Мэри Робинетт Коваль – Оттенки молока и меда (страница 4)
– Ох, да она почти не оставляет нам времени на то, чтобы заказать у портного новые платья!
Джейн украдкой взглянула на отца. Она уже давненько приглядела рулон сизого шелка в галантерейном магазине мадам Больё, но сэр Чарльз всегда отличался рачительностью, когда дело касалось денег. Однако, посмотрев на радующуюся Мелоди, отец смягчился:
– Что ж, я хочу, чтобы мои девочки выглядели ничуть не хуже, чем юная мисс Фитцкэмерон.
– Чарльз, не глупи. – Миссис Эллсворт отложила письмо и укоризненно воззрилась на супруга. – Все знают, что эта мисс Фитцкэмерон пользуется чарами для улучшения внешности, хотя с таким приданым, как у нее, внешность не имеет особого значения.
– В самом деле? – Как и большинство мужчин, мистер Эллсворт зачастую в упор не замечал заломов на эфирной материи. Джейн полагала, что это скорее от недостатка обучения, нежели от отсутствия талантов, потому как на охоте папенька вполне мог сотворить простенькие согревающие чары.
– Да, – ответила миссис Эллсворт. – Милостивые небеса, да ты разве не помнишь, как у нее зубы торчали – точь-в-точь как у лошади!
– Ах да, было дело. Но мне казалось, что она попросту повзрослела.
– Ай, да если бы она не пользовалась чарами, то не падала бы постоянно в обмороки! – усмехнулась Мелоди. – Можете понаблюдать за ней на балу – она наверняка упадет в один прекрасный момент. А когда придет в себя, то тут же прикроет рот рукой и будет держать ее так, пока не вернет чары на место.
– А как же ее матушка допускает подобное? – спросил сэр Чарльз.
– Мне кажется, – подала голос Джейн, откладывая кисточку, – что ее мать смотрит на это сквозь пальцы в надежде, что таким образом ее дочь сумеет заполучить более выгодную партию.
– Я надеюсь, вы обе подобным не занимаетесь?
Джейн снова взяла кисточку в руки, с горечью осознавая, что отец смотрит сейчас не на Мелоди, а на нее.
– Полагаю, по мне вполне заметно, что я не занимаюсь ничем подобным.
С этими словами она обмакнула кисточку в краску того синего оттенка, который, как она надеялась, помог бы передать синеву вчерашнего неба.
– Конечно же, как я мог об этом подумать… – проговорил сэр Чарльз, кое-как пытаясь загладить свою оплошность. – Обе моих дочери слишком умны, чтобы заниматься подобной чушью.
– Умны. – Джейн провела кистью по влажному листу, позволяя краске пойти разводами. – Да. Мы умные девочки, правда же, Мелоди?.. – Слова отца задели ее так сильно, что она не удержалась от шпильки по поводу вчерашней сестрицыной вспышки, однако, заметив, как побледнела Мелоди, тут же пожалела о вырвавшихся словах и постаралась придать им другой смысл: – …и потому нам достанет ума, чтобы найти убедительные аргументы в пользу новых платьев для грядущего бала.
– Ох да, Чарльз, им непременно нужны новые платья. – Миссис Эллсворт постучала по столу так, будто могла тем самым вызвать портниху немедленно.
Достопочтенный сэр расхохотался; его живот, обтянутый жилетом, заходил ходуном, и напряжение, повисшее было в гостиной, рассеялось.
– Новые платья и какую-нибудь новую штучку для твоих волос. – Он поводил рукой над собственной лысеющей макушкой. – Или что там нынче носят юные леди, чтобы выглядеть привлекательно?
– Давайте отправимся прямо сейчас? – Мелоди танцевала на ковре так, словно уже была на балу и танцевала котильон с мистером Дюнкерком.
Джейн покачала головой, отгоняя эту картинку, и снова сосредоточилась на акварели. В самом деле, совершенно не стоит испытывать такую мелочную зависть к Мелоди. Джейн прекрасно понимала, что уже миновала тот возраст, когда юность еще обеспечивала ей какую-никакую привлекательность. Она смирилась со своей участью старой девы – есть, в конце концов, и менее достойные способы провести зрелые годы, нежели забота о собственных родителях. Так что оставалось лишь надеяться на то, что Мелоди счастливо выйдет замуж, – можно сказать, собственное благополучие Джейн в каком-то смысле зависело от того, насколько сестра будет счастлива в браке. Ведь если она станет женой человека достойного, тот после смерти ее родителей наверняка пригреет ее незамужнюю сестру под крышей своего дома. Тогда Джейн получит замечательную возможность помочь Мелоди с воспитанием детей и не придется беспокоиться о том, где бы найти гувернантку. Подобный исход казался Джейн самым лучшим – и, честно говоря, единственным для нее возможным.
Ополоснув кисточку в стаканчике с водой, дожидавшемся на боковом столике, Джейн улыбнулась сестре:
– Мне бы тоже хотелось пойти. Я уже давненько приглядела отрез шелка у мадам Больё.
– В таком случае ступай и распорядись насчет экипажа. – Сэр Чарльз поудобнее устроился в кресле, и в его голосе слышалось столько отцовской любви, что Джейн стало тепло.
Мелоди бросилась к креслу и, обхватив сэра Чарльза руками за шею, чмокнула в лысинку на макушке.
– Спасибо,
Джейн поднялась с места с куда большим достоинством и перед тем, как уйти следом, разложила аккуратнее нарисованные акварели. Обернувшись, она заметила, что отец смотрит на нее с какой-то странной нежностью. Затем он протянул руку, и Джейн подошла ближе и сжала его пальцы, гадая, что стало причиной этого ласкового взгляда.
– Джейн, побалуешь старика немножко?
– Конечно,
– Мне бы хотелось увидеть на тебе что-нибудь с розами. – Он сжал ее руку. – Сделаешь это для меня?
Вожделенный сизый шелк тут же вылетел у Джейн из головы. Разве она могла отказать отцу в такой простой просьбе?
– Я поговорю с мадам Больё. Наверняка у нее найдется именно то, что нужно.
Розы… Что его вообще навело на подобную мысль?
Всякий раз, выезжая в Дорчестер, Джейн почти сразу уже уставала от суеты, от повозок и толп людей, спешащих по своим делам. Она всякий раз задумывалась о том, куда они все так торопятся и какие такие важные дела выгнали их из домов.
Сначала ей на глаза попались двое мальчишек, доставлявших кому-то закупленные товары: у одного в руках была коробка из бакалейной лавки, полная салата, репы и ранней клубники, а второй, видимо, нес какую-то заморозку и на ходу сплетал чары, чтобы ящик не размораживался.
Затем Джейн заметила молоденькую девушку, а рядом с ней – молодого человека в капитанской форме: то ли это ее брат вернулся из плавания, то ли некий ухажер добивался взаимности. К слову говоря, молодых людей в форме в городе встречалось в достатке – их медали и эполеты сверкали, добавляя улицам живости. Джейн окинула взглядом толпу, проверяя, не окажется ли среди этих юношей Генри Ливингстона, и если да, то сумеет ли она узнать его. Вполне возможно, он и был тем молодым капитаном, что сопровождал ту девицу, – волосы у него были достаточно темными.
Экипаж остановился возле галантерейного магазина мадам Больё, и Джейн вышла вместе с сестрой и матерью: несмотря на то, что миссис Эллсворт не требовалось новое платье, она умудрилась убедить супруга в том, что в интересах семьи заказать одно и для нее тоже. В конце концов, заявила она, разве соседи не сочтут поношенность имеющихся платьев показателем семейного дохода? А если кто-то заподозрит, что доход семьи Эллсворт ниже, чем он есть на самом деле, то это скверно скажется на брачных перспективах дочерей. На этом месте Джейн едва не отказалась от поездки, понимая, что ее собственное платье лишь на некоторое время прикроет тот факт, что ей уготован жребий старой девы, но, как бы там ни было, в душе она по-прежнему оставалась девочкой, любящей красивые вещи.
Заведение мадам Больё оказалось наводнено девицами – из их болтовни стало ясно, что леди Фитцкэмерон пригласила девушек подходящего возраста со всей округи.
Желая исполнить данное отцу обещание, Джейн оглядела рулоны ткани в поисках чего-нибудь с розами, но нашла только один, показавшийся ей слишком ярким для ее внешности. Розовый узор в желтых и персиковых тонах лишь подчеркнет землистый цвет ее лица…
Мать и сестра успели переговорить с портнихой и выйти прочь из переполненного посетительницами магазина, а Джейн, так и не сумев представить себя в платье с желтыми розами, продолжала разглядывать ткани в надежде отыскать что-нибудь подходящее.
Когда она уже отчаялась достаточно, чтобы согласиться на желтый, портниха наконец подошла к ней:
– Благодарю за терпеливое ожидание, мисс Эллсворт. Чем я могу вам помочь?
Джейн со вздохом указала пальцем на желтый рулон.
– Мой отец очень просил, чтобы я надела платье с розами. Отдаю себя на вашу милость, потому как это – единственная ткань с розами, но, боюсь, для нее я не вышла цветом лица.
Мадам Больё отошла на шаг назад и прищурилась, как будто снимала мерки не только с фигуры Джейн, но и с ее души.
– Ткань с узором действительно не подойдет, но розы можно выполнить и другим способом.
Она провела Джейн через весь магазин туда, где лежал рулон нежно-розовой ткани. Забрав ее с полки, мадам Больё присовокупила к нему тот сизо-серый шелк, который так нравился Джейн. Затем положила рядом, проверяя, как они смотрятся вместе, и удовлетворенно кивнула.
– Как-то так, я полагаю, – обернулась она к Джейн.