Мэри Патни – Повелительница его сердца (страница 2)

Мысль вернуться на родину не вызывала у него восторга, но, по крайней мере, он знал, что его совесть будет чиста.

– Я должен сдержать данное слово, сэр Роберт, – заявил он твердо. – Иначе поступить не могу.

Посол с сожалением кивнул:

– С благородными людьми трудно иметь дело именно потому, что они благородны. Когда вы отправляетесь в путь?

– Как можно скорее. Письмо, которое я получил, было написано, когда мой дед был еще жив. Возможно, я еще застану его…

Рамзи хотелось попрощаться с дедом. Они со старым лэрдом жили как кошка с собакой, но за внешним недовольством друг другом скрывалась настоящая привязанность.

– Вы, островитяне, суровый народ. Надеюсь, дед дождется вашего приезда, чтобы в последний раз как следует отчитать, – сказал сэр Роберт, потом, открыв нижний ящик стола, достал бутылку хорошего шотландского виски и два бокала. – Выпьем за здоровье старого лэрда! И спасибо вам за все те гнусные, но полезные дела, которыми вы занимались здесь во славу Британии. – Он налил виски в бокалы, протянул один Рамзи, а свой поднял и провозгласил тост по-гэльски: – За старые добрые времена!

– За старые добрые времена! – повторил Рамзи и выпил обжигающее виски одним глотком. – Хогманай[2] я буду праздновать уже в Шотландии.

– Я вам завидую. – Посол наклонился вперед и плеснул Рамзи еще виски. – Поднимите бокал за меня за праздничным столом!

– Обязательно! – пообещал тот.

Ему было очень-очень грустно. Он знал, что будет скучать по этим краям!

Глава 2

Возвращению Рамзи домой благоприятствовал попутный ветер. По мере того как корабль продвигался на север, небо становилось все темнее, а ветер – холоднее, и к тому времени, как он добрался до Лондона, жизнь в обожженном солнцем Константинополе превратилась в далекое воспоминание.

Рамзи провел несколько дней в столице, где занимался делами, остановившись в особняке, который принадлежал лэрду Торси. Брауны, супружеская пара, которая содержала особняк, не получали никаких известий о том, что старый лэрд умер, так что, возможно, дед еще жив.

Торси-хаус служил пристанищем для путешествующих островитян в столице. Рамзи узнал, что здесь укрывалась его любимая кузина Кенди Дуглас после ужасного скандала. В детстве она была веселой шаловливой девчонкой, которую он вместе с Сигни Матисон и другими детьми учил основам фехтования.

Рамзи зашел в книжную лавку Хатчерза и нашел там целую кипу писем от товарищей по несчастью, сидевших с ним в португальском подвале. Поразительно, но все они благополучно пережили войны, и пока Рамзи был в Лондоне, ему удалось пообедать с одним из них, Хокинсом, и его бесстрашной женой леди Рори. На следующий день Рамзи снова сел на корабль и сначала прибыл в Эдинбург, а затем – наконец-то – на небольшом торговом судне добрался до главного, самого крупного острова Торси, Мейнленда.

Большую часть последнего отрезка своего долгого путешествия Рамзи провел на носу судна не в силах справиться с переживаниями: он возвращался домой после двенадцати лет странствий.

Серебристые волны северных морей и разбросанные по ним суровые острова, казалось, навсегда запечатлелись в его душе, несмотря на нежелание возвращаться. Когда судно наконец пришвартовалось к пирсу, Рамзи сошел на берег, оставив матросов разгружать багаж. Личных вещей у него было не много, но среди них находились дорогие ему древние артефакты, найденные в дальних странах. Сгорая от нетерпения, Рамзи поднялся на холм к Скеллиг-хаусу, родовому гнезду своей семьи.

Это было низкое длинное каменное строение, спроектированное таким образом, чтобы противостоять самым свирепым ветрам с Северного моря. Вдалеке возвышался один из каменных монолитов, возведенных в древности жителями этих островов. Казалось, за прошедшие двенадцать лет ничего не изменилось.

Рамзи ускорил шаг. Жив ли еще дед? Эта мысль не давала ему покоя.

Когда Рамзи подошел ближе к дому, дверь внезапно распахнулась, и кто-то вышел на крыльцо. Рамзи внимательно вгляделся в высокую фигуру. Это была женщина в сером платье, которое развевал ветер, и огненно-рыжими, словно боевое знамя, волосами.

Она откинула с лица растрепавшиеся пряди и голосом, холодным, как арктический шторм, сказала по-норнски:

– Долго же ты добирался, Кай!

Рамзи остановился как вкопанный и уставился на нее. За те годы, что его не было на родине, маленькая худая Сигни Матисон превратилась в настоящую нордическую богиню!

Он хорошо знал младшую сестру своей возлюбленной в детстве. Это была очаровательная маленькая девочка, у которой энергия била через край, любопытная и обладавшая острым язычком. Он догадался, что она пребывает в мрачном расположении духа из-за состояния старого лэрда. После смерти Гизелы старик взял Сигни к себе в Скеллиг-хаус и был ей как отец. В письмах к внуку дед часто упоминал о ней. Судя по всему, Сигни ужасала мысль, что она потеряет старика, как когда-то потеряла всех своих родных.

– Рад тебя видеть, Сигни Матисон, – сказал Рамзи по-английски. – Лэрд еще жив?

Сигни прищурилась:

– Да, еще жив, хотя еле дышит. Тебе повезло: вовремя приехал. Старик надеялся, что его ненадежный внук успеет вернуться, чтобы в последний раз отчитать.

Сигни отвечала по-норнски и, судя по настороженному блеску в глазах, хотела проверить, не забыл ли он еще язык. Рамзи много лет не говорил на нем, и ему потребовалось некоторое время, чтобы понять смысл ее слов, но у него всегда были способности к языкам.

Рамзи немного приободрился и сказал на норнском:

– Рад слышать, что дедушка все еще с нами. Могу я его увидеть?

– Думаю, он уже проснулся. Но учти, твой дед очень слаб: долго не протянет.

– Тогда не будем терять время.

Рамзи повернулся к лестнице, ведущей в комнаты деда, но Сигни жестом остановила его и сообщила:

– Мы постелили лэрду в библиотеке.

Другими словами, его дед уже не мог подниматься по лестнице, к тому же ухаживать за ним было проще на первом этаже дома.

– Библиотека всегда была его любимой комнатой, – сказал Рамзи.

– Куда мне отнести твои вещи? – спросила Сигни ровным тоном.

Рамзи понял, что она спрашивает, не хочет ли он занять комнаты лэрда наверху. Нет, только не при жизни деда… а возможно, вообще никогда.

– Если моя старая комната свободна, я бы с удовольствием поселился там, ну а если нет, то подойдет любая.

– В таком случае ты можешь занять свою старую комнату. Она пустовала с тех пор, как ты уехал.

Рамзи с мрачным выражением лица коротко кивнул и вошел в дом.

Библиотека была просторной и располагалась в торце дома, поэтому окна выходили на две стороны. До потолка высились книжные шкафы. Объем и качество собрания книг в библиотеке всегда вызывали восхищение у посетителей и были предметом гордости лэрдов Торси.

Рамзи сразу заметил, что длинный дубовый письменный стол исчез из помещения, а вместо него поставили кровать и новый прикроватный столик, где лежали лекарства и книги, а также рядом с лампой восседал огромный одноглазый серый кот с рваными ушами. Кот сразу приподнял голову и уставился на Рамзи, которого передернуло от запаха лекарств, пота и затхлости в комнате больного. В свои лучшие годы Дункан Рамзи был высоким мужчиной мощного телосложения, и теперь вид его костлявой, болезненно тощей фигуры, вырисовывавшейся под одеялом на массивной кровати, шокировал внука.

На какой-то ужасный миг Рамзи испугался, что старый лэрд уже умер, но тут его дед повернул голову, открыл бледно-голубые глаза и произнес сдавленным шепотом:

– Значит, ты все же вернулся домой, Кай. Так осунулся, что стал похож на больного дельфина.

– Это из-за долгого путешествия. Я прибыл сюда из Константинополя, а во время плавания из Данди один шквал следовал за другим, – сказал, улыбнувшись, Рамзи, пододвинул стул к кровати и сел так, чтобы видеть лицо деда. – Я рад, что ты все еще с нами. Было бы жаль проделать столь долгий путь и не услышать в знак благодарности ни одного оскорбления.

Лэрд рассмеялся, но тут же сильно закашлялся. По-видимому, у него были проблемы с легкими. Рамзи замер, раздумывая, не позвать ли кого-нибудь на помощь, но вскоре приступ кашля прекратился, и дед произнес хриплым голосом:

– Налей мне немного виски.

– А тебе можно?

– Какого черта я должен отказываться от выпивки? Из-за опасений, что это меня убьет?

– С этим трудно поспорить.

Рамзи протянул руку к столу, чтобы взять бутылку виски, и серый кот раздраженно цапнул его и зашипел. Дед всегда любил кошек.

– Как зовут твоего одноглазого друга?

– О́дин, конечно: одноглазый верховный бог скандинавов. – Лэрд протянул исхудавшую руку, почесал коту шею, и в ответ послышалось громкое мурлыканье. – Мой Один хоть и не бог, но главный среди кошек во всей округе.

– Он тоже пьет виски?

– Только если добавить в него сливки.

– Рад, что Скеллиг-хаус поддерживает репутацию места с необычной атмосферой, – заявил Рамзи и, воспользовавшись моментом, взял со стола бутылку виски, пару бокалов и наполнил на два пальца.

Лэрд взял свой стакан дрожащей рукой, но не расплескал ни капли и выпил половину одним большим глотком.

– Честно говоря, не думал, что ты вернешься. Мне казалось, ты выберешь Константинополь с его руинами.

Рамзи испытывал смешанные чувства – раздражение, веселье и облегчение, – оттого что старик оставался самим собой, несмотря на слабеющее тело.