Мэри Расселл – Дети Божии (страница 78)

Яростный взгляд не смягчился, и Шетри начал подозревать, что девушка не поняла ни единого произнесенного им слова. Обратившись к сохраненным в памяти с детских лет обрывкам руанжи, он попытался как можно понятнее передать смысл своего вопроса.

– Эта не хочет, чтобы он страдал. Эта хочет, чтобы он жил, – объявила девица с ядом в голосе, на взгляд Шетри совершенно излишним в такой ситуации.

«Хорошо, выбирай! – хотел уже сказать Шетри. – Ты можешь выбрать или одно условие, или другое». Он для пробы огляделся по сторонам и с некоторым удовлетворением заметил неяркую трепещущую ауру над всеми голубыми предметами, к числу которых относились и странным образом небольшие глаза «брата». Что показалось ему чрезвычайно, пусть и временно, обнадеживающим фактом. Возможно, этот брат не реален! А заодно с ним и девица…

Впрочем, Та’ана ее видела. Шетри со вздохом выпрямился, осторожно отошел от несчастной ободранной твари и приблизился к краю уступа, чтобы посмотреть на свою сестру.

– Что там у тебя? – окликнула его снизу Та’ана.

– А не хочешь ли ты сама подняться сюда и посмотреть? – бодрым тоном предложил ей Шетри, даже не пытаясь изображать из себя начальство.

Раздевшаяся для подъема до нижней рубашки, Та’ана уже скоро оказалась на вершине уступа. Шетри тем временем невозмутимо сидел невдалеке от девицы и ее, как она настойчиво уверяла, брата, негромко произнося один-два куплета для Сти. И, к его полному блаженства удовлетворению, лицо его сестры вытянулось точно так же, как только что его собственное.

Та’ана восприняла ситуацию с восхитительной расторопностью домовладелицы из среднего класса, привычной к приему неожиданных гостей.

– Достопочтенные гости, – произнесла она, поднимаясь на ноги и обращаясь к новоприбывшим со всей учтивостью, с какой обращалась ко всем беженцам, встреченным по пути на север. Девушка с опаской посмотрела на нее. – Если это угодно вам, приглашаю присоединиться к моему двору и дому и поступить под защиту моего господина брата. – Повернувшись к Шетри, Та’ана негромко добавила: – Постарайся: монстр должен выжить.

Требование было совершенно неразумное, однако в погасающем свете второго из солнц Ракхата Шетри Лаакс сделал все возможное для этого. То есть сделал немногое. Подозвав к себе служанку Та’аны, он велел ей принести самую чистую спальную подстилку, какую только удастся найти, а также найти у беженок лишнюю нижнюю рубашку.

– Нет, – поправил он себя, вспомнив про наготу новой девушки, – найди две рубашки, а не одну. Но прежде чем подниматься, намочи одну из них в реке. Только пусть она останется чистой! И принеси мне все мази!

Ожидая, он тщательно осмотрел монстра, но не прикасаясь к нему. Они с Та’аной почти ослепли к тому времени, когда рунао поднялась наверх, но к этому времени Шетри уже составил план решения.

– Положи эту… особу на подстилку, но не прикасайся к ее коже, – сказал он служанке, не позволяя ей запаниковать. – Затем осмотри это целиком и сними с тела любую грязь и листья. Но будь осторожна.

Он подождал, рассчитывая, что жалкое создание завопит, но монстр молчал.

– А он еще живой? – обратился он в темноту, не решаясь расходовать свой драгоценный запас лекарств на труп.

– Жив, – донесся до него голос служанки.

– Что ты делаешь? – встревожилась новая девушка. – Скажи этой, что ты делаешь с ним!

Служанка молчала, не зная, кого теперь слушать.

– Скажи ей, детка, – усталым голосом проговорил Шетри, выжидая, пока прекратится гомон. –  Хорошо, – сказал он тогда рунаo, – аккуратно разверни вогнутую серебряную лопаточку… только не прикасайся руками к широкой части! С помощью ложечки нанеси мазь на все его тело… очень тонким слоем, понятно? Держи ложечку круглым донцем к больному, но так, чтобы ее края не касались кожи. Когда все тело его будет покрыто мазью, прикрой его влажной рубашкой, дитя. Сегодня ночью ты будешь поливать его свежей водой, поняла?

Сделав все возможное, Шетри Лаакс покорился дневной усталости и отошел ко сну, надеясь, что, проснувшись утром, сможет весь день посмеиваться над абсурдностью снов, посланных Сти.

Когда Исаак открыл глаза, утренний кант уже почти завершился, а в воздухе плавал запах жареного мяса.

– Они убили рунаo, – прошептала Хэ’энала. – И едят ее.

– Все едят, – даровал Исаак бесстрастное оправдание поступку.

Однако она настаивала:

– Нет, это неправильно. Съедобного много.

Исаак прислушался к канту. А потом уснул.

– Попробуй вот этого, – сказала Хэ’энала, когда он проснулся в следующий раз. Она сидела рядом с ним, но так, чтобы он ее не видел, и указала ему на чашку с отваром, стоявшую неподалеку. Он отвернулся.

– Все едят, – напомнила она ему. – Шетри говорит, что мясо укрепит тебя. Некто поймала это мясо сама. Оно не руна.

Исаак сел. Все вокруг изменилось. Теперь они находились внизу, а не наверху… под навесом, устроенным из ткани, прошитой серебряной нитью. Приятный цвет. Было тихо. Руна держались поодаль и говорили негромко. Его прикрывало нечто влажное. Кожа его сделалась скользкой и блестела. Поскольку никто не говорил, он сумел осмыслить все это. Скользкий состав холодил кожу.

– Планшет? – спросил он у Хэ’эналы.

– Эта была с ним осторожна. – Краем глаза он заметил ее движение. Планшет стоял невдалеке на плоском камне.

Исаак выпил отвар, снова лег и проговорил:

– Мы останемся с этими людьми.

После неуверенной паузы Хэ’энала произнесла:

– До тех пор, пока силы не вернутся к тебе.

– Они поют, – сказал Исаак и уснул.

– Откуда тебе это знать? – возмутился Атаанси Эрат, не сомневаясь в том, что мать говорит сущую нелепицу.

– Ты был еще слишком мал, чтобы помнить… Высочайший однажды проезжал через нашу резиденцию с инспекционной поездкой. Жуткий человек! Но когда он посмотрел на меня… это были глаза Бога! У нее такие же божественные глаза, – настаивала Та’ана Лаакс у Эрат, но так, чтобы ее не слышали руна и прочие беженцы. – Эта девочка принадлежит к роду Китхери.

– И скитается в здешней глуши одна, в обществе подобного чудища? – воскликнул Шетри. – Голая и говорящая только на руанже? – Он предпочитал придерживаться своего первого впечатления, говорившего, что он снова галлюцинирует, и никак не мог полностью отказаться от этого мнения.

– У изменника была дочь от Жхолаа Китхери. Родившаяся шестнадцать лет назад, – подчеркнула интонацией Та’ана. – Как ты не понимаешь? Ее воспитали руна, на юге. Бесхвостый монстр – это один из иноземцев.

Атаанси открыл рот, чтобы снова спросить, откуда она знает. Не позволив ему заговорить, Та’ана произнесла:

– Я слушала концерты Высочайшего! И знаю о… – Она помедлила, сразу смущенная и возбужденная упоминанием этой поэтической темы. – И знаю о подобных вещах.

Если ее сын и ощущал желание прочитать матери лекцию о благопристойности, постановка ушей дамы заставила его передумать.

– Ну тогда, – сказал Атаанси, – нам следует казнить их и доставить их ароматические железы в Инброкар. Никто не отменил указы о казни безымянного и всего его клана. И всех иноземцев за компанию!

К удивлению мальчишки, мать не стала сразу соглашаться с ним.

– Поторопись мгновение, и всю жизнь сожалеть будешь, – проговорила она, подумав, задумчиво глядя на сына. – Кажется мне, Атаанси, что тебя пора женить.

Шетри Лаакс был уже уверен в том, что сестрица более ничем удивить его не может, Атаанси Эрат, заметил он с восторгом, еще был способен на это.

– На ней? – взвизгнул парень. – Она же ВаХаптаа! Ей вынесен смертный приговор! Ее дети будут…

– …Рождены во время, когда не существует ничего определенного, – договорила за него мать. – Она принадлежит к боковой линии дома Хлавина Китхери, для которой порядок наследования еще не установлен. Как знать, разве порок не способен превратиться вдруг в достоинство? Китхери изменил все порядки, и она не может оказаться первой среди племянниц в очереди на престол, – отметила Та’ана. – Девица невелика ростом, но хорошо сложена и находится в нужном возрасте…

Протесты Атаанси в данный момент обрели силу. Его добрый дядя получил возможность какое-то время насладиться драмой, радуясь, что о нем надолго забыли, однако покой его оказался недолгим.

– Похоже, что Атаанси слишком брезглив и разборчив для того, чтобы покрыть ВаХаптаа самого благородного и древнего рода, – невозмутимо промолвила Та’ана Лаакс у Эрат и с бесстрастным прагматизмом перенесла свое внимание с сына на брата. – Но, может быть, ты проявишь желание возобновить род Лаакс, теперь, когда наш брат и члены его семьи мертвы?

Наставив уши, Та’ана дожидалась ответа.

Которого не последовало, ибо Шетри Лаакс занимался безмолвной переоценкой собственной способности к удивлению.

Поднявшись, Та’ана посмотрела на обоих пришельцев, укрывшихся под навесом из ее собственной посеребренной вуали.

– Что касается иноземного монстра, – продолжила Та’ана, – он может пригодиться в качестве заложника, если дела на юге пойдут слишком плохо.

Чем самым окончательным образом завершила дискуссию.

– Некто считает, что твой брат очень хорошо поет, – сообщил Шетри Лаакс девушке на следующий день во время утренней прогулки. Он не стал говорить ей, что ее собственный голос не менее прекрасен. Его до сих пор смущало, что она позволяла себе петь канты, хотя Та’ана и сказала ему, что при дворе Китхери такое теперь считается допустимым. – Его чистый и приятный голос обладает нездешним…