Мэри Расселл – Дети Божии (страница 97)

– Гарантирую паритет, – произнес он наконец, тем самым несколько разрядив ситуацию. –  Ты говорил о цели, – обратился он к Шетри.

Однако ответил ему Рукуей.

– Я знаю, зачем вы здесь, – произнес он, замечая реакцию: учащенное дыхание, сосредоточенность. – Вы прибыли сюда, чтобы учить наши песни.

– Верно, – согласился невысокий иноземец. – Точнее, так было когда-то.

Умолкнув и распрямившись, он откинул голову назад, чтобы охватить сразу всех взглядом своих маленьких черных и чуждых глаз, не похожих на глаза Исаака, тоже маленьких, но нормального голубого цвета, никогда и ни на кого не смотревшего подобным образом.

– Мы прилетели сюда затем, что поверили в то, что вы поете об истине и о Разуме, который стоит за истиной. Мы хотели узнать, какие красоты открыл вам этот Истинный Разум. Но вы пели не о прекрасном, – проговорил он с оскорбительной мягкостью. – Ваши песни говорили об удовольствии, которое дает не знающая милосердия сила, об удовлетворении, которое получаешь, сокрушив сопротивление, о наслаждении неодолимой силой.

– Все стало другим в эти дни, – сказала рунаo. – Мое имя Кажпин, – проговорила она, поднося обе ладони ко лбу. – Теперь подобная власть принадлежит южным руна. Мы, ВаН’Жарри, живем иначе.

– И среди нас живет тот, кто нашел ту музыку, которую вы искали… – начал Рукуей.

– И если вы хотите услышать ее, вам придется пойти с нами, – добавила торопливо Тийат. – Исаак хочет, чтобы вы…

Люди заметно встрепенулись.

– Исаак, – повторил Сандос. – Исаак – иноземное имя. Персона, которую ты упомянул, тоже из иноземцев?

– Да, – ответил Шетри. – Он из ваших, но не такой, как его мать или его сестра…

– Его сестра! – воскликнул Сандос.

– Его сестра и моя жена, имя которой Хэ’энала, чьей приемной матерью была София Мендес у Ку’ин, – продолжил Шетри, невзирая на шум, который вызвало это заявление.

– Ты был знаком с отцом моей кузины, – сказал Рукуей, чтобы ободрить Сандоса и прочих, явно расстроившихся чужеземцев. – Хэ’энала – дочь сестры моего отца и Супаари, по месту жительства именовавшегося ВаГайжур…

– Подозрительное дело… видит бог, – пробормотал Шон.

– Почему же тогда Исаак не пришел сюда вместе с вами? – вопросил он на к’сане. – Почему он не связался со своей матерью? И вообще, жив ли он или вы просто пользуетесь его именем?

Не дожидаясь ответа, Жосеба произнес по-английски:

– Что, если они держат его в качестве заложника? Сандос, что делать, если они пользуются им как…

– Заложником! – воскликнула Кажпин, удивив их своим знанием английского языка. – Это делает Атаанси!

– Мы не берем заложников, – начал Рукуей.

– Нико, – негромко проговорил Сандос, – положи его на землю.

И прежде чем кто-то успел шевельнулся, Рукуей Китхери оказался на земле и, задыхаясь, с круглыми глазами был вынужден рассматривать пистолет, дуло которого Нико с ловкостью профессионала сунул ему в рот.

– Слушай меня, Китхери: если ты устал от жизни, солги мне, – предложил Сандос, опускаясь на колени для того, чтобы прошептать свою угрозу. – Сколько твоих людей сейчас находится здесь? Нико, пусть он заговорит.

– Четверо, – ответил Рукуей, ощущая вкус стали. – Истинно. Только те, которых ты видишь.

– Если их больше, я убью их и тебя – тебя последним. Веришь? – Рукуей поднял подбородок в знак согласия, а дивные глаза его наполнил удовлетворивший Сандоса страх. – Я утверждаю, что ты задерживаешь иноземца Исаака против его воли. Я утверждаю, что ты используешь его, как твой отец использовал меня.

– Эти люди безумны! – воскликнула над ними Тийат.

Отведя взгляд от Рукуея, Сандос выкрикнул:

– Меня интересуют только его слова! Говори, Китхери: иноземец Исаак жив?

– Да! Среди ВаН’Жарри Исаак является почитаемой персоной, – в смятении проговорил Рукуей, беспомощно глотая сухим ртом. – Он ушел от южных руна много лет назад по собственному желанию. Он волен уходить от нас и волен оставаться. Но предпочитает оставаться среди нас. Ему нравятся наши песни…

– Сипаж, Сандос, мы могли бы взять тебя в заложники сегодня ночью, пока ты спал! – заметила Кажпин, слишком обескураженная этой неожиданной возможностью, чтобы даже качнуться. – А Рукуей решил обойтись с вами честным образом! Отряд из Гайжура вот-вот придет сюда…

– Откуда ты это знаешь? – потребовал ответа Шон, но Кажпин продолжила:

– Это нам-но-не-тебе грозит опасность! Мы не опасны для вас. Мы нуждаемся в вас и можем кое-что предложить взамен, но если нас поймают, то казнят!

Вдохновленный неподвижностью небольшого иноземца, Шетри пригнулся к Сандосу и проговорил:

– Три раза мы, ВаН’Жарри, пытались вступить в контакт с находящимся в Гайжуре правительством, и все три раза наших посланников убивали, едва увидев. Прошу тебя. Послушай. Мы хотим договориться с южанами, однако ВаГайжури не хотят разговаривать с нами, потому что мой племянник Атаанси постоянно совершает набеги на деревни руна, a ответственность за это несем все мы!

Он умолк и постарался успокоиться:

– Послушай меня, Сандос. Я беру на себя ответственность. Если мы солжем, если обманем каким-то образом, тогда убей меня, как этого фройила. Я буду твоим заложником.

– И мы тоже, – сказала Кажпин, становясь рядом с Тийат.

– Я также подставляю свою шею, – сказал Рукуей Китхери с земли. – Но вам придется прийти к Исааку, ибо сам он к вам не придет. Мы можем отвести вас к нему, однако вам придется довериться нам. Некоторые из нас верят в то, что Исаак постиг музыку Подлинного Разума, которую вы искали, но он не придет сюда для того, чтобы обучить вас ей.

– Ложь, – сказал наконец Сандос. – Вы говорите то, что мы хотим услышать…

– Но откуда нам знать, что вы хотите услышать? – воскликнула Тийат.

Коротко вздохнув, Сандос поднялся на ноги и отошел на несколько шагов, повернувшись к ним спиной.

– Отпусти его, Нико, – буркнул он, но не стал оборачиваться, не имея более сил на прежнюю позу. Ему было тошно, он нуждался во времени на размышления. –  Следите за ними, – бросил он через плечо и отошел в сторону.

Трудно было сказать, какая из групп почувствовала большее облегчение оттого, что Сандос ушел, однако когда эта грозная личность удалилась в лес, все ощутили, что напряженность ослабела.

– Стыдно будет, если мы дадим пропасть этому фройилу, – заметил Шетри, обратившись к Жосеба Уризарбаррене, как только Сандос оказался за пределами слышимости, и охотник, коим всегда был Жосеба, согласился. Посему развели костерок, фройила выпотрошили и, продев на вертел, пристроили над огнем, a Тийат под охраной принесла из лодки другие припасы. Пока жарились мясо и овощи, Шон, Жосеба и даже Нико усердно расспрашивали и не менее усердно слушали и в итоге пришли к выводу относительно того, что им рассказывали и что из этого следовало. И наконец отправились за Сандосом.

Тот отошел всего на несколько сотен метров и сидел на земле, сгорбившийся и угрюмый.

– Нико, почему ты не следишь за ними, как тебе было сказано? – потребовал он ответа, напустив как можно больше суровости.

– Они не хотят никуда убегать. Они ждут, что мы пойдем с ними, – кротким тоном проговорил Нико. – Дон Эмилио, вот что я думаю: если мы найдем, где живет Исаак, синьора София будет довольна.

Пистолет оставался в его руке, он одним взглядом приглядывал за подопечными – на всякий случай.

– Дон Карло будет знать, где мы находимся, – заметил он, посмотрев на небольшой бугорок на предплечье, под которым располагалась капсула передатчика GPS. – К тому же мы вооружены, а они нет.

– Мы никуда с ними не пойдем. Мы будем ждать здесь высланных Софией провожатых, – ответил Сандос, не поднимаясь с земли.

Посмотрев на Шона, Жосеба сказал:

– Нико, будьте добры, принесите дону Эмилио воды. И, быть может, что-нибудь легкое перекусить?

Кивнув, Нико отправился в сторону лагеря, а Жосеба сел напротив Эмилио.

– Сандос, вы имеете какое-то представление о численности жана’ата до того, как вы прилетели сюда?

Посмотрев на него тусклым взглядом, Сандос пожал плечами, не обращая внимания на то, что начинался дождь.

– Нет. Не имею. Кроме грубой оценки количества хищников по численности мясного стада руна – примерно три или четыре процента. Наверное, тысяч шестьсот? Но это всего лишь предположение.

Он посмотрел на Жосеба.

– Почему это вас заинтересовало?

Шон и Жосеба обменялись красноречивыми взглядами, и Шон тоже опустился на землю:

– Послушайте, Сандос, эти негодяи, может, и лгут, но вот Рукуей утверждает, что сейчас на всей планете осталось всего полторы тысячи жана’ата. – Сандос вздрогнул, и Шон продолжил: – Руна изгнали их изо всех уголков страны. В основном они разобщены, однако существуют две основные группы по нескольку сотен душ плюс мелкие группки немногих уцелевших, смертельно испуганных и опасающихся вступать в контакт с кем бы то ни было. ВаН’Жарри живут в долине по собственному обычаю. Среди них насчитывается чуть меньше трехсот жана’ата, вместе с ними живут около шести сотен руна.

Жосеба склонился вперед.

– Обыкновенно хищникам для того, чтобы популяция оставалась генетически здоровой, требуется по крайней мере две тысячи экземпляров с двумястами пятьюдесятью размножающимися парами. Даже если Рукуей недооценивает полное число жана’ата, они очень близки к вымиранию, – произнес он шепотом, словно сказать такое в полный голос значило придать предположению полную достоверность. – Если же он переоценивает их число, они уже обречены. – Он посидел молча, погрузившись в размышления. – И это вполне понятно, Сандос. Судя по тому, что мы видели, и по словам Шетри, сейчас жана’ата обитают на абсолютной границе своего экологического диапазона. Даже без учета крушения их цивилизации этот вид находится на пороге гибели.