Мэри Робинетт Коваль – Оттенки молока и меда (страница 3)
Джейн прикрыла глаза. Бедняжка Мелоди. Вот о чем она сейчас подумала? То, что она застала старшую сестру наедине с мужчиной, к которому явственно питала симпатию, наверняка показалось ей жестокой издевкой.
Открыв глаза, Джейн увидела, как мистер Дюнкерк, отставив стакан, приветствует вошедшего сэра Чарльза.
– Думаю, мне стоит убедиться, что с Мелоди все в порядке, – проговорила Джейн, ища повод уйти.
– Надеюсь, с ней не случилось ничего страшного, – заметил мистер Дюнкерк, а сэр Чарльз хмыкнул и пробормотал что-то насчет того, что Мелоди подвернула лодыжку во время прогулки, на что мистер Дюнкерк заметил:
– Что ж, тогда не буду вам мешать заниматься ее травмой. – Он уже собрался уходить, но, остановившись у самой двери, оглянулся и добавил: – Могу я навестить вас еще?
– Конечно! – просиял мистер Эллсворт. – Заходите в любое время!
– В таком случае скоро увидимся. – Мистер Дюнкерк вежливо поклонился. – Ваша дочь – украшение вашего дома, сэр.
Когда входная дверь за гостем закрылась, мистер Эллсворт добавил:
– Что ж, похоже, Мелоди вовсе не стоило так волноваться. «Украшение», надо же.
– Безусловно, – улыбнулась Джейн.
Все еще светясь от похвалы, услышанной от мистера Дюнкерка, Джейн поднялась наверх и постучала в дверь комнаты Мелоди. Казалось бы, всего пара слов, ничего более – но это был первый раз, когда мистер Дюнкерк обратил на Джейн особое внимание. Обычно в ее обществе он был сама любезность, однако симпатия Джейн к этому человеку зиждилась больше на том, как он обращался с другими, нежели на уважении к ней лично.
Наклонившись поближе, Джейн прислушалась к тому, что происходит за дверью.
– Мелоди?..
– Уходи.
Джейн вздохнула.
– Дорогая, впусти меня.
Ответа не последовало. Джейн подождала некоторое время, разглядывая узор древесины и потертые края дверной панели, сгладившиеся от времени.
– Мелоди?..
Послышался шорох ткани, затем щелчок ключа, поворачивающегося в замке. Джейн открыла дверь, успев заметить, как сестрица неуклюже бросилась обратно на кровать – царивший на ней беспорядок явственно подсказывал, как Мелоди провела все то время, пока мистер Дюнкерк находился в их доме. Золотые локоны Мелоди рассыпались по кровати затейливым кружевом, а на ресницах, как крохотные бриллианты, поблескивали слезинки.
Джейн закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, разглядывая эту картину.
– Мистер Дюнкерк передал искренние извинения за свое опоздание.
Мелоди тут же подскочила, заливаясь румянцем.
– Он все еще здесь?
– Нет.
Мелоди застонала, закрыв лицо руками, и вытянулась на кровати.
– Теперь он будет думать, что я не только истеричная, но еще и неуклюжая.
– Уверена, что он ни о чем таком не думает. – Джейн вытерла сестре лоб, пылающий после пережитого потрясения. Запустив пальцы в эфир, она сотворила легкий ветерок, чтобы сестра немного охладилась.
Мелоди убрала руки от лица и, не открывая глаз, подставила его магическому ветерку.
– Наверняка думает. Потому что в его присутствии я краснею и начинаю заикаться. Ай, только не говори мне, что сама этого не заметила! – Она подняла веки и укоризненно воззрилась на сестру.
– До сегодняшнего дня я не имела ни малейшего понятия о том, что ты питаешь к мистеру Дюнкерку какие-то чувства, кроме добрососедских. Сказать по правде, мне казалось, что ты относишься к нему не теплее, чем к какому-нибудь из наших дядюшек. – Джейн пригладила складки подола, молясь, чтобы ее собственные чувства не читались так же явно, как чувства младшей сестрицы. – А что сам мистер Дюнкерк – понял ли он сам твои чувства?
– Понял ли он мои чувства? – переспросила Мелоди, расхохотавшись. – Джейн, дорогая моя, мистер Дюнкерк – воплощение деликатности. Да, он тактичен, элегантен и сочетает в себе все лучшие мужские качества, но в то же время он слишком блюдет приличия, чтобы позволить себе хоть сколько-нибудь выйти за их рамки. Вот почему я возлагала столько надежд на его сегодняшний визит. Мне подумалось, что, может быть, он начал видеть во мне кого-то кроме «дочери соседа»… – Она снова страдальчески застонала и перевернулась на живот, уткнувшись лицом в сложенные руки. – О чем вы беседовали, пока я вела себя как дурочка?
– Да почти ни о чем. О музыке. Об искусстве. О чароплете, приглашенном леди Фитцкэмерон, – добавила Джейн, проверяя, как отреагирует Мелоди на упоминание мистера Винсента. Но, вопреки ожиданиям, услышала лишь очередные горестные завывания:
– Вот видишь! А я с ним на эти темы побеседовать не могу. Потому что я бесталанная. – Она запустила пальцы в волосы с таким отчаянием, что на мгновение Джейн забеспокоилась, не собирается ли Мелоди вырвать несколько прядей.
Сестрица так страдала, что Джейн решилась отдать ей то утешение, что приберегла для себя:
– Неправда. Можешь спросить папу о том, что сказал о тебе мистер Дюнкерк.
Мелоди тут же обернулась, и ее ярко-голубые глаза сверкнули:
– А что он сказал? Прошу, сестричка, не дразни меня.
– Он сказал: «Ваша дочь – истинное украшение вашего дома».
Лицо Мелоди озарилось было радостью, но та почти сразу же померкла:
– Готова поспорить, он имел в виду тебя.
– Я стояла там, Мелоди. С чего бы мистер Дюнкерк стал говорить обо мне так, будто меня рядом нет? – Проговорив эти слова вслух, Джейн и сама осознала, насколько была права. Она приняла слова мистера Дюнкерка на свой счет, хотя они никак не могли относиться к ней. О ком еще он мог так сказать, если не о Мелоди? Если бы высказанный им комплимент предназначался Джейн, то мистер Дюнкерк так и сказал бы: «Вы украшение дома вашего отца». А так не стоило и сомневаться, что он имел в виду Мелоди.
Цепочка рассуждений привела Джейн к такому разочарованию, что она принялась гладить Мелоди по волосам, чтобы хоть как-то скрыть его.
– Теперь ты мне веришь?
Мелоди села на кровати и заключила Джейн в объятия.
– Ох, спасибо, спасибо тебе, что рассказала!
– Не стоит благодарности. Даже одно слово утешения может унять большую боль. – Джейн обняла сестру в ответ, гадая, кто бы ей самой сказал хоть одно утешающее слово. И поспешила сменить тему, чтобы отогнать свою большую боль: – А теперь, пожалуй, мне стоит отругать тебя за то, что ты умолчала о чароплете, нанятом леди Фитцкэмерон.
Мелоди отстранилась – в ее широко распахнутых глазах плескался стыд.
– Ох, Джейн! Прости меня, прости! Когда мистер Дюнкерк сказал, что заглянет, у меня буквально все вылетело из головы. Хотя на самом деле здесь и рассказывать-то толком нечего…
– Ну хотя бы скажи, что он за человек.
– Ай, да он просто какой-то бирюк! За весь свой визит больше двух слов не сказал. Леди Фитцкэмерон утверждает, что он чудовищно умен, однако я не увидела ни малейшего тому подтверждения.
– К счастью, для того чтобы плести чары, дар красноречия не требуется. – Джейн вздохнула. – Хотела бы и я иметь возможность обучиться чароплетению так же хорошо, как и он.
Мелоди прислонилась к ней плечом и наморщила носик:
– Ну вот видишь! Меня ругаешь, а сама уже знаешь о нем больше моего.
– Я бы сказала, это потому, что ты слишком сильно отвлеклась на мистера Дюнкерка.
Мелоди покраснела – и этот румянец с головой выдал все те чувства, что кипели в ее сердце.
– Ох, Джейн, а разве мистер Дюнкерк не самый красивый, не самый достойный восхищения мужчина из всех тебе известных?
– Да. – Джейн крепко обняла сестру, чтобы та не увидела ее собственного лица. – Безусловно.
Глава 2. Голуби и розы
Когда после полдника все семейство Эллсворт устроилось в гостиной, горничная принесла на подносе дневную почту, вручив все письма сэру Чарльзу. Тот проглядел конверты и, фыркнув, передал один, весьма объемный, супруге.
Джейн старательно отводила взгляд, пока миссис Эллсворт изучала адрес отправителя, но краем глаза смогла разглядеть, что бумага плотная, а на задней стороне темнеет массивная восковая печать. Когда миссис Эллсворт потянулась за ножом для писем, чтобы вскрыть ее, Джейн сделала вид, что целиком увлечена рисованием очередной акварели.
– Фитцкэмероны устраивают бал! – Миссис Эллсворт едва не выронила ножик. Ее руки задрожали так, что приглашение затрепетало, как лист на осеннем ветру.
Несмотря на то что указанное семейство являлось ближайшими соседями Эллсвортов, леди Фитцкэмерон почти не появлялась в Бэнбри-мэнор с тех пор, как умер ее муж, предпочитая проводить время в Лондоне среди модной публики. Так что поместье Бэнбри не знало балов с тех самых пор, как Мелоди впервые вышла в свет.
Мелоди выронила бахрому, которую вязала, и с радостным криком бросилась через гостиную. Сэр Чарльз покачал головой.
– Подозреваю, молодой Ливингстон уже прибыл?
Миссис Эллсворт не ответила, по-прежнему изучая письмо.