Мэри Соммер – Последняя принцесса Белых Песков (страница 16)

Однако хороший рассказчик никогда не упустит возможность побывать в непривычной среде, даже если ему кажется, что все вокруг пялятся на его непроколотые уши и заусенцы вокруг неухоженных ногтей.

Роскошью убранства термы мало уступают дворцу верховного судьи. Одноэтажное, но огромное по площади сооружение внутри и снаружи облицовано мозаикой, на каждой стене – и даже на каждой ступеньке – индивидуальный орнамент; куполообразный свод повторяет рисунок звёзд на ярко-синем небе, среди них, расправив крылья, летит огненная птица. Потолок подпирают высокие колонны из красного мрамора. Строительный и декоративный элемент, они повсюду: колонны приходится обходить, это похоже на танец.

Я проверил возможности организма в самой горячей парильне. Тони наверняка аргументированно возразит мне, но я готов поклясться, что температура пара в этой комнате была выше ста градусов. Потом я перевернул на голову бочку со льдом и как врач прописал себе больше никогда так не оздоравливаться.

Скоро я привык – к приятному привыкнуть нетрудно. Я даже перестал смущаться из-за того, что нам прислуживали девушки. Кто-то предусмотрительный подобрал их похожими друг на друга, выбрал одинаковые строгие причёски и обернул с ног до подбородка в льняные простыни. Тихие, почти незаметные, но ощутимые, девушки появлялись вовремя с сухим полотенцем, тарелкой фруктов или деревянной кадкой чистой воды, чтобы смыть с головы мыльную пену. Они улыбались. Иногда девушка улыбалась по-особенному, тогда какой-то из посетителей уходил с ней.

Погрузившись в бассейн с тёплой водой, я прикрыл глаза и лениво подслушивал чужие разговоры. Мильхор рассказывал, что вспыхнувшие в провинции Алого Мрамора беспорядки опять быстро подавили. Кто-то утверждал, что странники готовят новый мятеж, а другой спорил, что они не осмелятся ещё лет десять. Ну и что, что налог подняли? Тут стало интереснее, но разговор повернул в другое русло: жёны, дети, любовницы.

Девушка, которая следовала за мной последний час, теперь сидела рядом на бортике бассейна и втирала в мою обожжённую руку какие-то масла. От кончиков пальцев до плеча поднималось болезненное, но вместе с тем приятное покалывание. Когда она обвела пальцем линии на моей ладони, мурашки побежали дальше по всему телу.

Я открыл глаза. Едва заметно кивнув, она мягко сжала мою руку и потянула меня за собой.

Сквозь клубы пара и тяжёлый аромат масел и благовоний, сквозь голоса, шум льющейся воды. Мои ноги ступали по разогретым мраморным плитам, потом по деревянному настилу. Перед нами расступались лёгкие занавески и нити побрякивающих бусин. Каждые несколько шагов девушка оборачивалась и улыбалась мне. Не знаю её имени, смутно могу представить её лицо.

Помню – когда все другие звуки остались позади – тихое шуршание, с которым её простыня скользнула по телу на пол. Помню запах воска с примесью мёда и сандала, полумрак, разбавленный танцующими бликами свечей – золотистыми на загорелой коже. Помню шелковистую прохладу наволочек. Она распустила волосы, волнистые светло-русые пряди рассыпались по моей груди… возможно, за её волосами я и пошёл.

Но даже тогда я был один. Вокруг люди, новые – будто бы – друзья, а я один. Я один до такой степени, что едва существую.

Не то чтобы я оправдывался. Жениться не собираюсь, клятву верности не нарушал. Иларт вроде собирается, а отсутствовал дольше меня, так что местных обычаев я не нарушил.

И я откровенно заявил о своём ненамерении брать принцессу – или вообще кого бы то ни было – в жёны.

Был полдень. Я забрёл в один из безлюдных переулков и присел отдохнуть на бортике фонтана, подставив спину прохладным брызгам. Я раздумывал, как бы незаметно пробраться в трущобы, на базар – это место представлялось мне идеальным для расспросов о странниках и Кларке. Только я вполне обоснованно подозреваю, что стражники за мной следят, и тот, кому они докладывают о результатах слежки, моё расследование не одобрит.

– Господин рассказчик с Севера?

Непривычное обращение, зато я всегда точно знаю, что имеют в виду меня. Рядом с фонтаном, переминаясь с ноги на ногу, стояло нечто воздушное, полупрозрачное в солнечных лучах. Очень пышные шаровары, цветастый халат, перехваченный на талии широким поясом: один его конец волочился по земле, а второй был наброшен на голову вместо накидки.

В этих ярдах ткани я не сразу разглядел девушку.

Присев на бортик в нескольких футах от меня, она занялась срочными и важными делами: расправила полы халата, поиграла с кисточками на поясе, перебросила вперёд длиннющую косу (поздно, хвостик уже успел намокнуть в фонтане). На миг я засмотрелся на её волосы – пушистые и очень светлые, похожие на ковыль. А девушка, склонив голову набок, изучала рисунок плитки на дне фонтана.

– Слушаю тебя.

Она, наконец, посмотрела на меня и даже придвинулась поближе.

– Господин рассказчик…

– Джек меня зовут.

Она запнулась, набрала полную грудь воздуха и начала сначала:

– Господин рассказчик с Севера, мне поручено кое-что передать вам. От принцессы.

Придвинувшись ещё чуть ближе, девушка достала из складок халата кусочек сложенной ткани и положила его на бортик рядом со мной, после чего быстро убрала руку.

– Мне? Почему?

– В знак особого расположения.

Я развернул ткань, ожидая, что из неё что-нибудь вывалится, но платок – шёлковый, мягко струящийся между пальцами – сам и был подарком.

– Мне? – снова переспросил я.

– Может быть, и не только вам, но говорить об этом не полагается.

– Тогда передай принцессе мою сердечную благодарность. Также передай, что подслушивать некрасиво.

Расстояние между нами ещё немного сократилось, и я разглядел лёгкий румянец на её щеках.

– Вы не смеете в чём бы то ни было упрекать принцессу, господин. Я не стану это передавать.

– Я не настаиваю. И не упрекаю вовсе. Но спасибо тебе за честную реакцию – теперь я точно знаю, кто прячется в саду верховного судьи и слушает мои истории. Буду и впредь следить за языком, избегать фривольностей.

Румянец стал на полтона интенсивнее.

– А ещё… – Тут я ощутил неловкость, но выбора не было. – Намекни, пожалуйста, принцессе, что жених я ненастоящий.

– Это как?

– Сложно и вместе с тем довольно просто. Я не собираюсь жениться.

Заинтересовавшись, посланница принцессы пересела ко мне вплотную и пытливо уставилась снизу вверх.

– Почему же вы участвуете в испытаниях?

Хотел бы я ответить, что меня заставили, но это не совсем правда – ножа к горлу пока никто не приставлял. Однако ни свободы выбора, ни единоличной ответственности за свою судьбу я не чувствовал.

– Обстоятельства сложились таким образом, что я не смог отказаться.

– Как вы мудрёно формулируете, господин рассказчик. – Она улыбнулась, показав милую щербинку между передними зубами. – А вдруг вы влюбитесь и передумаете?

– Это вряд ли.

– Почему? Принцесса очень даже достойна занять место в чьём-то сердце.

– Не сомневаюсь, что принцесса Эрисфея – достойнейшая из всех. – Я заботливо подбирал слова, вот только собеседница и не думала расстраиваться. Она улыбалась всё светлее. – Но… я не умею влюбляться. Если любовь – задача, то я решаю её неправильно, лучше не браться.

«И оставить её для людей, сведущих в математике и прочих необходимых для любви науках».

– Ну, – девушка пожала плечами, – в испытаниях вы всё равно участвуете. Следующее сегодня вечером.

Я сдержал горестный вздох. Нам долго ничего не сообщали – женихи уже стали забывать, ради чего гостят в Тартессе, и понемногу отправились искать развлечения иного толка. Как вдруг пятое испытание подвернулось само. Любимый котёнок принцессы сбежал и заблудился в подземелье – теперь разномастному отряду женихов предстояло спуститься туда на поиски. Не знаю, какие эмоции вызывает во мне это задание, веселье или раздражение, но Фред, известная своим отвратительным чувством юмора, хохотала долго.

– Сегодня вечером, – кивнул я.

Прежде я бывал и в подземных лабиринтах, которые простираются от окраин Элмура до главной площади, и в тюремной камере. Не понравилось.

Здешнее подземелье, как мне рассказали, никогда не служило ни тюрьмой, ни подвалом. Несколько сотен лет назад это были нижние этажи дворца, но однажды пустыня – живой организм – раскрыла объятия и поглотила его часть. Строители рьяно взялись за дело, и дворец вновь устремился в небо, а проходы вниз закрыли, оставив прежние жилые помещения во власти песка и темноты.

Посланница принцессы покачалась из стороны в сторону, и я вынырнул из мыслей.

– Я могу помочь советом. – Воровато оглянувшись, она приложила ладонь к губам и прошептала: – Котёнка принцессы зовут Зефир. Позовите его тихонько, чтобы не испугать, и почешите за правым ухом.

Дневник рассказчика

Котёнка Джек на нашёл. Сидя сейчас где-то в подземном лабиринте, с придавленной ногой, прижимая к ране в боку пропитанный кровью платок, Джек размышлял о глупом совете. Почесать за ухом, как же! Лучше бы милая девушка напомнила ему, что в тёмных незнакомых закоулках не стоит разделяться с попутчиками. Даже если они именуются соперниками и преследуют собственные цели, желают опередить друг друга, добиться победы – хотя бы слово это, «победа», отметить в списке своих достижений.

А Джек добровольно излучал пораженческий настрой: нежелание побеждать, жениться, просто находиться в этой части света. Излучал ярко – остальные женихи перестали чувствовать в нём угрозу и прозвали женихом для престижа. Гость из далёких северных стран боролся за руку и сердце принцессы Эрисфеи – красивая деталь для свитков истории.