Мэри Робинетт Коваль – Чары в стекле (страница 5)
– Я об этом не знала. А вы давно знакомы с его высочеством?
– Мы происходили из одного круга еще с тех пор, когда наши родители сами были детьми, но познакомились как следует лишь несколько лет назад. – Леди Хартфорд взяла Джейн под локоть и повела по длинной галерее Синего зала. И, презрительно оглянувшись через плечо, добавила: – Прошу вас, не обращайте внимания на их болтовню. Они не в состоянии причинить серьезного вреда, но большая их часть слишком глупа, чтобы понимать, как обращаться с чем-то хоть сколько-нибудь серьезным. И столкнувшись с женщиной, которая в самом деле умеет что-то
Эти слова одновременно и приободрили Джейн, – значит, ей не показалось и ее
– Но ведь это вполне естественно, что они повели разговор о своих знакомых. Ведь завтра меня здесь уже не будет.
– Ох, а я вот как раз и отыскала вас сейчас, потому что завтра вас здесь не будет. Мимолетные удовольствия стоит ловить в тот момент, когда они пролетают рядом. А я просто восхищаюсь вашей работой. Хотелось бы мне уметь обращаться с чарами так же, как вы.
– Уверена, вам это вполне по силам. Это ведь всего лишь вопрос практики, как и с любым другим искусством.
Леди Хартфорд рассмеялась – ее веселый смех звенел как серебряный колокольчик, тут же напомнив Джейн о Мелоди, ее собственной младшей сестре.
– Это очень любезно с вашей стороны, моя дорогая, но я смею предположить, что вы попросту не представляете, как трудно чароплетение может даваться остальным, потому как вам-то оно дается с необычайной легкостью.
– Я вовсе не отрицаю, что оно дается трудно, – лишь высказываю замечание, что любой может преодолеть эти трудности, проявив усердие. Вы же сами видели за ужином, что мне пришлось исправлять собственную ошибку. – Джейн на секунду остановилась, подумав о том, не вернуться ли в бальную залу и не проверить ли пресловутый узелок еще раз. – Я и сама по-прежнему учусь этому искусству, и это требует немалых усилий.
– Видите, вы же сами тут же доказали мою правоту! Я не смогла даже толком разглядеть, что вы делали, хотя ваш супруг рассказал мне, в чем дело, когда вернулся на место. И я внимательно следила за вами и изо всех сил приглядывалась, но так и не увидела ни ошибки, ни того, как вы ее исправили. И лишь когда мистер Винсент хмыкнул, поняла, что вы все-таки что-то сделали.
Джейн вполне могла представить себе, как это выглядело.
– Я вовсе не хотела заставлять его покидать вас. От имени Винсента приношу вам извинения.
– Знаете, это еще одна черта, которую я нахожу в вас совершенно очаровательной: то, как вы зовете его по фамилии – как мужчина, не как женщина. Это так
Джейн подавила желание объяснить, что Винсент – это личное имя ее супруга, но все присутствующие сегодня вечером за ужином – за вычетом, пожалуй, разве что Скиффи и Принни, – знали его как «мистера Дэвида Винсента, чароплета», а не как «Винсента Гамильтона, третьего сына графа Вербери». Она задумалась было, насколько поднимется в глазах остальных дам, если они узнают, кто ее муж, но тут же отогнала эту мысль прочь как недостойную. Винсент ведь предлагал принять обратно родовое имя и вернуться на место, положенное ему по праву рождения, когда просил ее руки, но Джейн сама отказалась, потому что в этом случае ему пришлось бы бросить свое искусство.
А искусство было всей его жизнью – и ее собственной тоже.
– Гораздо проще звать его тем же именем, каким его называл наш наниматель, пока мы трудились над заказом, чтобы никто не гадал, кто такой Дэвид, так что постепенно у меня вошло в привычку звать мужа так. – Джейн остановилась и повернулась к спутнице: – Я могла бы научить вас основным техникам чароплетения, если пожелаете.
– Это очень, очень любезно с вашей стороны, но я не могу заниматься чароплетением.
– Право слово, вы оказываете медвежью услугу самой себе, будучи столь уверенной в неудаче еще до того, как хоть разок попробуете.
– Ох, я не совсем точно выразилась. Мой доктор посоветовал мне не заниматься чароплетением. – Леди Хартфорд коснулась рукой живота и тут же отняла ее, так быстро, что Джейн не была уверена, что этот жест ей не померещился. Но намек был ясен: леди Хартфорд находилась в положении. Конечно же, в таком состоянии она не могла заниматься чароплетением, не рискуя навредить будущему ребенку.
– Тогда давайте вернемся к этому разговору после того, как вы разрешитесь от вашего бремени.
– Буду очень рада попробовать.
– Поздравляю вас и вашего супруга.
Леди Хартфорд снова звонко рассмеялась.
– Сомневаюсь, что мой муж вообще об этом знает – и что обрадовался бы, узнав.
– Я… э… – Джейн запнулась, сообразив, что леди Хартфорд только что упомянула об отсутствии супруга. Да, за ужином его и впрямь не было. Зато это упоминание наложилось на смутные слухи, всплывшие откуда-то из глубин памяти: о том, что леди Хартфорд водила
– Я вас шокировала. – Это простое замечание заставило Джейн осознать, какой у нее стал напряженный вид.
– Простите мое удивление. Я почти не бываю в Лондоне, так что привыкла к более простому образу жизни.
– Не стоит об этом беспокоиться. Я уже давно перестала обижаться. Меня просто несколько удивляет, что джентльменам позволено совершать определенного рода подвиги и при этом продолжать слыть джентльменами, а леди вынуждена в полной мере отвечать за последствия этих подвигов.
Джейн не нашлась, что ответить. Дойдя до угла комнаты, они снова наткнулись на несколько группок женщин, о чем-то дружески беседовавших. И было крайне сложно не заметить презрительные взгляды, которые эти женщины кидали на Джейн, пока та направлялась дальше под руку с леди Хартфорд. И Джейн внезапно в полной мере осознала, насколько изменилось ее положение в обществе с тех пор, как она стала зарабатывать на хлеб ремеслом, раз единственной женщиной в этой компании, пожелавшей сказать ей больше пары слов, оказалась фаворитка принца-регента.
Эта мысль вызвала у Джейн тоску и растерянность. Леди Хартфорд, конечно, была само дружелюбие и слушала Джейн с искренним интересом… но все же, как же низко надо было пасть! Джейн понятия не имела, как быть и что сказать. Она не могла одобрять поведение леди Хартфорд, но в то же время ей не хотелось осуждать женщину, не причинившую ей никакого зла.
– Должно быть, вам приходится очень нелегко.
– Ну… не скажу, что все время. Принни очень милый и весьма ко мне добр. А все прочие… – продолжила она таким тоном, будто речь шла о стаде коров, – а все прочие любезничают со мной, чтобы ему угодить. Вернее, чтобы угодить в первую очередь самим себе, потому что, лишая меня своего общества, они лишают и себя возможности подобраться к нему, а ни у кого не достанет силы воли рисковать своими шансами во имя сохранения приличий. И еще, моя дорогая, хочу, чтобы вы понимали: я сама выбрала этот путь. Я не какая-то там жеманная дурочка, чтобы не понимать правила той игры, в которую впутываюсь.
От необходимости отвечать Джейн спасла дверь зала, распахнувшаяся в этот самый момент. В комнату вальяжно потянулись джентльмены, принеся с собой чисто мужские запахи сигар и бренди. Последнего кое-кто из них явно успел перебрать, судя по избыточно громкому смеху. Одним из таких людей был сам принц-регент, и его голос звучал громче остальных:
– …Говорю тебе, Винсент: я хочу, чтобы они все ахнули завтра, так что ты сделаешь это для меня. Да. Сделаешь. Вот прямо ты. Да. – Он приобнимал Винсента за шею так, будто они были лучшими друзьями, но Джейн видела, как напряглись желваки на лице ее супруга.
– Прошу меня извинить. – Она как можно деликатнее высвободила локоть из пальцев леди Хартфорд и торопливо направилась через зал к Винсенту. Его каштановые кудри были взъерошены аккурат так, как диктовала мода, – как будто их слегка растрепал ветер; многие мужчины пытались добиться такой укладки, но у Винсента она получалась сама собой: он то и дело запускал пальцы в волосы, теребил их, пока о чем-то раздумывал, так что они постоянно находились в беспорядке.
– Конечно, Принни. Я внесу все изменения еще до ночи.
Джейн остановилась рядом с ними:
– Какие изменения нам следует внести?
Принц-регент выпустил шею Винсента и, взяв Джейн за руку, поднес ее к губам и запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони.
– Вам ничего делать не нужно. Он и так вас загонял совсем.
– Не волнуйся, Джейн, это сущая мелочь. Я займусь ею немедленно.
– Ты славный малый, – заявил принц-регент и, по-прежнему сжимая руку Джейн, увлек ее прочь от супруга. – Он славный малый, ваш муж, и талантливый к тому же. Истинный талант!
Джейн ничего не могла сделать, кроме как позволить принцу утащить ее дальше, а Винсент отправился назад, в бальную залу, чтобы приступить к работе.
И даже несмотря на то, что принц-регент оказал ей большую честь, явственно продемонстрировав всем собравшимся, как высоко ее ценит, мысленно Джейн все равно была рядом с мужем. Бальная зала была их совместной работой, и потому она не могла смириться с тем, что Винсент будет вносить какие-то изменения, не обсудив их с ней. Должно быть, всему виной стала ее промашка с рыбами. И Винсент решил сделать все сам, чтобы в случае чего не опозориться. И впрямь, зачем ему советоваться с женой, когда его способностей было более чем достаточно для этой задачи?