Мэри Шелли – Франкенштейн. Подлинная история знаменитого пари (страница 102)
Поцелуй милого малютку и себя тоже – за меня. Люблю тебя нежно.
[P. S.] Я снял дом на три месяца за 40 цехинов – недорого, и дом очень хороший по здешним местам – это выйдет примерно 13 цехинов в месяц. Завтра пойду посмотреть обстановку; жди меня поэтому во вторник утром.
Воскресенье, вечер.
Боюсь, моя любимая, что не смогу приехать к тебе завтра вечером, хотя буду всячески стараться. Дель Россо512 я не видел и не увижу до вечера. Джексона видел, он будет сегодня вечером пить с нами чай и принесет «Конститюсьонель».
Ты, должно быть, уже читала газеты, но я думаю, что последних и наиболее важных известий там нет. Из частных писем от негоциантов наверняка известно, что в Париже – большое восстание513, и во вчерашних вечерних сообщениях говорится, что народ продолжает осаждать Тюильри.
В Неаполе конституционная партия заявила австрийскому послу, что, если император объявит им войну, они прежде всего умертвят всех членов королевской семьи. Необходимая и совершенно справедливая мера при таком неравенстве борющихся сил и дел, за которые идет борьба. Было бы отлично повсюду сделать королей заложниками свободы!
Что станет с Гисборнами514 и англичанами в Париже? И скоро ли Священный Огонь перекинется на Англию, а быть может, и Италию? А если от солнечной системы обратиться к песчинкам – что станется с нами?
Поцелуй за меня малютку и себя самое. Мне немного получше – хотя бок еще немножко дает себя знать.
P. S. Прилагаю письмо от Пикока, единственное, какое было на почтамте в Ливорно.
Дорогой лорд Байрон!
Я не имею никакого понятия о содержании писем, которые Вам посылала Клер, и лишь очень приблизительное – о предмете Вашей переписки с ней вообще. Одно или два ее письма я, правда, видел, но уже давно: так как я нашел их крайне ребячливыми и нелепыми, я попросил ее не посылать их, а она позднее сказала, что вместо них написала и послала другие; не могу сказать, были ли Вам посланы те, что я видел. – Но я удивляюсь, что они Вас раздражают, хотя весьма вероятно, что они способны раздражать. Вы сознаете, что выполняете свой долг по отношению к Аллегре, и свой отказ отпустить ее к Клер так далеко считаете также своим долгом. Что Клер хочет ее видеть, – естественно. Что, не добившись этого, она раздосадована, а досада диктует ей нелепые письма, – тоже в порядке вещей. Но она, бедняжка, очень несчастна и хворает, и к ней надо проявлять всю возможную снисходительность. Слабые и глупые в этом отношении подобны королям; они не могут быть неправы.
Надеюсь, что я достаточно убедительно объяснил, отчего я не хотел бы быть передатчиком ее желаний и чувств к Вам; разумеется, я всегда с радостью передам ей Ваши. Но сейчас, по-моему, Вам не о чем беспокоиться, и следует лишь позаботиться, чтобы она регулярно имела известия о здоровье Аллегры и пр. Вы можете писать мне или поручить Вашему секретарю писать ей (раз не хотите писать сами), словом, делать это, как Вам будет удобно. Я, конечно, буду рад Вашим письмам на любую тему.
Галиньяни сообщает515, что 17 августа Вы прибыли в Лондон и тотчас же поехали к королеве с депешами из Италии. Если полученное мной письмо писано Вашим призраком, он же получит и настоящий ответ. Принимаете ли Вы участие в многознаменательных пустяках, которые самое могучее в мире собрание516 сейчас обсуждает с такой смешной медлительностью? А если министры потерпят неудачу, станете ли Вы по крайней мере претендовать на какую-то часть власти, которую они утратят? Их преемники, я надеюсь, – а если среди них будете Вы, то уверен, – употребят эту власть для иных целей, чем они. Что касается меня, я остаюсь пока в Италии. Раз Вы действительно едете в Англию, а Аллегру оставите в Италии, мне кажется, лучше позволить Клер, если она пожелает, в Вашем отсутствии видеться с Аллегрой. Тех помех, которые есть теперь, тогда уже не будет; и такая уступка устранит все дальнейшие споры на эту тему. Люди сильно желают только того, в чем им отказывают или препятствуют. К тому же Вы покажете себя выше всех обидных слов, какие она могла Вам написать, – а ведь так оно, конечно, и есть.
Я был бы очень рад письму от Вас и известиям о новых песнях «Дон Жуана» или чего-либо другого. Последнее время Вы нас этим не баловали. Миссис Шелли присоединяется к моим лучшим пожеланиям, а я, дорогой лорд Байрон, остаюсь искренне Вашим
P. S. Если бы я поехал в Левант и Грецию, могли ли Вы быть мне чем-нибудь полезны? Если да, то Вы весьма меня обяжете.
Милая Клер!
На днях я нацарапал тебе несколько слов, только чтобы показать, что я тебя не забыл; так как к письму была приписка от Мэри, я ничего не написал там из того, что хотел. Миссис Мейсон только что передала мне твое письмо, привезенное супругами Тантини517. Вчера вечером я у них был и с грустью услышал подтверждение твоего письма. Они говорят, что ты выглядишь очень печальной и унылой, но приписывают это погоде. Тебе, должно быть, очень плохо, если это стало заметно даже им. Бодрись, дорогая девочка, до нашей встречи в Пизе. Если б не миссис Мейсон, я сказал бы: возвращайся немедленно и откажись от плана, который так тебе не по душе, – но сейчас я считаю, что тебе следует потерпеть – хотя бы до приезда сюда. Впрочем, что бы ты ни решила, ты знаешь, где найдешь неизменно любящего друга, который так скучает в твоем отсутствии, что всегда будет рад твоему возвращению. К тому же я считаю, что в твоих же интересах соблюдать известные… Что до рекомендаций, я о них похлопочу. Сейчас я мало вижу м-с Мейсон, а ведь даже если и увижусь, привлечь ее внимание к интересующему нас предмету можно разве только обратившись с прямой просьбой, что в данном случае для меня затруднительно. Друзья Медвина еще не прибыли. Я почти уверен, что после их приезда сумею получить от него рекомендательные письма для тебя. Я еще не говорил с ним об этом, но знаю, что он сделает все от него зависящее.
На прошлой неделе у меня был сильный приступ моего недуга и возобновились спазмы. Утешаюсь мыслью, что очаг болезни находится в почках, и, следовательно, она не смертельна. Боли я готов терпеть; но нервная раздражительность, которую они после себя оставляют, – большое зло для меня; если бы я не боролся с нею непрерывно, а окружающие не старались мне это облегчить, она превратила бы мою жизнь в сплошную пытку. – Сейчас мне гораздо легче. Помогают веселые беседы Медвина, но что это в сравнении с твоими милыми утешениями, моя Клер.
Мы переехали в квартиру на Лунг-Арно, достаточно удобную; она стоит 13 цехинов в месяц. Она находится рядом с тем мраморным дворцом, называется Палаццо Галлетти и состоит из отличного mezzanino и двух комнат на четвертом этаже; все они выходят на юг; есть два камина. Верхние комнаты – в одной из которых живет Медвин, а в другой я устроил себе кабинет (поздравь меня с уединением) – очень хороши; нынешний день я посвящу разбору книг и разложу бумаги, чтобы были под рукой. У Мэри отличная комната внизу, и для малютки тоже достаточно места. Надеюсь, пизанская вода принесет мне облегчение, если болезнь моя – именно то, что предполагают.
В последнее время я ничего не читаю и не пишу, занят своими болями и Медвином, который очень интересно рассказывает о внутренних областях Индии. Говорили мы с ним также о планах одного из его друзей, человека очень богатого, который приедет в Ливорно весной и хочет посетить Грецию, Сирию и Египет на собственном корабле. Этот человек восхищается моими стихами и больше всего хотел бы, чтобы я его сопровождал. Насколько это осуществимо при моих денежных ресурсах, я еще не знаю. Знаю только, что если бы осуществилось, то доставило бы мне огромное удовольствие, которое от твоего присутствия удвоилось бы, а без тебя – уменьшилось вдвое. Все это со временем выяснится и решится, а пока запомни, что я говорю, и не упоминай об этом в письмах к Мэри.
Гисборны в деле с паровой яхтой поступают как нельзя хуже518. Мистер Гисборн намерен сам использовать машину для раздувания мехов при литье чугуна – это придумано, чтобы нас обмануть. Генри недавно приезжал в Баньи; у нас был долгий и очень решительный разговор, и я заявил, что если яхтой займется мистер Гисборн, то я категорически отказываюсь принимать участие в этом деле и ограничусь только тем, что получу деньги, которые они найдут возможным мне выплатить после продажи материалов. Я сказал также, что, если он изберет именно этот путь (т. е. передаст дело мистеру Гисборну), я оповещу своих друзей о том, как гнусно обошлись со мною он и его семья. Из разговора выяснилось, что для достройки судна нужны 400 крон, что эта сумма будет выручена от продажи материалов и немедленно употреблена именно на это. Таким образом, у меня есть надежда, что работы будут завершены – раз они сами будут заинтересованы, а я заявил о своей решимости не давать больше денег; конечно, я завишу от продажи материалов; если мистер Гисборн снова сумеет как-нибудь ей помешать, вся прибыль будет поглощена долгами. Впрочем, от продажи мне причиталось бы очень мало, а в другом случае мне, может быть, вернут все: Гисборны совершенно бесчестные люди. Это вообще самые противные животные, с какими я когда-нибудь встречался. – Они не приходят к Мэри, как обещали, но, если придут, я уйду из дома, чтобы не надо было их принимать. Я укроюсь у миссис Мейсон.