Мэри Патни – Мой любимый шпион (страница 35)

Мари порывисто обняла Сюзанну.

– Надеюсь, вы и месье найдете того, кого ищете.

На это очень надеялась и Сюзанна.

Глава 23

Мальчишка лет десяти, которого дали Симону и Сюзанне в провожатые, оказался внуком мадам Моро. Он весело болтал, шагая по проселочной дороге к семейной ферме. Как выяснилось, почти все мясо, овощи и молоко, которые подавали на стол на постоялом дворе, доставляли с этой самой фермы, а мать мальчика замечательно готовила.

В какой-то момент внук мадам Моро вприпрыжку убежал далеко вперед, а Симон и Сюзанна, взявшись за руки, побрели по дороге, с удовольствием слушая пение птиц и любуясь свежей весенней зеленью. Сюзанна заметила:

– Вокруг нас становится все больше людей и тем более желанной кажется предстоящая поездка с вами наедине. – Она взмахнула своими темными ресницами и, бросив взгляд на мужа, с улыбкой добавила: – И удивительно романтичной…

Симон тоже улыбнулся – и вдруг, нахмурившись, проговорил:

– Однако теперь, когда во Франции повсюду волнения, а соседствующие с ней страны не на шутку обеспокоены, путешествие вдвоем может быть опасным.

– Но вы ведь служили в армейской разведке, так? Значит, подолгу разъезжали верхом по всей Испании и все же остались живы и невредимы, – заметила Сюзанна.

– Тогда я рассчитывал, что военная форма и быстроногий конь избавят меня от неприятностей. Но теперь… Не знаю, благоразумно ли брать вас с собой.

– Вы предпочитаете проводить ночи в одиночестве? Или же в обнимку со своим конем? – съязвила Сюзанна. – Любые путешествия сопряжены с некоторым риском, но здесь тихие места. К тому же мы будем вооружены и верхом на хороших лошадях. Разве этого недостаточно?

– Да, вполне, – согласился Симон. – Но у меня, как у любого уважающего себя мужа, обострилось стремление оберегать и защищать.

– Стремление оберегать и защищать – прекрасная черта для мужа, – с радостной улыбкой отозвалась Сюзанна. – Я всецело полагаюсь на вашу способность обеспечить мне защиту.

Симон рассмеялся.

– И как же мне теперь вам возражать?

– Да никак. С нами ничего не случится. – Сюзанна вдруг вздрогнула и добавила: – Вот если начнется наступление армии Наполеона – тогда совсем другое дело.

– А оно начнется, – буркнул Симон. – Хотя не сразу. Наполеону понадобится время, чтобы снова собрать силы. – Но, черт побери, много времени это не займет!

Проселочная дорога заканчивалась у фермы Моро. Месье Моро вышел им навстречу, будучи уже наслышан о необычных гостях постоялого двора. Еще не старый и довольно бодрый, он впился в супругов проницательным взглядом.

– Внук говорит, вам нужна пара подседельных лошадей на несколько дней. Все мои лошади вон там, в загоне. Взгляните пока, а я скоро подойду, только отрежу мальчишке сладкого кекса в награду за труды.

Месье Моро с улыбкой взъерошил внуку волосы. Мальчик тотчас же побежал в дом, предвкушая угощение, а Симон и Сюзанна направились к загону. Лошади в нем содержались самые разные – от могучих рослых тяжеловозов до пони размером как раз для детей.

– Какая красота! – радостно воскликнула Сюзанна. – Все лошади прекрасны!

– Но некоторые все-таки прекраснее остальных, – заметил Симон. – Вон, кажется, несколько животных, которые пригодятся нам в ближайшие несколько дней.

После недолгого осмотра Сюзанна сказала:

– Мне нравится, как выглядит вон тот жеребец – гнедой, с золотистым отливом и белой звездочкой на носу. – Она подошла к воротам и приоткрыла их ровно настолько, чтобы проскользнуть в загон, потом закрыла и неторопливо направилась к лошадям.

Нервы Симона натянулись как струны: Сюзанна в загоне, полном незнакомых лошадей! – но он сдержался и не стал звать ее обратно. Однако вернувшийся месье Моро нахмурился, увидев Сюзанну за оградой, и проворчал:

– Какого черта?..

Он направился было к воротам, но Симон остановил его.

– Не беспокойтесь, моя жена умеет ладить с лошадьми.

Сюзанна протянула руку к гнедому и что-то пробормотала – так тихо, что Симон не расслышал ни слова, – но жеребец с любопытством потянулся к ней. И тотчас же еще три рослых коня и один пони подошли знакомиться с гостьей. Сюзанна со смехом гладила бархатистые морды и что-то без умолку говорила – наверное, рассказывала лошадям, какие они прекрасные.

– Ваша правда, месье Дюваль, – с изумлением пробормотал Моро.

– Она всегда была умелой заклинательницей лошадей – даже в ранней юности. – Симон взглянул на месье Моро. – Так вы согласны дать нам двух лошадей на три дня? Если да – обсудим плату.

На выяснение условий понадобилось всего несколько минут. К тому времени как Сюзанна подошла к ним, увлекая за собой гнедого, сделка уже состоялась.

Караковый жеребец, более рослый, чем гнедой, также следовал за Сюзанной. Симон счел его вполне подходящим, поэтому вошел в загон и, осмотрев коня со всех сторон, заметил:

– У вас отличные лошади, месье Моро. Дадите нам на время этих двух?

– А что еще мне остается? – развел руками хозяин. – Они же идут за вашей женой как привязанные.

Симон усмехнулся. Он прекрасно понимал чувства лошадей.

К некоторому удивлению супругов, им удалось отправиться в путь вскоре после полудня. К тому времени Морис и Джексон отбыли в Брюссель в экипаже. Обещанная темно-синяя амазонка из простенькой плотной ткани оказалась великовата Сюзанне, но она лихо управлялась с длинной юбкой. По мнению Симона, его жена была бы неотразима даже в мешке из-под картошки. Они помахали Мари и слугам, которые вышли проводить их.

Проезжая через деревню к дороге, ведущей на восток, Сюзанна проговорила:

– Пожалуй, спрашивать, известно ли вам, куда мы направляемся, уже поздновато.

Симон ухмыльнулся.

– Миледи, я же занимался сбором сведений и разведкой. Перед тем как отправиться куда-либо, я всегда выясняю обстановку. Наш первый пункт назначения – церковь Святой Агнессы в деревне, до которой отсюда три часа верхом. Брат Паскаль говорил, что именно там брат Иуда иногда находит приют.

День выдался в самый раз для верховой прогулки. Повозки и экипажи на дороге попадались редко, вдалеке на полях трудились крестьяне, а отощавшие за зиму коровы щипали сочную весеннюю травку.

Через несколько часов они остановились перекусить сыром, хлебом и красным вином, которые дала им в дорогу мадам Моро.

– Как романтично… – сказала Сюзанна, стряхивая крошки с льняных салфеток из запасов кухни постоялого двора. – Знаете, наверное, не стоило бы об этом упоминать, но вот только зад у меня от этого седла слегка побаливает…

– Миледи, будет еще романтичнее, если я сделаю вашему прелестному задику исцеляющий массаж, – с серьезнейшим видом отозвался Симон.

Сюзанна рассмеялась, и Симон последовал ее примеру; оба от души веселились во время этого шутливого разговора. Когда же они снова собрались в путь, Симон, готовясь усадить жену в седло, похлопал ее по тому самому прелестному месту. Сюзанна, рассмеявшись, отплатила ему тем же.

Неспешная и приятная поездка завершилась у церкви Святой Агнессы. Привязав коней, путники вошли в небольшую церквушку. Она выглядела довольно скромно, но казалось, что ее витражные окна и древние каменные стены излучали умиротворение.

Священник в сутане стоял на коленях перед алтарем, погруженный в молитву. Не сговариваясь, супруги сели на последнюю скамью. Симон заметил, как Сюзанна прикрыла глаза, и понял, что момент и впрямь самый подходящий для молитвы, однако сам он никогда не отличался религиозным рвением.

Тоже закрыв глаза, Симон сосредоточился на ощущении покоя, царившем в этой церквушке, а потом вдруг задумался: о чем бы помолиться?

О мире для всех народов Европы – чтобы мужчины больше не гибли на полях сражений? И он вознес к небесам горячую молитву, хотя мир и казался ему недостижимой мечтой. Да еще в тот момент, когда Наполеон вновь раздувал пламя войны… Но зато он вполне мог высказать в молитве благодарность Господу за Сюзанну, подарившую ему радость, о какой он даже не мечтал. Эта женщина принесла в его дом тепло, и он благодарил за нее, а также молился, чтобы она полностью оправилась от страшных душевных ран, которые ей были нанесены. Она заслужила покой и счастье.

Не слишком ли вопиющей дерзостью будет попросить Господа вернуть ему Лукаса, лучшего из его друзей, родную душу, названного брата? Но ведь очень может быть, что Лукас погиб, а он, Симон, сейчас гонялся за призрачной надеждой. Лучше уж помолиться о покое для души Лукаса, где бы он ни был – на том свете или на этом.

Покой… Симон вдруг заметил, что сжимает руку Сюзанны, и, как только увидел, что священник поднимается с коленей, выпустил, но сначала легонько пожал. Она открыла глаза и одарила его улыбкой, исполненной покоя и умиротворения.

Престарелый священник поднимался на ноги с трудом, держась за перила возле скамей, но к посетителям повернулся с приветливой улыбкой.

– Добрый день. Я отец Мартан. Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

– Очень на это надеемся, – откликнулся Симон, доставая портреты Лукаса. – Я разыскиваю своего давно потерянного кузена, который, возможно, стал монахом-францисканцем и костоправом. Мне говорили, что иногда он появляется здесь, в вашей церкви, когда для него в округе находится работа. Вы знаете его?

На губах отца Мартана расцвела улыбка, едва лишь он взглянул на портрет Лукаса в монашеском облачении.