Мэри Патни – Мой любимый шпион (страница 44)
Клерку, открывшему им дверь, Симон заявил тоном, не допускающим возражений:
– Мы месье и мадам Дюваль. Месье Мореля мы желаем видеть по делу, касающемуся Жана-Луи Дюваля, графа де Шамброна.
– Прошу вас, месье и мадам, – закивал клерк. – Сейчас узнаю, свободен ли месье нотариус.
Он провел их в просторную приемную и скрылся в коридоре. Не прошло и двух минут, как клерк вернулся и сообщил:
– Месье Морель охотно примет вас. Извольте пройти сюда.
Их провели в шикарный кабинет, в обстановке которого господствовал массивный письменный полированный стол красного дерева. Нотариус, сидевший за письменным столом, был уже немолод, но привлекателен и элегантен – под стать своему кабинету. При виде посетителей он поднялся.
– Добрый день, месье и мадам Дюваль. Давно уже я не слышал даже имени Жана-Луи Дюваля.
Он остановил взгляд на Сюзанне – и вдруг с неподдельным изумлением воскликнул:
– Мадам графиня, это и впрямь вы? А я думал, вы погибли! – Взглянув на Симона, он в растерянности пробормотал: – Но вы не Жан-Луи…
– Да, я не он. – Симон устроился рядом с Сюзанной в креслах.
Морель подал знак клерку, топтавшемуся у двери:
– Будьте добры, подайте угощение. Мои гости проделали долгий путь и, должно быть, проголодались. И закройте за собой дверь.
Нотариус вновь занял свое место за столом и, сцепив перед собой пальцы, проговорил:
– Мадам графиня, ваша личность не вызывает у меня никаких сомнений, но все же я должен убедиться… Вы помните нашу первую встречу?
Сюзанна тут же кивнула.
– Конечно, помню. Жан-Луи привез меня сюда из нашего парижского дома, поскольку требовалось выполнить некие формальности. Разумеется, объяснить их суть он не удосужился. Вы говорили со мной любезно, но не более того. У меня создалось впечатление, что вы едва заметили меня.
– Я был рад знакомству с вами, но считал неблагоразумным проявлять внимание к очаровательной юной даме, супруг которой намного старше ее. Потому я и воздержался даже от самых невинных выражений восхищения, – с усмешкой объяснил нотариус. – И что же было дальше?
– Как и подобает послушной и кроткой жене, я подписала бумаги, – ответила Сюзанна, вспоминая, какой была в юности. – Затем вы с Жаном-Луи занялись обсуждением важных мужских дел, а меня отправили в библиотеку, где находились лишь многотомные своды законов, так что читать мне было решительно нечего.
В памяти вдруг всплыла приятная подробность, и Сюзанна добавила:
– Но, как и сегодня, вы распорядились, чтобы мне подали угощение. Чудесный чай благоухал… жасмином, если не ошибаюсь. Вместе с чаем принесли изысканные пирожные. Причем одно из них было с малиновым джемом и кремом с легким привкусом ликера. Вкуснейшее лакомство! А у вас все тот же повар?
Нотариус рассмеялся.
– Именно так. Благодарю, мадам. Теперь мне ясно, что это действительно вы. – Он повернулся к Симону. – В Дювалях видна порода, и вы унаследовали фамильные черты. Кем вы приходитесь Жану-Луи?
– Троюродным братом. – Симон достал из внутреннего кармана сложенные бумаги. – Мы с Сюзанной нарисовали наше фамильное древо, чтобы показать, какая его часть нам известна. Мы подумали, вы сможете заполнить пробелы…
Нотариус развернул перед собой большой лист бумаги, быстро оглядел его и кивнул.
– А… вот вы где, месье Дюваль. Ваш отец, тоже Симон Дюваль, женился на англичанке и переселился в Англию перед самым крахом Амьенского мира. Больше о вашей семейной ветви я ничего не знаю. И я не могу подтвердить вашу личность, поскольку вы никогда не бывали у меня в конторе и не угощались пирожными.
– Его личность могу подтвердить я, – сказала Сюзанна. – Мы с Симоном впервые встретились перед моей свадьбой с Жаном-Луи, на которую были приглашены в том числе и Симон с его родителями. Пышные торжества продолжались две недели, на них собрались почти все родственники. Симон был одним из немногих гостей, близких мне по возрасту, и мы подружились. После свадьбы наши пути надолго разошлись, а несколько месяцев назад мы снова встретились в Лондоне. Так что он бесспорно тот самый Симон Дюваль, с которым я знакома. – Сюзанна подняла руку, и на ней блеснуло золотое обручальное кольцо. – Наша встреча привела к итогу, который вы видите.
Нотариус утвердительно кивнул.
– Да, понимаю. Но поскольку вы вновь вышли замуж, то вам должно быть достоверно известно, что Жан-Луи мертв.
Сюзанна коротко рассказала о том, что произошло тихо вздохнула:
– Он погиб у меня на глазах, так что в этом нет ни малейших сомнений.
Нотариус молча выслушал ее, потом произнес:
– Благодарю. Сожалею, что был вынужден подвергнуть вас таким расспросам, но теперь у меня есть подтверждения.
В дверь тихонько постучали, и двое слуг внесли подносы с угощением и напитками. Месье Морель явно счел посетителей важными особами, так как на подносах красовались маленькие аппетитные сандвичи, горячие сырные палочки, а также сладости, в том числе – о радость! – те самые пирожные, о которых вспоминала Сюзанна. И вдобавок – кофе, жасминовый чай и вино.
Пока гости угощались, Морель снова принялся рассматривать их семейное древо и делать на нем пометки, а дойдя до нижних ветвей, вдруг замер.
– Вы вписали сюда Филиппа Дюваля. Он вам известен?
– Они с женой в настоящее время живут в нашем доме в Брюсселе, – ответила Сюзанна. – Очевидно, и вы о нем слышали. У вас есть копия завещания Жана-Луи? И если да, упомянут ли в нем Филипп?
Нотариус снял очки и тщательно протер.
– Это щекотливый вопрос, мадам графиня… А когда вы узнали о существовании Филиппа?
– Меньше двух недель назад. Мы с Симоном побывали в Шато-Шамброне, чтобы выяснить, в каком состоянии поместье, и обнаружили, что замок почти полностью сгорел, а Филипп и его жена, оказавшиеся в отчаянном положении, вынуждены были ютиться в руинах.
– И вас не расстроило то обстоятельство, что у вашего бывшего мужа имелся внебрачный сын, существование которого он скрывал от вас? – с любопытством осведомился Морель.
Сюзанна пожала плечами.
– Не особенно. Жан-Луи никогда ничем со мной не делился, а Филиппа убедил, что он его законный сын. Молодому человеку хочется в это верить, но он сомневается…
– И правильно делает. Жан-Луи ни единым словом не дал мне понять, что его сын – плод законного брака. – Нотариус хмыкнул и добавил: – Боюсь, ваш покойный муж оставил свои дела в полнейшем беспорядке.
– И это еще мягко сказано, – вмешался Симон, доставая из кармана доверенность, полученную от Филиппа, и протягивая ее нотариусу. – Все мы заинтересованы в том, чтобы услышать от вас пояснения насчет имущества Жана-Луи.
Морель внимательно изучил доверенность, в том числе – подписи свидетелей.
– С бумагой все в порядке. – Он откинулся на спинку кресла и вновь переплел пальцы. – Вы оба вправе знать суть завещания и его подробности. Это весьма необычный документ. Могу предоставить его вам на изучение здесь, у меня в кабинете, или, если желаете, коротко перескажу содержание пунктов, имеющих отношение непосредственно к вам.
– Перескажите, будьте добры, – попросила Сюзанна.
Нотариус взглянул на Симона.
– Титул графа де Шамброна переходит к вам. Могу заявить с достаточной степенью уверенности, что всех наследников, ранее стоявших между вами и титулом Жана-Луи, уже нет в живых. Мои поздравления, месье граф.
Долгую минуту Симон молчал, потом пробормотал:
– Сожалею, что умерло столько моих родственников.
– Получение наследства – событие с оттенками сладости и горечи, – заметил нотариус. – Если вам от этого станет легче, добавлю: ни недвижимости, ни денег к титулу не прилагается. Собственно говоря, вы унаследовали также церемониальные регалии, соответствующие титулу, но я понятия не имею, где они могут находиться.
– Вероятнее всего – на дне морском, – сухо заметила Сюзанна. – Жан-Луи наверняка взял атрибуты титула с собой в Неаполь в подтверждение своей знатности.
Симон пожал плечами.
– Стало быть, этот титул – пустой звук. Я никогда не претендовал на него и, уж конечно, не ждал, что кузен завещает мне деньги или недвижимость.
– Но титулы могут пригодиться в свете, – с иронической усмешкой возразила Сюзанна. – Когда мы явимся на бал, гораздо шикарнее прозвучит, если нас объявят как графа и графиню де Шамброн.
Симон фыркнул.
– Вы и так уже графиня де Шамброн, миледи. И больше вам, по-видимому, не придется терпеть унижения из-за нетитулованного мужа. А вы не против, если я откажусь от титула? Мне кажется, будет ошибкой принять его – ведь я собираюсь вернуться в Англию.
– Этот мой титул не доставляет мне никакой радости, – в задумчивости пробормотала Сюзанна. – Я больше не желаю быть графиней де Шамброн. Мне гораздо больше нравится зваться миссис «Симон Дюваль».
Симон взял жену за руку, и их взгляды встретились. Месье Морель деликатно кашлянул, прежде чем сообщить:
– Интерес для вас могут представлять еще несколько пунктов. Жан-Луи оставил немало собственности. Поскольку Шато-Шамброн не относится к майоратным владениям, он завещал его своему «любимому сыну Филиппу Дювалю».
– Так поместье в самом деле принадлежит ему? – воскликнул Симон. – Он будет счастлив узнать об этом. Возможно, ему удастся продать часть земли, а на вырученные деньги привести поместье в порядок.
– В этом нет необходимости, – возразил нотариус. – Ввиду неопределенности состояния французской экономики я уговорил Жана-Луи перевести большую часть его денег в Англию. Лондон – банкир всего мира, как говорится. Вложения, которые я сделал от имени Жана-Луи, принесли значительную прибыль, большая часть этой суммы завещана Филиппу. Это не значит, что он баснословно богат, но дохода ему хватит, чтобы снова сделать поместье прибыльным, если он разумно распорядится деньгами.