Мэри Расселл – Птица малая (страница 69)

Послышались полные досады смешки. Под давлением кризиса об этом никто даже и не подумал. Эмилио провел рукой по волосам.

– Хорошо. Завтра можно будет предпринять разведывательный полет даже в том случае, если Д. У. выздоровеет. Попробую тем или иным образом объяснить самолет руна. Энн, беру на себя ночную смену. Все остальные отправляйтесь спать.

Сначала никто даже не шевельнулся. Удивлял сам факт прямого приказа, прозвучавшего из уст Эмилио Сандоса, подумала София Мендес. Та же самая мысль, очевидно, посетила и Д. У. Ярброу, который, слабо усмехнувшись, откинулся на спину со словами:

– А я считал, что из тебя не получится руководителя. – Эмилио отреагировал каким-то грубым испанским словцом, после чего кучка встревоженных землян, собравшихся вокруг постели Ярброу, сама собой разошлась, оставив Эмилио и Д. У. наедине, но с уже навязшими в зубах инструкциями Энн – много пить и позвать ее в том случае, если к поносу добавится рвота.

В ТУ НОЧЬ ВСЕМ ПРИШЛОСЬ не один раз просыпаться из-за шума, который невольно производил Д. У., когда ему приходилось вскакивать, причем он час от часа слабел. Перед самым рассветом их пробудил на сей раз несомненной природы запах и стон Д. У. «О, мой боже». Все остались лежать без сна, якобы ничего не замечая, внимая негромкому шепотку Эмилио, по-испански увещевавшего Ярброу, и смиренные всхлипывания последнего.

Аскама спала, ничего не замечая, но Манузхай вдруг встала и вышла из помещения. Энн неподвижно лежала рядом со спящим Джорджем, внимательно прислушиваясь и взвешивая шансы, пока Эмилио убирал за Д. У. – столь же уверенно и невозмутимо, как профессиональная ночная няня. Д. У. унижен. Тридцатилетний запрет на чужие прикосновения уже нарушен. Участие женщины только ухудшит его состояние, решила она. Энн слышала, как Эмилио уговаривал Ярброу выпить еще воды, прокипяченной, подслащенной и подсоленной. Жуткое на вкус питье не лезло в глотку Д. У., но Эмилио еще раз напомнил ему о том, насколько опасно в его состоянии обезвоживание, и с привычной легкостью опытного больничного врача Энн разрешила себе уснуть, доверившись суждению Эмилио, если не Божьей воле. Через какое-то мгновение появилась и Манузхай со стопкой простых плетеных циновок, использовавшихся руна при уходе за младенцами. Эмилио помог Д. У. приподнять таз и подсунул одну из них под него, прежде чем снова укрыть больного. Манузхай, неоднократно просыпавшаяся, для того чтобы проводить двоих иноземцев по темной и каменистой тропке к реке, и видевшая нежность, с которой один из них ухаживал за другим, похлопала Ярброу по руке, ободряя его совершенно человеческим жестом, и отправилась досыпать где придется.

МАРК РОБИШО давно заметил, что природная склонность к раннему пробуждению является необходимым, но недостаточным условием бытия человека, намеревающегося благополучно перенести стадию образования и дожить до рукоположения в сан. Он лично знал нескольких человек, которые могли бы стать священниками, если бы не варварское нарушение естественных для них временных рамок сна.

Среди присланной иезуитами миссии на Ракхат Марк Робишо обыкновенно фигурировал в качестве альфы, а Джимми Куинн являлся омегой, так что в помещении все, как всегда, замолчали, когда он сел и огляделся по сторонам. В короткой утренней бездумности, поражающей даже ранних пташек, ночные события оказались забытыми; а потом Марк увидел Сандоса в спальном мешке возле постели Отца-настоятеля, и все разом вспомнилось. Затем взгляд его обратился к Ярброу, который, как с облегчением убедился Марк, также спал.

Надев шорты-хаки, Марк, босой, вышел на террасу, где Энн сидела с Аскамой, которая пыталась научить ее невероятно сложной игре с пальцами и веревочкой, в которую играли руна, но известную также в более простом варианте и на Земле. Он вопросительно посмотрел на Энн, она улыбнулась и воздела глаза к небу, покачав головой собственным страхам.

– Иногда они выздоравливают, – напомнил ей Марк.

– Deus vult, – съехидничала она.

Улыбнувшись в ответ, он направился вниз к реке.

НЕНАДЕЖНОСТЬ, НЕПРОЧНОСТЬ собственного бытия на этой планете вновь выдвинулась на первый план в их размышлениях, и даже возможное выздоровление Д. У. не могло избавить всех от ощущения того, что они пляшут на проволоке, натянутой высоко над землей. Когда, потирая заспанное лицо, на освещенной утренним светом террасе появился Эмилио, Джордж и София пытались сообразить, можно ли привязать к самолетику нечто вроде веревочной лестницы, так чтобы кто-то мог спрыгнуть на землю, пока она будет пролетать над прогалиной на самой малой возможной скорости, и срубить выросшие кусты до того, как она попробует приземлиться. Энн помогала им, предоставляя графические схемы наиболее интересных сложных переломов конечностей, способных стать результатом реализации такого плана, а Марк утверждал, что способен с воздуха определить, какой растительностью заросла посадочная полоса, жесткой или мягкой. Озадаченный Эмилио недолго посмотрел на них и вернулся в постель – после непродолжительного путешествия к реке.

Проспав еще пару часов, он снова вышел на террасу, когда на ногах были все, и даже бледный и помятый Д. У., чувствовавший себя получше и даже отпускавший шуточки относительно Мести Руна. Вернулся Джимми, шатавшийся неведомо где, и оказалось, что одна из проблем разрешилась сама собой. Утром он узнал, что селяне куда-то собрались – убирать какой-то там урожай.

– Клубни пик, – зевая, пояснил Эмилио. – Я слышал об этом вчера вечером.

– И они хотят знать, пойдем ли мы с ними, – продолжил свое сообщение Джимми.

– А они этого хотят? – спросил Джордж.

– Не думаю. Один из них говорил, что путь неблизкий, и спросил меня, сумею ли я отнести всех вас, – сказал Джимми. – Надо думать, это была великолепная шутка, если судить по тому, насколько оживленно они дрыгали хвостами. По-моему, они не обидятся, если мы останемся дома. Более того, руна будут даже рады этому.

Дело в том, что скорость походного порядка определял самый медленный его участник, каковым часто оказывались Энн или София. Никто из руна не жаловался, однако было очевидно, что, когда земляне успеют прийти в нужное место, некоторые цветы уже начнут увядать.

– Если они уйдут, нам не придется рассказывать им про самолет, – проговорил Эмилио, садясь.

Небо затягивала дымка, сулившая очень жаркий день. София передала ему чашку кофе. Прискакала Аскама, заметившая его с далекой террасы, и немедленно начала забрасывать его вопросами по поводу Д. У., которого побаивалась, и о том, почему Миило так долго спал и все ли идут копать клубни пик?

– Сипаж, Аскама, – сказал Эмилио. – Дии ночью очень болел. Кое-кто считает, что мы останемся с ним, чтобы дать ему отдохнуть.

Дитя приуныло, повесило ушки и хвостик, однако целых полчаса отважно уговаривало и льстило людям, пытаясь добиться согласия. Но, поняв наконец, что все уговоры напрасны, Аскама объявила себя «порай» и занялась шантажом: дескать, она вот-вот заболеет, как Дии, из-за того, что сердце ее опечалено. Тут Энн усмотрела возможность расспросить ребенка об этой сердечной печали и «порай» и увела Аскаму на другую террасу.

– Хорошо. Теперь слушайте, – проговорил Д. У., когда Аскама и Энн уже не могли ничего слышать. Силы еще не вернулись к нему, однако важно было восстановить свое положение. – Итак. План A: как только горизонт очистится, Джордж собирает самолетик, и Мендес берет Робишо в разведывательный полет. Остается надеяться, что присущая Марку боязнь преждевременной смерти уравновесит излишнюю уверенность Мендес в своем летном мастерстве. Если он решит, что они сумеют приземлиться целыми, она исполняет его указание. Наградой за благополучное приземление им будет возможность расчистить дорожку. Если Марк решит, что приземляться рискованно, вы, Мендес, поворачиваете назад. Без возражений.

– И что тогда? – спросила София.

– Тогда мы обратимся к плану Б.

– То есть?

– Пока еще я его не придумал. Бли-и-ин, – протянул Дальтон Уэсли Ярброу, Отец-настоятель миссии Ордена Иезуитов в деревне Кашан на планете Ракхат среди хора смешков. – Слезайте с моей шеи! Я старый и больной человек.

ОБСУЖДЕНИЯ В ОБЩЕСТВЕ РУНА могли тянуться не один день, но когда решение было принято, действовали они с впечатляющей интенсивностью. Едва дождавшись того мгновения, когда последний хвост растворился вдали, Джордж и София направились в прямо противоположном направлении – к тому месту, где был спрятан самолетик. Летательный аппарат собрали за час, после чего София провела короткий пробный полет. Джимми, связавшись со «Стеллой Марис», установил, что погода по обе стороны горного хребта остается вполне благоприятной. Оставалось около семи часов относительно светлого времени.

Марк и София торопливо забрались в кабину, пристегнулись и приготовились к отлету, а все остальные смотрели за тем, как Ярброу сунул голову в крохотную кабинку и принялся иллюстрировать ладонями аварийные маневры. Когда София запустила двигатель, Д. У. отступил на несколько шагов и рявкнул с особой строгостью в голосе:

– И чтобы никаких аварий, понятно? Это приказ. У нас здесь есть только один самолетик. Жду назад целыми!

Усмехнувшись, София выкрикнула: