Мэри Мур – Княгиня Сергеева (страница 8)

— А это было бы идеально! — ответил задумчиво князь. — А в промежутке вам нужно еще улыбаться, делать приемы, блистать в обществе и рожать мне детей. Желательно молча. Справитесь?

— Мне кажется, вы ошиблись с выбором!

— Не думаю, вы идеальная кандидатура, только представьте, какие красивые у нас будут дети. Интересно, у них будут ваши волосы или все-таки мои?

— Вас серьезно сейчас интересует, какой цвет волос будет у наших возможных детей?

— А почему нет? — спросил он, все так же стекая в кресле, потом оперся руками о ручки и сел ровно. — Мария, я действительно считаю вас удачной партией для себя. Вы любите деньги, а человек, который любит деньги, может на многое закрыть глаза.

Я усмехнулась. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы любить деньги. Вам же, наверное, не приходилось продавать себя старику только потому, что ваш папенька не может нормально вести дела?

— Бог миловал! — ответил князь задумчиво. В этот момент он отвел взгляд и откинул голову на спинку кресла. — Мария, вы правы, я вряд ли смогу понять, как могут тебя продать, но могу пообещать: со мной вы не будете знать нужды, к тому же вам уже выделен отдельный капитал.

— Но мне хотелось обрести не просто деньги, но еще и мужа! — сказала я спокойным голосом Сергееву.

— Муж у вас уже есть, но вот любовь в нашем браке — это маловероятно. Вы же, когда говорили про мужа, имели в виду именно это?

— Какая разница, что я имела в виду? Вам же до этого все равно.

— Ну, не сказать, что совсем. Все-таки я несу за вас теперь какую-никакую ответственность.

— Разве только вы несете за меня ответственность… — повторила за ним. — А можно вопрос, только не злитесь, прошу вас.

— Не буду, хотя о чем вопрос? — ответил Сергеев и посмотрел в мою сторону.

— А если Серафима Михайловна так и не ответит вам расположением, вы так и будете за ней волочиться?

— Почему вы думаете, она не ответит? — спросил князь задумчиво.

— Для того чтобы женщина начала искать приключения на стороне, в браке должны быть проблемы. Проблемы могут быть разного характера, но, насколько я смогла понять, этих проблем, назовем их так, в браке у Большаковых нет. Там все взаимно.

— Ну не может быть такого, чтобы не было проблем, к тому же пройдет время — они охладеют друг к другу, — ответил князь.

Я усмехнулась. — Станислав Александрович, у четы Большаковых одна большая проблема, которая их объединяет и помогает быть вместе, и эта проблема — вы. Даже если у них и были какие-то мелкие шероховатости в браке, вы своей настойчивостью отполировали их отношения. Вы же были настойчивы, насколько я слышала.

— Мария, это не ваше дело! — сказал возмущенно князь, встал и, пройдя несколько шагов, вновь лег на диван.

— Да, вы правы, не мое, только пока вы гоняетесь за чужой женой, ваша остается без присмотра. Рекомендую об этом не забывать. Как вы думаете, в Париже сейчас в моде женщины с рыжими волосами? — спросила у князя, повернувшись в его сторону.

— Вы на что намекаете?

— Я не намекаю, я спрашиваю, а это разные вещи. А вот мне еще интересны французские мужчины: действительно такие пылкие и страстные, как пишут в любовных романах, или это все выдумка?

Сергеев посмотрел на меня со злостью. — Думаю, вы этого, милая супруга, все равно не узнаете.

— Хотите сказать, что мы весь медовый месяц проведем в этом дурацком номере?

— Почему дурацкий? Очень даже хороший номер, только вот диван почему-то один. Давай скажем, чтобы нам еще один принесли. Так и будем лежать: вы на одном, я на другом, — сказал Сергеев с привычной усмешкой, а я подумала, что быстро у моего мужа меняется настроение.

Глава 8

Так прошел еще один день: князь на диване, я на кресле за чтением очередного дурацкого французского романа, а дождь за окном барабанил по стеклам, смывая с городских фасадов и улиц пыль.

На утро второго дня из-за облаков выглянуло солнце. Проснувшись, я подошла к большому панорамному окну и потянулась в свете утренних лучей, подставив лицо теплому солнышку.

В гостиной разговаривали горничная и чем-то недовольный князь. Видимо, он так и не переместился на ночевку в спальню, а горничная сейчас пыталась убраться, чем нарушила его покой.

— И почему я тогда подумала, что с более молодым мужем не будет проблем? — подумала я, надела халат, вышла в гостиную; горничная как раз, несколько раз извинившись, закрывала дверь.

— Станислав, может, вам стоит принять ванну, собраться и сопроводить меня в ресторан на завтрак? Сколько можно тут сидеть? — спросила я мужа, проходя к окну, и одну за другой начала открывать створки, чтобы впустить немного воздуха.

— Мария, — скривившись, ответил князь, — вам никто не мешает принять вашу ванну и идти туда, куда вам хочется идти. Не заставляйте это делать и меня.

— Станислав, вы знаете не хуже меня, что я не могу пойти в ресторан одна: по меньшей мере это неприлично, да и что скажут люди?

— Люди всегда что-то говорят. Я не хочу никуда идти. Мне тоскливо в этом Париже.

— Может, вам стоит застрелиться? Тогда у меня вновь появится право ходить туда, где мне нравится. Где ваши пистолеты? Вы же наверняка их взяли с собой. Могу предложить еще яд, если стреляться боитесь! — сказала я ему как бы в шутку, больше желая посмотреть на его реакцию.

— Не смешно, — фыркнул Сергеев.

— Почему? А мне очень смешно. Знаете, вот не хочу в первую свою поездку по Европе сидеть в номере, и если вы не начнете выходить со мной, то я придумаю, как сделать так, чтобы мне можно было выходить одной. А это, милый друг, всего два варианта: либо вы смертельно больны, либо уже умерли. Все в свете знают, что вы бесконечно пьете и шляетесь где попало, поэтому, думаю, никто не удивится тому, что вы сгинули в Париже — скажем, после очередного кутежа пошли купаться в Сену, например, и утонули.

— Мария, а сколько вариантов моей ранней кончины у вас уже есть в голове? — спросил князь, садясь на диван.

— Поверьте, не один и не два. Женский мозг так устроен, что если у него нет впечатлений, внешних, так сказать, то он старается себе эти впечатления придумать различными способами. И иногда настолько верит в эти выдуманные впечатления, что до их реализации остается совсем немного, лишь пару шагов. Не заставляйте меня сделать эти пару шагов, — сказала я уже серьезно.

— Получается, Николай Александрович, ваш покойный муж, тоже стал невинной жертвой вашей скуки?

— Николай Александрович исполнял все свои обязанности мужа и не докучал мне. Поэтому ушел тихо, спокойно и в своей кровати, в связи со своим преклонным возрастом. Я к этому не имею никакой причастности, и давайте вы не будете тревожить его память и доброе имя.

— Мария, значит, память вашего супруга тревожить нельзя, а мне угрожать можно?

— Нет, я вам не угрожаю, я вас предупреждаю: коли вы решили завести себе супругу, будьте добры исполнять все свои обязанности в отношении нее, а не только содержание.

— Я не понимаю, чем вы недовольны? — фыркнул князь.

— Мне нужно общество! Я не выходила за вас замуж для того, чтобы сидеть дома и рожать вам детей, — подойдя ближе, еще раз повторила я князю по слогам.

— Ну вот вернемся в Петербург и там будем выходить в свет, — ответил расслабленно князь.

— И выходить мы будем исключительно в те места, где будет и Серафима Михайловна, правильно понимаю?

— Как же мне все-таки повезло с супругой. Вы все правильно, милая, понимаете! — с улыбкой произнес князь.

— Только вы, наверное, забыли, что Серафима Михайловна на сносях и роды должны быть в конце весны, а это значит, что ранее лета она нигде появляться не будет. Ей и малышу нужно будет восстановиться! — протараторила я быстро, не сводя глаз с князя.

— Ну вот, как можно будет ей выходить, так и мы будем выходить. Ранее не вижу никакого смысла! — ответил князь, рассматривая ногти на руках в лучах солнца.

Я выдохнула, внутри все опять сжалось. «Вот почему одним — всё: и нормальный муж, и приданое, и состояние, а мне ничего в этой непутевой жизни не досталось?» — подумала я. Но вслух лишь произнесла: — Вы действительно считаете, что я буду это терпеть?

— А у вас есть выбор? — с интересом спросил Сергеев.

И в этом он действительно был прав: у меня не было выбора, а мне оставалось лишь ждать и попытаться пристроиться в этой жизни.

В номер постучали.

— Входите, — сказал князь и, приподнявшись, посмотрел на дверь.

Вошел лакей с большим букетом цветов, за ним еще один — со столиком на колесах.

— Ваша Светлость, небольшой презент от нашего отеля в знак благодарности, что вы выбрали нас для своего свадебного путешествия, — сказал тот, что вошел вторым, но ливрея у него была другая.

— Что-то поздно вы спохватились, мы у вас уже не первый день, — ответил князь равнодушно, не глядя на лакея.

— Прошу прощения, Ваша Светлость, я метрдотель, меня зовут Георг. Меня не было во время вашего прибытия, узнал только сегодня, но готов сделать ваше пребывание у нас приятным и незабываемым. Можете обращаться, — он остановился, но Сергеев никак на него не отреагировал, и тот продолжил: — У нашего отеля есть ложи и зарезервированные столики во всех популярных и модных ресторанах, театрах и кабаре. У вас не будет проблем с билетами…

— У меня и так не бывает проблем с билетами, я князь Сергеев, — протянул равнодушно Станислав, прервав Георга.