Мэри Лэй – В ожидании свободы (страница 8)

Адам всегда слушал Тину очень внимательно, потому что где-то в глубине души боялся, что она может перестать говорить. Когда они только познакомились, Тина была молчаливой и испуганной, потребовалось много времени, чтобы она открылась. Во время рассказа глаза девушки блестели от назревавших слез, и она выглядела особенно красивой.

– Я будто проживаю чужую жизнь, как самозванка. Патрик ничего обо мне не знает, только ложь. И никогда не расскажу ему правду, потому что невозможно любить ту, кем я по-настоящему являюсь.

Голос Тины дрогнул, она доверяла Адаму больше всех на свете, но не часто пускалась в откровения. Лишь он знал ее настоящую, с ним не приходилось никем притворяться и сочинять новую ложь. Находиться рядом с этим мужчиной было самым естественным, что она делала в жизни.

Адам осторожно вытер слезу с щеки девушки, затем провел пальцами по шее и плечу, медленно растянул прикосновение по предплечью, запястью и довел его до ее ладони и переплел их пальцы.

– Конечно, возможно, – прошептал мужчина, возвращая Тину к обрывкам ее мыслей.

Она взглянула в глаза человеку, которому верила больше, чем себе, и поцеловала. Это был их не первый поцелуй. Когда-то Адам попытался сделать этот шаг, но она его оттолкнула из-за страха потерять. Она всегда ощущала в себе какую-то слабость, ущербность и боялась, что все испортит, и единственный друг уйдет. Сейчас потерять Тина боялась только себя, но намеренно пошла на это, отказываясь от фальшивой истории, придуманной ею же самой несколько лет назад.

Получив разрешение, Адам вложил в поцелуй еще больше желания, невысказанных за все годы слов, фантазий, чувств. Тина была для него панацеей, часто именно мысли придавали сил и не позволяли упасть в бездну. Сейчас ему предоставили полный доступ к этому целительному озеру, и он собирался насытиться живительной водой до предела.

Шерхан обнял девушку за талию и усадил к себе на колени, она жадно целовала его, обхватив шею. Его же ласки плавно переместились к шее и ключицам, затем мужчина стянул кофточку с Тины и сразу увидел аккуратную грудь, она редко носила лифчики из-за небольшого размера. Адам припал губами к соску и смочил его языком. Тина тоже хотела играть на равных, видеть в мужчине столько же, сколько видит он в ней, поэтому девушка расстегнула партнеру рубашку и начала покрывать поцелуями мощное, но податливое тело.

По венам Шерхана уже бежала похоть и невыносимое желание обладать, нежных ласк ему было недостаточно. Мужчина заставил девушку подняться, стянул с нее юбку и развернул спиной к себе. Тина почувствовала пальцы Адама в себе. Он целовал ее шею, прикусывал мочку уха.

– Тебе хорошо? – обдавая теплым дыханием, прошептал мужчина девушке на ухо.

– Да, – с чувством выдохнула Тина.

Шерхан снял с себя брюки и, наконец, осуществил слияние. С физическим единством Тина почувствовала с Адамом еще большую связь. Он вплотную прижимал ее к себе, одной рукой держал ее грудь, другая же находилась в интимной области. Тина еле удержалась на ногах при поступившем оргазме, Адам ее удержал. В его руках она чувствовала себя нужной, желанной, настоящей. Они оба знали, что теперь ничто не будет, как прежде, но не смогли сопротивляться постигшему желанию.

Глава 6

Отвергнутый поцелуй изменил напор Адама. Мужчина перестал нападать на Кристину, как на желаемый трофей, теперь он выбрал тактику просто стать частью семьи. Помогал отцу и матери Кристины по хозяйству, был угодлив и неприхотлив. Проявлял инициативу посидеть с ребенком, освободив Кристину от части ежедневных занятий.

Тереза не могла нарадоваться ухажеру дочери, но ее пугало, что Кристина не выказывает должного уважения к такому завидному жениху. Вместо того, чтобы поговорить с дочкой, женщина решила обратиться к более адекватному, по ее мнению, человеку:

– Адам, как тебе у нас на ферме? Мы не слишком загрузили обязанностями? – Я приучен к труду с детства, для меня это лишь в радость, – отозвался мужчина.

Шерхан чинил окно с причудливой отделкой в спальне Кристины, именно за этим занятием и застала его Тереза.

– Только сейчас поняла: комната, должно быть, очень маленькая для вас с Кристиной! Нужно обязательно сказать Джеку и освободить другую, более просторную, – залепетала Тереза, словно пытаясь невольно умаслить и очаровать Адама, раз дочь с этой обязанностью не справляется.

– Возможно, комната была бы маловата для нас, но пока я сплю здесь один, – мужчина ловко уцепился за возможность манипулировать слабым звеном семейства Бейнов.

– Не понимаю! А где же спит Кристина? – искренне поразилась Тереза.

– В комнате Рут.

Шерхану больше не требовалось извиваться и давить на жалость: мать Кристины сама настроилась на войну с дочерью. В тот же день женщина поручила супругу заняться мансардой. По возвращению с прогулки, Кристина невольно ахнула, не узнав детскую и свою временную обитель.

– Папа, что ты делаешь? – поразилась девушка, внимательно наблюдая за действиями отца.

Джек стоял на стремянке и перебирал пологую крышу комнаты, которая раньше служила для Бейнов чердаком.

– Твоя мама сказала, что вас с малышкой замучили протечки, – отозвался папа, ласково взглянув на внучку.

– Но никакой течи не было, – все еще не понимала Кристина.

– И что? Нам ждать, когда она появится? Крыша старая. Как закончится ремонт, Рут вернется в свою комнату. А пока будет спать с родителями, так даже лучше, – послышался за спиной голос Терезы.

По коже Кристины пробежал холодок. Вот зачем затеялся ремонт –загнать ее в логово зверя. Девушка лишь удивилась, что инициатива переезда шла от матери, а не от Адама. Он, словно не ожидал увидеть Кристину и Рут на пороги спальни со всеми необходимыми вещами. Прельщенный новизной положения, Шерхан обходительно взял из рук любимой ребенка и помог с остальным переездом из комнаты в комнату.

Пространство собственной спальни и Кристине теперь казалось необычайно мало. Обилие игрушек дочери занимало все свободное место, словно сближая территориально их с Адамом. В памяти девушки все еще мелькали кадры, как Шерхан хотел ее поцеловать. Вдруг мужчине и сейчас покажется, что она готова на большее?

– Хочешь, искупаем ее вместе? – осторожно спросил Адам.

Он боялся спугнуть Кристину любым резким движением. Девушка казалась ему нежным, хрупким цветком, поэтому он не спешил, а хотел насладиться благовонием издалека. Кристина согласилась разделить обязанности, не вкладывая в это послабление глубокий смысл. Они вместе наполнили небольшую ванночку для дочки, добавили ванильную пену и запустили небольшие игрушки для веселия Рут. Сцена купания могла бы претендовать на звание «семейная идиллия». Кристине в одночасье стало спокойно и тепло, малышка тоже, ощущая заботу отца, перестала капризничать, лишь звонко взвизгивала и смеялась.

Безмятежность нарушил звук вибрации телефона. Звонок предназначался Адаму, но он упорно его игнорировал, делая вид, что не замечает посторонние звуки в комнате.

Когда новоиспеченные родители вышли из ванной, Кристина взяла на себя миссию уложить дочку спать, а Адам, сообщив, что идет поставить чайник, сбежал со своим телефоном во двор.

Пока в спальне поселилась убаюкивающая тишина, из открытого окна доносился грубый баритон Шерхана: он с кем-то спорил и, явно, нервничал. Ужас обуял молодую маму. Лихорадочно соображая, Кристина попыталась представить, с кем мог общаться Адам. В голове возникли непроизвольные образы головорезов, которые все еще могли разыскивать Шерхана по долгу прошлой службы наемником.

Рут уже давно заснула на руках, а девушка все еще не могла решиться опустить ее в кроватку, словно сейчас понадобится бежать и, лучше бы, держать малышку крепче.

Одно наваждение сменилось другим: взгляд девушки упал на кровать, где лежала незнакомая ей сорочка. Пришлось все же уложить Рут и рассмотреть новый объект поближе. В кружевной тряпке Кристина узнала свадебную ночнушку матери. Тереза подсунула ее дочери, вложив в поступок определенный смысл. Видимо, женщина полагала, что никакой семьи не бывает без любовных ласк, но с каких пор она взяла на себя право вот так командовать жизнью Кристины?

Голова бедной девушки закружилась, призвав приступ рвоты. Бросившись в ванную, где еще пару минут назад царила гармония, Кристина выпустила все содержимое желудка в унитаз, очернив единственный светлый эпизод их с Адамом семейной жизни. Внутри все крутило, а виски будто сдавливали две железные пластины. У нее началась аритмия, глаза потеряли фокусировку, мысли спутались, превратившись во что-то тягучее, вязкое и ватное.

Атрофированный в эту минуту мозг Кристины отдал телу команду: найти таблетки, они помогали успокоиться. Девушка на ощупь добралась до стола, на который выложила пачку с лекарством, но не успела выпить. Отголоски растерянного сознания кричали Кристине: «Скорее! Сделай это сейчас! Останови это!». Приказ был исполнен, но улучшений не чувствовалось, наоборот, стало трудно дышать, и девушка упала на пол.

Целый день Тина пыталась дозвониться до Адама, но он игнорировал ее звонки. То, что произошло между ними, навсегда изменило их отношения. Наутро после страстной ночи мужчина остался ласковым и заботливым. Он вел себя, как прежде, но в его жестах и прикосновения появилось нечто новое, волнующее и интимное. Или изменилась именно ее реакция?