Мери Сейбл – Избранница теней (страница 13)

– Соболезную, сын мой. Мы надеялись, что в этот раз все пройдет благополучно. Сегодня я узнала, что она больше не сможет выносить дитя. В связи с этим я бы хотела с тобой обсудить проблемы, которые скоро обрушатся на нас, как град с неба.

Луи замер, не дойдя до матери. Его лицо исказили боль и злость.

– О чем ты говоришь, мама? Мы даже не оплакали нашего ребенка, твоего внука! – Луи был вне себя от ярости. – Когда ты стала такой черствой? За что так ненавидишь мою жену?

– С чего ты взял, что я ее ненавижу? Разве я сделала ей что-то плохое? Я растила ее как собственную дочь, тебе не кажется? Луи, для меня на первом месте всегда будешь ты, мой единственный сын. И как мать, я должна думать о будущем нашего рода!

– Что ты хочешь этим сказать? – возмутился он, нервно скрестив руки на груди.

– Боюсь, мы должны найти тебе другую жену, – со вздохом ответила Маргарита.

– Ты с ума сошла? Я понимаю, что мои чувства к ней волнуют тебя меньше всего, но не забывай о том, кто она. Хочешь возвращения вражды? Поверь, если я соглашусь жениться на другой, то война придет быстрее, чем я вступлю в новый брак! Это же оскорбление всего рода Фонтегорн! Позволь нам жить в этом спокойном впервые за сотни лет мире. – Луи еще никогда не разговаривал с матерью так вызывающе. Он готов был отстаивать Лотту ценой собственной жизни.

Маргарита с самого начала знала, как пройдет этот разговор. Но все равно должна была достучаться до сына ради будущего Медеуса.

– Рано или поздно война придет в любом случае. Если Лотта вообще выживет после этих родов. Ее отец не простит нам ни ее кончину, ни расторжения брака. Конечно, если ты женишься на другой, это только ускорит процесс приближения войны, но у тебя появятся наследники, понимаешь? Без них мы просто вымрем, наше имя умрет, и кому тогда будет принадлежать Медеус и все его территории? Через тридцать-сорок лет вас может уже не стать, мы все не бессмертные. Без ваших общих наследников союз между королевствами ничего не будет значить. На трон после твоей смерти кто-то должен сесть. И я желаю, чтобы следующий король носил фамилию Фриель! – Она со всей силы ударила рукой по столу. – Или ты хочешь завещать трон будущим наследникам блудного принца Элрога, Эрика? Боюсь, Джоан повезло оказаться на том свете, иначе стала бы его женой, – с презрением произнесла Маргарита.

– Как ты смеешь говорить о моей сестре в таком тоне? А принц! Будь осторожна в словах, мама, нас могут подслушать. Ты говоришь так открыто и громко, что в Элрог даже письмо отправлять не придется. Я сам решу, что мне делать со своей женой, но ты не дождешься расторжения брака! – прорычал Луи, а затем развернулся и подошел к двери. – Кстати, забыл сказать, на днях к Шарлотте прилетел голубь. Ее брат собрался жениться в следующем году. На одной из дочерей какого-то лорда. Так что впредь не упоминай Эрика и его прошлую распутную жизнь.

– Перестань возиться с Шарлоттой, Луи. Лучше прочитай хоть одно письмо, адресованное тебе. Ты король, в конце концов. – Маргарита резко встала, отчего стул с грохотом опрокинулся на пол.

– У меня есть советник, и я ему доверяю. Вам вдвоем удается править лучше, чем мне. Вы же сами всегда оберегали меня от взрослых хлопот. – Поджав губы, он вышел из кабинета и захлопнул за собой дверь.

После его ухода Маргарита долго сидела, не в силах справиться с яростью. Она дважды постучала костяшками пальцев по столу, и из-за тяжелой темно-синей занавеси вышел лорд Ларден. За прошедшие годы он еще больше раздался, а жиденькие волосы на затылке поседели. Его круглое лицо поблескивало на свету, как и залысина, покрытая темно-коричневыми пятнами. Он внимательно осмотрел комнату, словно ища присутствующих, а затем озадаченно глянул на Маргариту, которая в печали становилась только краше. Ей все же удалось оправиться после утраты маленькой дочери. Годы совсем не испортили ее – напротив, сделали одной из самых привлекательных женщин в Медеусе. Густые темные волосы даже не тронула седина. Добавилось несколько морщинок на лице, но в остальном кожа была безупречной. А ее фигуре могла позавидовать любая юная дева. Ее щеки налились румянцем, а губы раскраснелись от нервных покусываний.

Когда лорд Ларден остановил на ней взгляд голубых глаз, его сердце забилось чаще. Перед ним сидела благородная дама, которую он так сильно любил, но ее сердце словно было сделано изо льда. Она никогда не подпускала его к себе. После смерти Жана у Бастьена закралась надежда, что лед вскоре растопится, но мысли Маргариты были заняты лишь сыном.

– Что мне с ним делать? Он ставит под угрозу весь наш род, а я не могу это так просто оставить. Я люблю эту девушку, но она не может подарить наследников. Это сильный удар по нашей чести. Вот уже восемьсот лет Фриели правят Медеусом – наравне с нами только Фонтегорны в Элроге. Но я не желаю смены власти, как это случалось в истории других трех королевств. Слишком много пролитой крови ради какого-то трона.

– Боюсь, если ваш сын не расторгнет брак, придется просить об этом Шарлотту. Тогда все пройдет мирно и безболезненно. Другого выхода нет, если хотите защитить интересы вашего рода. Она умная девушка, думаю, должна понимать важность наследников для нашего короля и всего остального народа. Пусть по возращении домой она убедит отца, что мы относились к ней как к собственной дочери.

– Она любит Луи, Ларден. Они оба любят друг друга и не пойдут на это, поэтому нам нужно придумать другой план. Я долго думала, – произнесла Маргарита, слегка растягивая слова. – Если они не согласятся на развод, значит, Шарлотта должна согласиться принять ребенка от другой женщины. Но гораздо сложнее заставить Луи заделать его. Мой сын идеальный муж, как и его отец.

– Постараюсь подобрать подходящую особу, моя королева, но уговорить их на это не в моих силах. – Лардена не удивило предложение Маргариты; он и сам давно помышлял об этом. Однако это было опасное преступление и предательство. Бастард на троне грозил еще большим скандалом.

– В вашей верности я не сомневаюсь. Я лично поговорю с Шарлоттой, ей придется смириться. Вы свободны, можете приступать к делу. Найдите ту, кого никто не хватится. После рождения ребенка она унесет этот секрет с собой в могилу. – Маргарита почувствовала горечь во рту от своих же собственных слов.

Спустя три месяца Шарлотта оправилась и даже стала выходить на прогулки в сад, чтобы подышать чистым воздухом. Она по-прежнему носила черные одеяния и вуаль, соблюдая траур, что губил ее изнутри. В этот день она приказала служанкам просто расчесать ее светлые волнистые волосы и оставить распущенными. По дороге к саду Шарлотта чувствовала на себе возмущенные взгляды благородных дам и лордов. В Медеусе женщины знатных кровей никогда не ходили с распущенными волосами, потому что это считалось неприличным, но после всего пережитого Шарлотте не было дела до устоев теперь уже ее королевства. Кроме того, в ее родном крае все выглядели так, как сами того пожелают. Ее мама всегда гордилась тем, что дочери достались ее прекрасные белокурые волосы, а от отца – синие, как драгоценные лакрины, глаза.

Шарлотта тосковала по дому. Она хотела бы покинуть Медеус, но верность Луи всегда останавливала ее. Ради любимого она готова была пойти на что угодно, но сейчас, казалось, лишь губит жизнь молодого короля. Еще больше она боялась причинить ему боль, если уйдет, как того хотела его родная мать. Шарлотта не испытывала ненависти к Маргарите, прекрасно понимала, почему она хочет избавиться от нее. По крайней мере, Маргарита всегда была честна по отношению к ней и здраво оценивала ситуацию в королевстве. Но Шарлотта уже сделала все, что было в ее силах.

Находившийся позади замка сад всегда словно притягивал ее. Высокие цветущие деревья, высаженные в несколько рядов полукругом, летом прятали ее от знойной жары. В центре сада расстилалась безупречная лужайка, на которой ее любимый муж часто упражнялся на мечах. Когда Луи забирали на срочные собрания, она предпочитала проводить время в одиночестве именно здесь, устроившись прямо на траве и прислонившись к толстому стволу дерева. Она читала книги, которые ей привозили из прежнего дома, – в Элроге все-таки были лучшие произведения.

Тем не менее в этот ясный день она отправилась к усыпальнице, притаившейся за деревьями, чтобы оставить цветы для своих детей. Их прах хоронили в сосудах, как и всех из рода Фриель, но после последних родов ей было слишком больно появляться там.

Усыпальница была построена из серого камня, и из нее всегда веяло прохладой. Шарлотте казалось, что самыми холодными были плиты, под которыми покоился прах ее детей. Весь пол был заполнен сотней маленьких плит размером чуть больше лошадиной подковы, на которых были высечены имена предыдущих правителей, их жен и детей. В день захоронения каменщики вырезали плиту, в землю под ней помещался небольшой сосуд с прахом, а затем плиту с уже выгравированными именами запечатывали обратно.

Впервые Шарлотта захотела узнать, чьим именем начиналась первая плита. Она никогда не интересовалась историей Медеуса, как и ее муж, и слышала о первых Фриелях только из уст скучных лордов. Шарлотта с детства помнила историю Элрога – даже сейчас любила читать о ней – и поэтому почувствовала угрызения совести из-за того, что не уделяла должного внимания истории Медеуса, ее нового дома.