Мэри Соммер – Чудеса и методы их сотворения (страница 2)

– Девушку? – переспросил он на всякий случай.

– Это, по всей видимости, я, – послышался мелодично-протяжный голос откуда-то сбоку.

Эдвин крутанул головой: рядом с великаном возвышался раскидистый дуб, в стволе – на уровне шеи Лютика – зияло большое дупло, а в нём, в скучающей позе, лениво покачивая свешенной ногой в остроносом замшевом ботинке, сидел молодой человек.

– Лютик, но это не девушка! – в справедливом удивлении воскликнул Эдвин.

– Но ведь самая красивая, – хмыкнул пленник и добавил: – Фрэнсис Келли, рад знакомству.

Он протянул руку и пожал воздух. Знатоком мужской красоты Эдвин себя не считал (да и не то чтобы интересовался), но в сложившихся обстоятельствах не мог не отметить утончённые правильные черты мистера Келли, его блестящие серебристые волосы и стройное, приятной длины и ширины тело в дорогом зелёном костюме.

– Это не просто мужчина, Лютик. – Эдвин тяжко вдохнул. – Это фейри.

– Полукровка, – мягко поправили его.

– Из всех симпатичных девушек Лондона и его окраин, – продолжил Эдвин на выдохе, – ты выбрал – хоть и полукровку, но всё равно – фейри, который… обладает достаточными силами, чтобы самому освободиться. Мистер Келли, почему вы до сих пор здесь?

Мистер Келли легко вскочил на ноги и широко улыбнулся.

– Видите ли, мистер…

– Ван Дейк.

– Видите ли, мистер ван Дейк. Во-первых, меня крайне забавляет эта ситуация. Во-вторых, – подмигнув, он заговорил тише, – я тайно мечтаю, чтобы одна леди, которую вы постеснялись назвать очаровательной, ощутила свою важность, спасая меня. А в-третьих, я не хочу помять костюм.

Эдвин прокрутил в голове аргументы, взвесил их мысленно (на специальных сверхчувствительных весах) и расставил в другом порядке: очаровательная леди, костюм. Для забав – в три часа четырнадцать минут ночи – время крайне неподходящее.

– Скажи, Лютик, – обратился он к великану, – а если выбранная невеста не желает связывать себя с тобой узами брака… Не желает ведь?

Мистер Келли однозначно мотнул головой.

Лютик уже и сам догадался, что сплоховал. Плечи его поникли, а на переносице залегла такая хмурая складка, что в ней можно было улечься спать.

– Для такого случая у меня припасено кое-что чудодейственное. – Лютик похлопал нагрудный карман своего твидового кафтана – уже без всякого энтузиазма, но нижний шов всё равно треснул. – Да и вообще, всё это была не моя идея.

Сейчас выдумывать начнёт, оправдываться. Для этого у Эдвина не было не терпения, ни желания.

– Давай мы сделаем вид, что ничего не случилось, и разойдёмся по домам, – предложил он. – Отпустишь мистера Келли?

Отвечать Лютику было слишком стыдно, поэтому он просто повернул руку и подставил подъёмно-спусковую площадку – ладонь – к дуплу. Пленник изящно перепрыгнул к Эдвину.

Они успели ещё раз пожать друг другу руки, теперь непосредственно, и Лютик медленно вернул их на землю. Там царил сдержанный переполох: все обсуждали, как поступить с великаном.

– Очень просто, – громогласно вмешался Эдвин, чтобы все уши, даже самые большие, его услышали. – Можете зарегистрировать, раз уж так по закону положено, а потом он отправится домой. Верно, Лютик?

Лютик кивнул.

– Нужен сотрудник Отдела Международных Отношений! – воскликнул кто-то. – Есть тут такие?

Пока работники БДУРМС вспоминали свои дополнительные аббревиатуры, мисс Бейкер и мистер Келли бросали друг на друга короткие рассинхронизированные взгляды – как две пары часов с кукушками, одни из которых отстают, а другие спешат. А Эдвин выбирал подходящий между двумя «ку-ку» промежуток, чтобы справиться о своём транспорте до дома. До шести утра оставалось два часа тридцать две минуты.

Великану также надоело ждать, пока его зарегистрируют. Желая скрыть смущение, он начал подниматься на ноги. Примялась трава, птицы вспорхнули и разлетелись, затрещали ветки и швы на одежде.

– У меня странное предчувствие, – пробормотал Фрэнсис Келли, – словно мы не договорили, упустили что-то важное…

– А мне кажется, мы всё выяснили, – заявила мисс Бейкер чуть резковато.

В ответ на это фейри усмехнулся, в его янтарных глазах заплясали ярко-зелёные искорки.

– Я имею в виду вовсе не наш с вам разговор вчера утром. Я про инцидент с моим несложившимся бракосочетанием.

Люси Бейкер быстро справилась с краской на щеках – силой мысли стёрла её до максимальной белизны – и спросила:

– Стоит ли тревожиться, мистер Келли? В вашей биографии столько несложившихся бракосочетаний… одним больше, одним меньше.

– Однако же вы вновь всё перекрутили, мисс Бейкер!

Тем временем Лютик успел подняться: очень осторожно, чтобы никого ненароком не раздавить, и весьма ловко для его размеров. Он встряхнулся, пригладил волосы и расправил кафтан. Шов на кармане ещё чуточку поддался, показался мохнатый край белой нитки.

– Ничего я не перекручиваю. – Люси поправила очки. – Я как раз всё вижу предельно чётко.

– Мистер Лютик, назовите, пожалуйста, ваше полное имя, дату рождения и место постоянного проживания…

– Ох, mo rún, если бы вы позволили своему чёткому хоть капельку размыться, возможно, и в вашей биографии – хоть в каком-нибудь контексте – появилось бы слово «бракосочетание»…

– Так меня просто Лютиком и зовут. Год рождения – тысяча восемьсот…

На самом деле, Эдвину передалось то странное недоброе предчувствие. Будто он собрал часы, и они вроде бы идут, однако не покидает ощущение закатившейся за плинтус крохотной шестерёнки. И тут появлялся выбор: отправиться отдыхать, ведь работа сделана, или ползать на коленях по полу. Раздумывая над этим, Эдвин ван Дейк смотрел вверх. Он видел, как после очередного движения плечом нижний шов на кармане Лютика разошёлся совсем. «Для такого случая у меня припасено кое-что чудодейственное», – сверкающими серебряными буквами предстали перед мысленным взором его слова. Такие же сверкающие и серебряные – из новообразовавшейся прорези вылетели два колечка (колечками они были по меркам Лютика, конечно). Больше никто ничего не заметил, возня внизу продолжалась, а колечки покатились вниз вдоль ряда пуговиц, перепрыгнули пряжку на ремне, устроили гонки в рубчиках вельветовых штанин и…

– Если мне понадобиться совет окулиста, мистер Келли…

– Уж скорее психотерапевта, мисс Бейкер…

Эдвин машинально протянул руку, чтобы поймать блестящую безделушку. Колечко, отскочив от ботинка Лютика, пролетело по красивой дуге, просочилось холодом сквозь растопыренные пальцы; дрогнув с ударом сердца, внезапно увеличилось в диаметре – тут же съёжилось и плотно обхватило запястье Эдвина.

Второе колечко лишь на пару секунд (на шесть) отстало. Проделав такой же путь, оно запрыгнуло и комфортно обосновалось на запястье стоявшей рядом Люси Бейкер.

***

– Жили они долго и счастливо и умерли в один день.

– Что, так и называется?

– Так и называется.

Лютик клялся, что «красивые серебряные штучки» пришли ему по почте. В толстом конверте не было ни записки, ни обратного адреса – только вырванная из старой книги страница (которую уже конфисковал какой-то шустрый работник из Скотленд-Ярда) о свадебном обряде с самой красивой девушкой и обручальные кольца. Так он подумал. О том, что девушка должна быть человеческой, Лютик также догадался сам, ведь среди соплеменниц он «самых красивых» не обнаружил.

Допрос продолжался ещё сорок минут. После полиции на место «преступления» прибыл начальник Отдела Интеграции и Урегулирования, Гарри Обращайтесь-Ко-Мне-«Сэр» Хиггинс. Человек, у которого двойные согласные имени и фамилии гармонично сочетались с двойным подбородком. В горах, откуда прибыл Лютик, мистер Хиггинс бы не выжил: он всё время кричал. При этом дёргался его правый глаз и раздувалась на лбу вена… любопытно, сотрудники делали ставки на то, что лопнет первым?

Начальнику отдела не понравилось, как был интегрирован гость из северного Девона и урегулировано происшествие. Сперва он грозил увольнением, а после сжалился и устранил двух нерадивых сотрудников до выяснения обстоятельств. «Не забывайте, что у вас испытательный срок, мисс Бейкер! А вы, мистер кхм… если бы не королевская квота на обязательный процент вас на государственной службе, я бы…»

Так Гарри Хиггинс двумя фразами продемонстрировал своё отношение к женщинам и существам, подлежащим регистрации. Фейри не обиделся, не в его это было природе (в его природе было мстить, но об этом Эдвин предпочёл сейчас не думать).

А вот Люси Бейкер точно воображаемый металлический стержень проглотила. Вместе с удостоверением, которое она так ловко совала всем под нос, она утратила изрядную долю самоуверенности. Как же! После такой выволочки от шефа её карьера – а, следовательно, и жизнь – разрушена. Люси не стала спорить, когда Эдвин предложил поехать к нему. Да у неё и выбора-то не было. Фрэнсис плюхнулся рядом на заднее сиденье «Малютки Остин» и изъявил желание сопровождать.

Обратная дорога прошла в грозовом молчании. И только в гостиной Эдвина, когда бой часов и посветлевшее небо за окном возвестили начало нового дня, беседа продолжилась. Гостья отказалась от кофе, чая и дивана. Даже не пожелав снять узкие туфли-лодочки, она с идеально ровной спиной присела на краешек самого твёрдого стула. Зато гость развалился в кресле, забросив ноги на подлокотник, и попросил стакан односолодового – естественно, ирландского, а не «того шотландского, крепкого и сурового, как промёрзшие под килтом ягодицы горца» – виски со льдом. В семь тридцать пять утра… ну, а почему бы и нет.