Мэри Мур – Княгиня Сергеева (страница 2)

Так или иначе, я вышла замуж, стала графиней и получила хорошее содержание от супруга, которого вообще не интересовала моя персона. Я жила тихо на своей половине дома, развлекалась как могла и как хотела. Встречались мы только на совместных выездах. На самом деле мы были на дне рождения Серафимы Кожевиной, праздник организовал будущий муж — граф Большаков. Молодой, красивый и достался другой. Тогда мне было по-человечески обидно, я не знала, чем заслужила такое наказание, как и не знала, какую роль в моей жизни впоследствии сыграет это знакомство. Но, видимо, у меня на судьбе написано то и дело сворачивать не туда.

***

Кто читал «Барышню из будущего», знает эту нашу героиню, и тот, кто дочитал до третьей части, знает, какую роль Серафима сыграла в жизни Марии, но не стоит об этом писать в комментариях.

Прошу!)

Вообще эта героиня была задумана как эпизод в первой части, на этом ее миссия должна была и закончиться, но неожиданно для меня Мария появляется в третьей части «Барышни» и начинает жить своей жизнью, настолько насыщенной, что было решено выделить ее в отдельную книгу.

***

Кто не читал «Барышню», начало тут: читать

***

А мы стартанули новую книгу. Поставьте, пожалуйста, оценки и добавьте в библиотеку, это очень помогает продвижению книги.

Глава 2

ГЛАВА 2

Граф купил меня как красивую куклу, в обязанности которой входило улыбаться и быть приветливой, со старым чертом. И я была; у окружения создалось впечатление, что граф смог меня осчастливить, но действительно меня радовали только его деньги. А в октябре я овдовела. Вот так, одним прекрасным дождливым утром, ко мне вошел в комнату камердинер мужа и траурным голосом сказал:

— Николай Александрович сегодня ночью ушел к праотцам.

Я сделала грустное лицо, но только до того момента, пока камердинер не вышел из спальни.

На похороны съехалось много гостей, мои родители и сестра тоже были, а вот чтение завещания было закрытым. Папенька сильно возмущался: «Она моя дочь, и если так случилось, что Машенька овдовела, теперь я как отец вновь должен распоряжаться ее судьбой и ее состоянием. Надо выразить огромную благодарность моему упокоенному супругу, но он предусмотрел этот вариант: видимо, помимо желания оградить свое состояние от загребущих лап моего отца, все свое состояние он передал мне под управлением поверенного и управляющего».

У меня тоже было мало возможностей для маневра; например, в течение пяти лет я не имела права ничего продать или передать. Даже если бы я вышла замуж, мой муж не имел права на что-то большее, чем уже выделенное содержание, но оно было приличным. Еще у меня во владении было имение и квартира в Петербурге, где я могла жить. И как только прошло сорок дней положенного траура, я первым поездом уехала в Петербург, поселившись теперь уже в своей квартире.

Роль вдовы накладывала определенные ограничения в свете, но это совершенно не мешало находить себе молодых и отважных офицеров, которые предлагали не только сердце. Декабрь, а затем и январь я провела весело: балы, театр, гостиные со светским трепом, реки игристого и ничего не значащие связи. Мне наконец-то удалось окунуться в эту взрослую, как мне казалось, и шальную жизнь.

Только иногда мне становилось грустно: я хотела семью, детей, мужа.

В один из выходов в театр, в антракте, я встретила Серафиму, ту самую из нашего уезда. Она была в сопровождении мужа графа Большакова, а весь свет не первый день трепался о том, что за ее сердце борется еще и князь Сергеев — молодой, красивый, со статусом и деньгами.

— Вот почему одной достается внимание двух таких мужчин, а мне только старики да безвестные офицеры, — подумала тогда со злостью, но к Серафиме все-таки подошла.

— Здравствуйте, вы, наверное, меня не помните, — спросила я весело Серафиму.

— Лицо знакомое, но припомнить, простите, не могу, — ответила Серафима.

— Мария Ермолаева, вы были у меня на свадьбе в июле, — напомнила я ей.

— Да, вы очень сильно изменились. Сейчас выглядите великолепно, — ответила графиня Большакова. Наклонилась к ней ближе и тихо проговорила: — Теперь я богатая вдова. По-моему, это было лучшим решением в моей жизни, — и рассмеялась.

Серафима тоже улыбнулась: — Поздравляю вас, Мария, от чистого сердца.

— Благодарю, — ответила я. Прозвенел звонок. — Рада была вас видеть. Всего вам хорошего.

— Благодарю, — ответила Серафима. И мы, распрощавшись, ушли. Кто бы мог подумать, что вот с этого момента все и начнется.

Прозвенел еще один звонок. Мои спутники замешкались со своими знакомыми, когда ко мне подошел тот самый князь Сергеев.

— Добрый вечер, — сказал он мягким бархатным голосом, словно обволакивая меня с ног до головы.

— Добрый, Станислав Александрович, — ответила я князю.

— О, как лестно! Вы даже знаете, как меня зовут, но вот я, к сожалению, не удостоен такой чести.

— Графиня Мария Орешникова.

— Мария Орешникова, позвольте пригласить вас в мою ложу, — сказал князь и жестом указал направление.

— Что вы, Станислав Александрович, это неудобно, к тому же я не одна, — ответила я вежливо, хотя мне до жути хотелось оказаться с ним в одной ложе — от таких приглашений вообще нельзя отказываться.

— Что-то не вижу вашего сопровождения. Сами виноваты, оставили вас одну, — сказал Сергеев, увлекая меня за собой в противоположную сторону от места, где стояли мои офицерики.

— Хорошо, Станислав Александрович, только ради вас, — сказала я кокетливо и прошла вместе с ним в ложу.

Скажу честно: мне казалось, что на этом наше знакомство и закончится, но после театра мне поступило предложение пойти в ресторан, и я не отказалась. А кто отказывается от таких приглашений в здравом уме? Правильно, никто. Князь умел развлекаться. В ресторан мы отправились, прихватив с собой большую часть труппы из театра и несколько таких же богатых отпрысков знатных родителей, к коим относился и князь.

Я была счастлива: вокруг Сергеева кружился мир, а он обратил внимание на меня. В голове мелькали мысли, что все те, кто сейчас обсуждает лишний угол в семье Большаковых, теперь будут обсуждать наш с ним союз.

— А что, мы с ним оба свободны, почему нет? — думала я. Тогда мне и в голову не могло прийти, куда меня эти мысли могут привести.

Вечер прошел шумно. Домой меня князь привез шумно, на тройке с бубенцами, и под утро.

***

Ближе к обеду, когда я завтракала, служанка принесла большой букет роз и корзинку с фруктами.

— Там записка, Мария Владимировна, — сказала девушка, ставя корзину передо мной на столе и жутко смущаясь.

Я открыла записку, хотя подозревала, кто может быть отправителем:

«Очаровательной графине Орешниковой. Надеюсь увидеть вас сегодня у себя на ужине. Лакей будет ждать вашего ответа».

Минут пять я сидела, смотрела в стену и думала; в голове роился сложный монолог: «Он приглашает меня на ужин и не пишет, будет ли кто-то еще там или нет. Если никого не будет, то маменька бы не одобрила такого поведения. Папенька? Да к черту папеньку. Уеду жить в Европу, коли посрамлю фамилию мужа».

— Скажи лакею, что к ужину я буду, — служанка посмотрела искоса на меня, точно осуждая. — Иди, не мозоль глаза, — приказала я ей. И как только за ней закрылась дверь, договорила: — Будет она на меня еще своими глазками черными смотреть. В конце концов, один раз живем!

***

Вечером у особняка князя остановилась моя карета. Старый лакей проводил меня в гостиную. Сергеев встал и, поцеловав руку, сказал: — А вы отважная юная леди, мало кто согласится вот так приехать к малознакомому мужчине.

— Ну, не такой уж вы и малознакомый, — сказала я в шутливой манере. — Как можно не знать того, о ком судачит весь свет Петербурга?

— Шутница? — сказал князь и помог мне сесть. — Тогда, наверное, вам понравится мое предложение.

— О каком предложении идет речь? — спросила я.

— А вы еще и нетерпеливы? — спросил князь.

— Есть такое.

— Ну хорошо, не буду тогда вас более терзать, — я затаилась, дыхание у меня замедлилось. — Так уж случилось, что моего родителя более нет, а вашему вы не принадлежите и поэтому можете самостоятельно распоряжаться своей судьбой.

Я попыталась возразить, но он лишь покачал головой: — Мария, я наводил справки. Не буду вас томить. Мне нужна супруга и наследники, вы мне нравитесь. Поэтому я хочу предложить вам стать княгиней Сергеевой. Не отказывайтесь сразу.

— И не собираюсь, — ответила я. — Только хочу узнать: почему я?

Станислав открыл бутылку и разлил напиток:

— Вы красивая, неглупая, у вас есть определенный жизненный опыт, к тому же, как мне говорили, имеете свое мнение, а еще ваш покойный муж обеспечил вас не только состоянием, но и именем.

— Но я не могу распоряжаться своим состоянием, что делает из меня не совсем выгодную невесту.

— Милая Мария, мне не нужны ваши деньги, я богат, важен факт наличия у вас средств, — Сергеев замолчал и, увидев невысказанный вопрос, добавил: — У нас и так получается мезальянс: вы только графиня, а я целый князь. Когда он подкреплен финансами — это хорошо, а вот отсутствие денег уже плохо.

— Но вы же можете найти себе равную партию? — сказала я и только потом подумала, какую глупость сморозила.

— Да, вы правы, но там будет слишком много условностей и правил, и еще время — жена мне нужна «вчера».

— Не поняла? Вы пока еще в относительном трауре, значит, вам нельзя делать пышную свадьбу. Предлагаю завтра обвенчаться тихо в церкви и уехать в Париж, ну или куда хотите, в свадебное путешествие на пару месяцев. От меня ждут наследника, это моя первостепенная задача, — сказал он, отпивая из бокала.