Мэри Расселл – Дети Божии (страница 96)

– Сипаж, Тийат, что думаешь? – спросил Рукуей. – Есть идеи?

– Скажу так: подождем до утра, чтобы и ты увидел их, – объявила Тийат. – Для того чтобы составлять планы, два разных ума лучше одного.

Что, безусловно, правильно, но все пошло не по плану.

– Синьора, – уверял Софию Карло по прошествии трех дней, – уверяю вас, они находятся в точке рандеву, координаты которой вы передали нам…

– Их там нет, – повторила София, оборвав Карло. Голос ее звучал твердо и уверенно, невзирая на огромный грозовой фронт над Гайжуром, благодаря которому в разговор то и дело вмешивались щелчки и свист. – Посланный эскорт сообщает, что они обнаружили место посадки. Синьор Джулиани, мои люди говорят, что в лагере сильно пахнет кровью, но тел там нет.

– O мой бог, – прошептал Джон Кандотти, обхватив себя руками, расхаживавший вдоль мостика. – Я же знал, что нам следовало сразу же вернуться вниз.

– Не паникуй, шеф, – проговорил Дэнни, тем не менее, как все прочие, заново осмысливавший факты. Три дня жуткой непогоды и коротких сообщений от наземной части, что все в порядке в экспедиции, но без подробностей…

– Синьора, всем нашим людям вживлены под кожу датчики GPS, – проговорил Карло, предпринявший этот шаг для того, чтобы избежать участи пропавшей экспедиции Консорциума Контакт. Он проследил за тем, как Франс Вандерхельст выводил на экран показания глобальной позиционной системы. – Пока я говорил, мы проверили позиционные данные, но никаких причин предполагать…

– Что за чертовщина… – проговорил Франс.

Карло коротко выругался.

– Синьора, мы видим все три GPS-датчика в одной точке с координатами места встречи. Однако импланты не пошевелились за шестьдесят восемь часов… Это невозможно. Прошлым вечером мы связывались с ними. Подождите. Четвертый след находится примерно в двухстах сорока километрах к северо-востоку от места посадки.

– Чей датчик еще работает? – напряженным тоном спросила София.

– Сандоса, – сообщил Франс.

Джон застонал, София Мендес буркнула что-то неразборчивое. Карло, все еще изучавший данные GPS, подтвердил:

– Да. Определенно. Сандос начал передвигался на север почти три дня назад.

– Его взяли в заложники. Остальные мертвы… или еще хуже!

– Синьора! Умоляю! Они…

– Почему вы не сопоставили данные GPS с местом отправки радиосигнала? – возмутилась София. – Тогда можно было понять ситуацию еще несколько дней назад!

– В голову не пришло, – попытался защититься Франс, уже перебиравший материалы в поисках своей возможной ошибки, какого-нибудь намека…

– Еще бы, все было прекрасно!

– Синьора, не надо! Вы следуете собственному предположению, – воскликнул Карло. Ему не в чем было себя винить, однако Мендес перепрыгивала через все, что было сказано. – Высадившаяся группа связывалась с нами вчера вечером!

– И вы говорили со всеми четверыми?

– Да, не сразу, но по очереди.

– Тогда они, очевидно, говорили с вами под принуждением, – отрезала София, явно раздраженная их тугодумием. – А импланты вырезали…

– Синьора, ну как мы могли знать…

– …Почему датчики и не обнаружили никакого движения за три дня. Кто-то сумел заставить Сандоса идти с ними, и они…

– Внизу находится один из лично преданных мне людей, – проговорил Карло, пытаясь притормозить разговор. – Нико приказано в первую очередь оберегать Сандоса. Если бы ему грозала опасность, Нико связался бы со мной.

– В лагере была пролита кровь, – напомнила ему София. – Синьор Джулиани, их захватили в плен. В северных горах прячутся мятежники. Нам пока что не удавалось искоренить их, но теперь… С ними надо кончать… – произнесла она, скорее обращаясь к себе самой в гневе, подобном башням грозовых облаков в небе Гайжур, в которых плясали молнии, заставлявшие шипеть и трескаться радиосигнал. – Кончать. С набегами, кражами, враньем. С похищениями, убийствами… Все это теперь кончается. Я поверну свой народ на север и, видит бог, положу этому конец. Синьор Джулиани, я немедленно выступаю с войсками в погоню за ними. Мне нужна постоянная информация о вашем GPS-следе и обо всех радиоконтактах вашего посадочного отряда группы, понятно? Мы настигнем этих сволочей джанада в их логове и раз и навсегда прикончим их.

Глава 35

Бассейн реки Пон

Октябрь 2078 года по земному летоисчислению

Эмилио Сандос первым заметил приближающихся пешком к лагерю четверых путников. Все четверо были в балахонах и сапогах городских руна, и причин сомневаться в их принадлежности не существовало.

– У нас гости, – объявил он, выходя навстречу пришлецам, Нико рядом, Шон и Жосеба последовали за ним. Он не боялся. Ведь София неоднократно уверяла его в том, что к югу от гор Гарну живого джанада не встретишь, a Нико был вооружен.

Сандос протянул к ним обе руки ладонями вверх на манер руна и уже приготовился ощутить в своей руке некогда так знакомые ему длинные и теплые пальцы руна, но вовремя вспомнил про ортезы и опустил руки.

– Пальцы этого не пригодны для приветствия, и этот просто желает вам всякого блага, – объяснил он. И, посмотрев на Нико, предложил тому: – Поздоровайся с ними, – и с удовольствием услышал, как Нико серьезно и правильно произнес «Схаллалла кхаери», и был таким же образом поприветствован двумя вышедшими вперед руна.

Повернувшись к оцепеневшим Шону и Жосеба, Эмилио улыбнулся:

– Спереди идут две женщины. Двое сзади, возможно, мужчины. Иногда они предпочитают предоставлять дамам возможность отличиться. Поздоровайтесь. – После обмена приветствиями он непринужденно продолжил, как если бы никогда не отлучался с планеты: – Из какого же далека вы пришли?! Мы будем рады разделить с вами трапезу.

Заметив, что двое шедших сзади переглянулись, он пристально посмотрел на них, и у него перехватило дыхание. Меньший из них был не рунао. Человека этого Эмилио Сандос видел в слишком многих кошмарах: мужчина среднего роста, наделенный удивительной красоты фиалковыми глазами, встретившими его взгляд с такой выдержкой и прямотой, что землянину потребовалась вся его сила, чтобы ответить на этот взгляд и не уступить.

«Этого не может быть, – подумал он. – Этот человек не может оказаться тем самым».

– А вы… вы, наверное, сын отца Эмилио Сандоса? – спросил его этот мужчина. Голос оказался другим… звучным, красивым, но другим. – Я видел его изображение. В архивах…

Услышав слова к’сана и увидев плотоядные зубы жана’ата, открывшиеся, когда Рукуей заговорил, Шон попятился. Нико достал пистолет, однако Жосеба немедленно подошел к нему и сказал:

– Дай-ка сюда.

Сняв оружие с предохранителя, баск с привычной для охотника реакцией повернулся и выстрелил в нечто свиноподобное, хрюкавшее и возившееся в соседних кустах.

Звук выстрела и предсмертный визг всполошили всю местную живность, а ВаРакхати попятились назад и прижали уши к головам. Жосеба вернул пистолет Нико, направившего оружие на только что говорившего жана’ата, приглядывая при этом за всеми остальными – теперь застывшими и явно испуганными. Подойдя к тушке в последовавшем молчании, Жосеба пригнулся и поднял ее за ножку, позволив крови для наглядности вытекать из раны.

– Мы не хотим вам никакого зла, – твердым тоном сказал он. – Но и не позволим вам повредить нам.

– Хорошая формулировка, – тяжело дыша, проговорил Эмилио. В данной ситуации он был согласен с Карло, верившим в воспитательное значение пули.

– Я никому не отец, – проговорил он, пристально глядя на Рукуея. – Я тот, кого вы назвали, то есть Эмилио Сандос. Этот человек, Нико, убьет по моему приказу любого, кто попробует угрожать нам. Это понятно?

Все четверо ВаРакхати жестами подтвердили свое согласие. Ошеломленный Рукуей в растерянности произнес:

– Мой отец знал вас…

– В известном смысле, – холодным тоном произнес Сандос. – Как прикажешь тебя величать? – произнес он на высоком к’сане с задиристой интонацией родовитого аристократа. – Ты перворожденный или второй?

Жана’ата чуть сложил уши и под смущенное молчание остальных произнес:

– Я не имею ранга. Моя мать не была аристократкой. Если угодно: Рукуей Китхери.

– Господь Всемогущий, – выдохнул Шон Фейн. – Китхери?

– Так ты сын Хлавина Китхери? – спросил Сандос, хотя сомнений у него уже не оставалось. Родство с Хлавином было очевидно, к тому же сын поднял подбородок в знак согласия. – Ты лжешь. Или ты бастард, – отрезал Сандос, бросая преднамеренный вызов – пробуя реакцию, нащупывая болевую точку, тем более что Нико находился рядом. – Тот Китхери был рештаром и не имел права рождать сыновей.

Слишком ошеломленный неожиданной ситуацией для того, чтобы отреагировать привычным для себя образом, Рукуей просто уронил хвост, однако тут вперед шагнул третий его спутник, также оказавшийся жана’ата.

– Меня зовут Шетри Лаакс. – Учитывая безусловно мертвого фройила, показательно истекавшего кровью в руке другого иноземца, Шетри говорил кротким голосом, однако воспользовался доминантным местоимением, чтобы перейти к спору, на тот случай, если иноземцы намеревались предложить поединок. – Рукуей – кузен моей жены, и я не могу потерпеть оскорбления столь близкому родичу. Он не солгал, и он не бастард, однако песня о его происхождении слишком долга, чтобы пропеть ее. Полагаю, что целям нашим лучше послужит отсутствие дальнейших оскорблений.

Воцарилось неловкое молчание, обе группы ждали реакции Сандоса.