Мэри Расселл – Птица малая (страница 76)
– Наверное, я была вчера потрясена в большей степени, чем мне казалось. – София покачала головой. – Пойдемте. Лучше поздно, чем никогда.
Они вернулись в катер и попытались связаться с Кашаном, однако эфир молчал.
– Связи нет, – разочарованным тоном сказала София. Настала одна из досадных пауз, вызванных расположением спутников планеты. – Всего четыре часа назад мы могли бы передать свой сигнал.
– Что ж, скоро вернемся домой, как восставшие из мертвых! – бодрым голосом произнес Марк и с интонацией заговорщика добавил: – Как знать, может, Отец-настоятель от радости не заметит, что мы разнесли вдребезги его любимый самолетик.
Отослав Марка обратно к его растениям, София начала интенсивную предстартовую проверку. Потенциальных опасностей насчитывалась сотня: гнезда зеленой мелочи в двигателях, клубки ричардниксонов в шасси, всякая подлая мелюзга, забившаяся внутрь электронных приборов. И наконец, в меру собственных возможностей убедившись в том, что катер способен летать, перешла в грузовой трюм и оттуда позвала Робишо:
– Я намереваюсь запустить двигатель, а потом взлететь, чтобы опробовать свои навыки. Хотите прокатиться или вам на сегодня уже достаточно переживаний?
– Пожалуй, предпочту остаться на земле и собирать образцы.
Если бы это сказал ей Сандос, она ответила бы ему: что, слабо? А Марку она улыбнулась:
– Вернусь через полчаса.
Он помог ей закрыть дверь в трюм, а затем отошел на опушку – подальше от реактивной струи. Повернувшись, он заметил Софию через окно кокпита: кривясь от боли, она застегивала стропы на своем таком же избитом, как и его собственное, теле. Она посмотрела на него, и, подняв соединенные руки над головой, он пожелал ей удачи. Она кивнула и начала предстартовый отсчет.
ТАКОГО ОПЫТНОГО БОЕВОГО ПИЛОТА, как Д. У. Ярброу, слова «пропал без вести» всегда повергали в откровенный и нескрываемый ужас. Самолеты, случалось, разбивались, и ты не знал, где и почему. Шансы бывали известны, но правда – никогда. И следующий твой ход всегда был связан с кошмарным риском. Что делать: посылать других летчиков на выручку с призрачной надеждой на спасение пилота или сразу признать вполне реальный прискорбный исход? В каждом случае приходилось платить собственную цену.
Д. У. не принадлежал к тем, кто стал бы хлестать себя узловатыми плетями сожалений и напрасных укоризн. Тем не менее он уже всем сердцем жалел о том, что поддался на уговоры и отпустил Софию и Марка. Надо было подождать, а потом слетать самому, почувствовав себя в состоянии сделать это.
Шли часы, от них не было ни слова, и Д. У. оставалось только утешаться самым вздорным из возможных утешений: дескать, вчера это показалось ему хорошим вариантом. В лучшем случае оставалось надеяться на то, что они разбились возле катера. Они могли выжить, они могли получить тяжелые травмы, не позволяющие идти. На поход к ним, живым или мертвым, по незнакомой местности требовалось не меньше недели. Удачного решения ситуации не существовало. Он понимал, что не успел достаточно поправиться для того, чтобы предпринять такой пеший поход. Вероятно, им потребуется помощь Энн, однако отправлять ее в такой путь он не хотел. Эмилио стал хорошим фельдшером, он крепок, но невелик ростом. Лучше послать Джимми, освоившего первую помощь почти так же хорошо, как Эмилио. Если Марк или София переживут те семь или восемь дней, которые потребуются для того, чтобы добраться до них, то, скорее всего, они переживут и еще один день без квалифицированной медицинской помощи. Итак, пойдут Джимми, человек рослый, и Джордж, человек крепкий, к тому же успешно пилотировавший катер во время последнего полета к астероиду. Hадо будет сказать, чтобы Джордж переправил уцелевших на «Стеллу Марис», оставил с ними Джимми и заправился топливом, после чего он мог перелететь в Кашан за Энн. Подобная схема лишит миссию свободы передвижения. Они смогут совершить только три полета, но другого варианта не оставалось.
Дрянь какая, подумал он. Если оба они тяжело ранены и на них нападет космическая болезнь, тогда в невесомости им будет хуже. Тяжело вздохнув, Д. У. уже собрался было обратиться к Энн за консультацией по поводу медицинских аспектов аварии, когда все они услышали удивительный раскат грома. Обычно в таких ситуациях, когда начиналась гроза, за громом начинался ровный стук капель по камням террас, и река внизу вскипала бурлением и шумом от прихлынувшей воды.
– Это катер, – сказал Эмилио.
Хорошо бы, первым делом подумал Д. У. И тут сердце его дрогнуло: Эмилио мог оказаться прав. Поднявшись на ноги, содрогаясь от холода, он вышел наружу.
– О Боже, – молился он, вглядываясь в небо. – Это же не катер. Прошу Тебя, скажи: это не катер.
Вслушавшись внимательнее, он с двойственным чувством узнал голос двигателя.
Все прочие со взволнованными и радостными криками окружили Д. У. Он последовал за ними наверх по скользким от дождя каменным дорожкам, Джимми прыжками взлетал на вершину, Джордж бежал следом за ним. И с замиранием сердца Д. У. внимал торжествующему голосу поднимавшегося впереди всех Эмилио, выкрикивавшего: «Ну я же говорил… я же говорил вам, маловеры…» и веселому говорку Энн, твердившей: «Вот, вот,
Когда Д. У. увидел катер, Джимми уже открыл грузовой люк и помогал Софии сойти вниз. Марк спустился на землю самостоятельно.
Даже издалека Д. У. видел почерневшие впадины глаз, опухшие лица и болезненную скованность, с которой двигались София и Марк. Ну почему они не подождали? Почему не запросили инструкций по радио? Он предупредил бы их! Потом, не желая винить других, Д. У. спросил себя о том, почему не сумел предвидеть этого. Он предполагал, что они или сразу вернутся назад, если посадочная полоса покажется им слишком опасной, или благополучно сядут. Измученный и больной, он даже не подумал о том, что София может прилететь назад в катере, если сверхлегкий самолетик разобьется.
Заметив его, София направилась к нему, оставив за спиной всех прочих, мокрое лицо ее, побледневшее от боли, которую она преодолевала, блестело, авария, по всей видимости, была жуткой. Как она прекрасна, подумал Д. У. И какую отвагу проявила, сделав то, что пришлось сделать. Логичная девушка София, отважная девушка София: сочетание ума и крепости духа. И Джордж тоже молодец. Как бесстрашно он вычерчивал бочки и петли, не подозревая, на какой тонкой веревочке висят их жизни. Не слабость наша, но сила подвела нас, размышлял Д. У., стараясь найти способ смягчить удар – для Софии, для Джорджа, для всех остальных.
– Вот, – сказала София, подходя к нему с широкой улыбкой, – вот мы и вернулись, как пророк Илия на огненной колеснице!
Он протянул руки и обнял ее, однако болезненное прикосновение к разбитому телу невольно заставило ее скривиться и тут же отодвинуться, после чего София начала описывать ему аварию, как пилот пилоту, сыпля слова с безумной быстротой человека, обманувшего саму смерть. Все остальные окружили их, внимая повествованию. Наконец, когда дождь начал утихать и когда София выговорилась, Д. У. заметил, что она по его внешнему виду догадалась о том, что дела их плохи.
– В чем дело? – спросила она. – Что случилось?
Он посмотрел на Джорджа, а потом на дочь, которую никогда не надеялся обрести.
Оставался самый малый шанс. Если она не гнала катер. Если бы сразу полетела в Кашан. Если бы дул попутный ветер. Если бы Бог был на их стороне.
– София, я виноват! Ответственность лежит целиком на мне. Я должен был предупредить тебя…
– Что? – Она встревожилась. – О чем предупредить?
– София, дорогая моя, – аккуратно проговорил он, когда тянуть с признанием было невозможно. – Сколько у тебя осталось горючего?
Наступило долгое молчание. А потом она прикрыла лицо руками и побледнела… даже под синяками. Д. У. привлек ее к себе, с такой любовью, с какой не любил еще ни одного человека. Остальные все поняли: улететь с Ракхата они более не могли.
Джимми первым пришел в себя.
– София, – проговорил он негромко, почти на ухо ей. – София, посмотрите на меня.
Отреагировав на спокойный тон, она подняла на него глаза, теперь опухшие не только от синяков. Сотрясаясь всем телом, глотая слезы, не оставляя объятий Д. У., она посмотрела в чистые голубые глаза, глубоко сидящие на лице, которое в лучшем случае можно было назвать невзрачным, обрамленным теперь комичными завитками мокрых рыжих волос.
– София, – проговорил Джимми полным уверенности голосом, спокойно глядя на нее. – У нас здесь есть все необходимое для жизни. У нас здесь есть все, что нам нужно. Добро пожаловать домой, София.
Сдав ее на попечение Джимми, Д. У. опустился прямо на мокрую землю, в то время как София, рыдавшая теперь уже по другой причине, покоилась в объятии длинных рук. Окружавшие их члены миссии также оправлялись от потрясения, Джордж напоминал Софии о своей доле вины, Энн и Эмилио уже вовсю обыгрывали вопрос о предоставлении им прав резидентов и о том, куда должны инопланетяне обращаться для получения «гринкарт», Марк уверял ее в том, что такова, значит, Господня воля.