Мери Ли – На краю тумана (страница 4)
– И посмотрим собак, – вспоминает Лея. – Джон обещал мне собаку.
Папа не в силах отказать Лее в чем-то. Он так сильно любил мою маму, что ее сестра и я – единственное, что осталось в его жизни действительно важным.
– Посмотрим на собак, – обещаю я и надеюсь, что ей не понравится какой-нибудь огромный пес.
Лею не стоит расстраивать перед приемом, она может впасть в депрессивное состояние и не будет разговаривать с врачом, а без этого, как известно, не обойтись.
На улицах, на удивление немноголюдно. Сейчас все должны идти на работу, но улицы практически пусты. У больницы автомобили припаркованы как попало. Нахожу место и стараюсь поставить машину так, чтобы никому не перегородить дорогу.
– Приехали, – сообщаю я.
Глушу мотор и выхожу, прихватив с собой увесистую папку с соседнего сиденья.
Лея уже выпорхнула на волю и ждет меня. Проходим парковку и поднимаемся по ступенькам, на пути встречаем несколько человек. Когда едешь за рулем, туман кажется гуще, чем есть на самом деле. Но даже в условиях пешей прогулки я не вижу соседнего здания.
Входим в холл, киваю девушке за стойкой администратора и сообщаю фамилию доктора.
– Вас ожидают, – говорит она. – Кабинет 305.
– Спасибо.
На лифте поднимаемся на третий этаж и проходим к нужной двери. Мы и без администратора знаем, куда идти. Когда я была совсем маленькой, мама привозила сюда Лею и брала меня с собой, а теперь этим занимаемся либо папа, либо я.
Стучу и тут же открываю дверь. Доктор сидит за столом и, улыбнувшись, приветствует нас. Лея входит внутрь, а я остаюсь в коридоре. Примерно через час доктор пригласит меня и попросит не расстраиваться, но сообщит, что ничего не изменилось и Лея находится все в той же стадии, что и двадцать лет назад.
Сижу на диванчике, провожаю проходящих мимо безразличным взглядом. Хочу спать.
Снова ловлю зевок в ладонь и вспоминаю Дилана. Если бы не он, я бы выспалась и была в более приподнятом настроении.
Даже в больнице сегодня намного меньше народу. Может, в центре какой-то праздник, а я и не в курсе? Или по радио передали, чтобы местные в условиях сгустившегося тумана по возможности оставались дома? Надо было включить радио.
Достаю телефон и нажимаю на иконку интернета, хочу посмотреть местные новости, но связь на нуле, на экране бегает бесконечный круг загрузки. Убираю телефон, и в этот момент подходит девочка семи лет. Она садится на соседний диванчик и складывает ладони на коленях. Легкое желтое платье, белые сандалии и слабая косичка с огромной резинкой на кончике светлых волос. Девочка смотрит по сторонам, а потом замечает, что я за ней наблюдаю.
– Маму жду, – сообщает она.
– Уверена, она скоро придет.
Девочка стеснительно улыбается, и в это мгновение воображение решает сыграть со мной злую шутку. Мне кажется, что на ее щеке, под кожей, что-то шевелится. Движение появляется и пропадает настолько неожиданно, что я не могу разобраться, показалось мне или нет.
Все это недосып и нервы из-за слов Леи про ночного гостя.
Сжимаю пальцами переносицу и растираю глаза.
Что за глупый вопрос, показалось мне или нет? Конечно, показалось.
Мне нужен кофе.
Нахожу автомат и выбираю двойной американо. Аппарат выплевывает стаканчик и наполняет его ароматом перегоревших зерен, но я все равно забираю кофе и возвращаюсь на место. Девочки нет, а вот огромная резинка не удержалась на детских волосах, свалилась на пол.
Дверь кабинета 305 открывается, когда я выпиваю половину не особо вкусного напитка.
– Октавия, входи, – приглашает доктор.
Мы с Леей меняемся местами. Прошу ее дождаться меня на диване, она кивает. Обещаю, что, как только я выйду, мы поедем за самым вкусным в мире мороженым.
Она остается в коридоре, а я прохожу в кабинет. Сажусь на стул и спрашиваю:
– Все, как обычно?
Доктор сжимает губы в тонкую линию и кивает.
– Лея стабильна в своем состоянии, – подбирая слова, сообщает он.
– Папа говорит, раз лекарства не помогают, может, не пичкать ими ее?
– Я взял кровь на анализы, проведу беседу с другими докторами, и в следующем месяце мы решим продолжать лечение или нет. Единственное, в чем я уверен, ей нужно продолжать пить снотворные, иначе она будет плохо спать, а из-за недостатка сна ее психоэмоциональное состояние будет только ухудшаться.
Вчера она выпила снотворные, но вырубиться не вырубилась.
– Никаких других препаратов не появилось на рынке? – интересуюсь я, бросая взгляд на дверь.
– Нет. Заболевание редкое, новые лекарства тоже появляются нечасто.
Доктор повторяет одно и то же раз в месяц. Я лишь киваю на его наставления. Лее нельзя эмоционировать. Ее нельзя оставлять одну в доме. Опасных предметов тоже не должно быть в открытом доступе. Принимать лекарства по расписанию. Правильное питание, прогулки на свежем воздухе. Разговоры, которые помогут ей не отдалиться от реальности еще сильнее, чем есть на данный момент.
Он открывает папку и показывает ручкой на строчку, где он продлил рецепт на препараты. На его запястье сильно выступает вена и странно перекатывается под кожей. Еще раз. И еще…
– Что это? – спрашиваю я, и вена пропадает.
– Продление рецептурного препарата на еще один месяц, – поясняет он, совершенно неправильно интерпретировав мой вопрос.
Смотрю в лицо доктора и замечаю там небольшие изменения. Он выглядит старше, лицо немного осунулось, а глаза как будто впали. Ничего странного в нем нет. Просто я давно его не видела.
Не в первый раз интересуюсь этим, но все равно спрашиваю:
– Вы говорили, что заболевание Леи не передается по наследству, и изменения в ее мозгу произошли еще в утробе?
– Все верно, – кивает доктор.
Отрываю взгляд от его руки и смотрю в глаза.
– Вы в этом уверены?
Доктор прищуривается и какое-то время молча вглядывается в мои глаза.
– Октавия, что-то не так? – спрашивает он.
Проклятый сосед со своей вечеринкой и недосып сделали из меня параноика, который видит то, чего на самом деле нет и быть не может. Представляете, у вас под кожей только что что-то шевелилось. А еще я видела подобное у маленькой девочки. Я не могу сказать об этом вслух, ведь доктор быстро поставит мне какой-нибудь диагноз.
– Нет. Просто решила уточнить, – отвечаю я как можно более беспечно. Ведь желания попасть под прицел психиатра у меня нет.
Забираю папку, прощаюсь и выхожу в коридор.
Не успеваю осознать, что происходит, как в меня врезается мужчина, и мы со всего маху падаем на белый кафель. Из-за удара локтем вскрикиваю. Руку прошибает электричеством. Мужчина скатывается с меня, поднимается и бежит дальше.
Принимаю сидячее положение и зло смотрю ему вслед. Никакой культуры общения. Он не просто толкнул меня, а сшиб с ног! Неужели было сложно сказать: «Извините, это вышло случайно»? Нет же, он вскочил и побежал
Собираю разлетевшиеся листы под собственное бубнение. Я стала слишком часто бубнить. Отсутствие адекватного собеседника сказывается.
Выпрямляюсь, морщусь от остаточной боли в локте и ягодицах. Иду к диванчику, на котором, к счастью, сидит Лея. Уже дважды я выходила из кабинета и не находила ее здесь. В больнице знают Лею в лицо и не выпускают из здания, но даже это не способствует поддержанию нервной системы в норме в момент, когда я не нахожу ее там, где оставила.
Подхожу к тете, она не встает, хмурясь, смотрит вслед сбежавшему мужчине.
– Зачем он здесь бегает? – спрашивает она.
– Не знаю.
– Странно.
Если даже Лея считает это странным, то оно точно таковым является.
Спускаемся на первый этаж и становимся свидетелями, как женщина и сотрудница с административной стойки громко ругаются. Впервые вижу такое. В этом центре обычно все тихо и мирно, а сегодня все сошли с ума. Может быть, какой-то ретроградный меркурий всему виной, я не знаю.
Входные двери разъезжаются, и мой настрой на мороженое окончательно вянет. Туман стал беспрогляным настолько, что теперь я не вижу большую часть парковки, не говоря уже о соседнем здании.
Лея удивительно молчалива.