в стенах. От громкого карканья и мельтешения чёрных крыльев закружилась голова. Но уже через миг всё смолкло.
– Нет, – ответил Морн, когда воцарилась полная тишина. – Лучше всего, что фигуры не умеют самостоятельно делать ход.
Ночью я не мог уснуть. Под пуховым одеялом я мёрз так, что зубы стучали. К горлу всё подкатывал тошнотворный комок: на вкус он мог бы ощущаться пеплом, железом, кровью… но я чувствовал розы. Тонул в сладком тягучем аромате.
А потом приходила Фред. Она вошла без стука и ничего не сказала, но по звуку её шагов я догадался: Фред знает о том, что случилось. Она тихо свернулась на другой половине кровати прямо поверх одеяла. В темноте я видел только неясный силуэт, но угадывал в его неподвижных линиях тайное послание.
Утром вторая половина кровати была пуста – ни единой складочки, – но беззвучное послание никуда не делось. Я не один. У меня есть друг.
Дневник рассказчика
6. Та, что определяет правила игры
Вечная зима, в палитре которой есть только один цвет для земли и неба. Серый мир, сотканный из холода.
Грэйс так много времени проводила на берегу замёрзшего озера, что уже выучила рисунок горизонта: здесь торчат острые пики сосен, тут закругляются кроны дубов, а там и вон там в лесу натыканы хижины, над которыми клубится дымок.
Кутаясь в тяжёлую шубу, Грэйс приходила сюда слушать тишину. Такое задание: поймать тишину в месте, где её не бывает – где на фасаде замка непрерывно гудят свою песню медные трубы. Грэйс выбрала на ледяной поверхности озера самое чистое место, без следов и трещин, и сконцентрировалась. Гриана не велела ей закрывать глаза. На внутренней поверхности век, говорила она, отражаются мысли, а прятать мысли Грэйс пока не умела.
Немного жульничая, Грэйс представила лёд белым холстом и начала рисовать на нём сундук. Воображение у неё всегда было хорошее – не такое, конечно, как у Джека… Так, не надо вспоминать Джека.
Сначала.
Сундук получился большой, из орехового дерева, с покрытыми патиной бронзовыми гвоздиками и набивками. Представив все детали, ощутив его вес, почувствовав, сколько места он занимает в пространстве, Грэйс мысленно подняла крышку. Внутри стенки сундука были обтянуты мягким светло-бежевым бархатом. Но вот ткань уже шёлком струится между пальцами, мимолётно касается щеки, когда Грэйс стягивает с Квина рубашку. Шёлк тонкий, прохладный, а плечи Квина горячие под её ладонями.
Сначала.
В сундуке множество всяких отделений, коробочек и тайников. Грэйс не считала, не ограничивала себя числами, но помнила, куда надо заглянуть, какую крышечку приподнять, а какую отодвинуть; некоторые отсеки были прочно прибиты, а другие можно было вытащить. Когда Грэйс описала Гриане свой воображаемый сундук, его размеры, разнообразие форм, цветов и материалов начинки, та рассмеялась. «Видела бы ты мой», – ответила она и, вполне возможно, подмигнула.
Три отсека заперты. Особенные тайники, в которые Грэйс когда-нибудь научится прятать мысли, эмоции и воспоминания. Разумно было бы запереть их на ключ, но Грэйс сразу представила себе верёвочки, завязанные специальным узлом. Когда-то Самира учила её…
Сначала.
Грэйс понадобилось ещё несколько попыток, чтобы призвать сундук. Получалось уже гораздо быстрее, чем в первые дни, но сегодня сознание улетало то в прошлое, то в другой мир, то в их с Тарквином спальню.