Мэри Лэй – Кассандра и Блэр в Царстве черного ворона (страница 35)
Несколько секунд мы молчали, переваривая полученную информацию. По возрастным меркам Аварус подходил Совету сов, но не по моральным. Я даже не знала, кого еще можно было спросить о добром прошлом бывшего директора Филориума. «Добром прошлом»? Как мой мозг вообще совместил это словосочетанием с именем злодея?
– Единственный человек, который хоть как-то связан с Аварусом, – Ривер, – озвучила свои мысли Антария.
– Вряд ли он выложит перед нами все карты, – усмехнулась я, но потом меня осенило, – хотя…
Мне в голову пришла идея, и, поделившись ей с соседкой, я побежала в особняк Калипсо, где мне требовалась помощь второй подруги. Вспомнился прошлый год, когда Блэр использовала заклинание «Дня правды», и под его воздействием я призналась ей, что хочу убить Аваруса.
– Ты же понимаешь, что правду тебе будут говорить все, с кем вступишь в диалог. Это неконтролируемый процесс, и можешь услышать то, что не слишком-то хотелось, – предостерегла Блэр.
– Только так можно вытянуть правду из Ривера. У эликсира нет эффекта забвения, и вряд ли мне простится подобная выходка.
– Мое дело – предупредить, последствия – уже твоя прерогатива, – пожала плечами девушка, – я напишу тебе заклинание.
Из ящика стола Блэр достала записную книжку с серебряной рамкой и, вырвав из него лист, использовала по назначению. У подруги был очень красивый почерк, мои каракули могли о таком только мечтать.
– Лучше выучи наизусть, так, точно, будет результат, – посоветовала волшебница.
Я прочитала четверостишие про себя несколько раз и решилась произнести вслух:
Сбившись, снова потянулась к листку.
–
Кивнув в знак благодарности, повторила снова:
Я снова забыла слова и сконфуженно уставилась на подругу. Она закатила глаза и фыркнула:
–
– Это уже заклинание подействовало, что ты говоришь мне гадости? – уточнила я.
– Нет, это правда, которую я могу озвучить и без всякой магии, – издала смешок Блэр, – попробуй еще раз.
Я еще раз повторила про себя слова, и на третий раз мне удалось произнести их правильно:
– Неужели? – поддразнивала Блэр, – Только мне не задавай лишних вопросов, не хочу потом слушать твои нюни.
– Как ты, на самом деле, ко мне относишься? – все же не удержалась я.
– Ты моя лучшая подруга. Я восхищаюсь твоей смелостью и независимостью, и хочу не обращать внимания на мнение окружающих, как и ты, – призналась девушка, и я, довольная, покинула особняк.
Нетерпение призывало скорее найти Ривера, но в личном расписании значился урок древесного языка со Свейгом. Мы до сих не переходили к практике, а только повторяли теорию. Мне начинало казаться, что юноша осознанно не допускает меня к сокровенным знаниям.
– Ты специально рассказываешь мне не все? – задала вопрос.
– Да, – кивнул парень, поддавшись влиянию чар.
– Но почему?
– Ирис попросил не перегружать тебя информацией.
– Ирис? – поразилась я, – Почему ты его слушаешься?
– Раньше я был изгоем из-за своих уродств, – поведал Свейг и пояснил после моего непонимающего взгляда, – в детстве я упал на груду разбитого стекла и сильно покалечился. Меня зашивали, и на всем лице остались шрамы. Надо мной постоянно смеялись, родители сильно переживали и отправили меня подальше из деревни, отдав на обучение к дриадам. Перед поступлением в Филориум я нанес на лицо татуировки, они помогли скрыть убожество. Мне хотелось доказать людям, что я чего-то стою, но меня замечали лишь, когда творил какие-то безрассудства. Только после вступления в братство, меня признали. Впервые я не чувствую себя одиноким.
Меня тронула история Свейга, но его преданность Пегасам создавала массу трудностей. Как я поговорю с Мудрым дубом, если уровень умений до сих пор зиждился на одних гипотезах? Придется идти напролом.
– Как мне вступить в диалог с деревом? – спросила я.
– Все довольно просто: нужно научиться сосредотачивать всю свою магию в кончиках пальцев и установить контакт через прикосновение. Теоретические знания, которые я тебе дал, помогут понять послания, – изложил Свейг, – лучше потренироваться на маленьких растениях, а не приступать сразу к крупным представителям, они могут разозлиться из-за неправильного обращения.
Получив ценные сведения, попрощалась с наставником и отправилась на урок в Исправительную школу. Приказала себе молчать и не вступать ни с кем в диалог, тем более, с Ривером: проведу с ним минутку правды после занятия.
Ривер, как всегда, опоздал, но, появившись, развалился на учительском кресле в любимой позе: задрав ноги на стол. Он только начал вещать что-то в своей насмешливой манере, но дверь аудитории открылась, и в помещение вошел Роланд. Мы с Блэр переглянулись, не понимая, что здесь нужно Пегасу.
– Вы соизволили появиться, мой дорогой друг, – расплылся в недоброй улыбке Ривер, – и сразу успели меня немного разозлить. Опаздывать на мои занятия могу только я.
– Я долго искал аудиторию, – буркнул Роланд.
– Увы, не принимается, – разве руками анимаг, – придется вам излить свою душу перед всем классом.
Роланду были не знакомы методы Ривера, поэтому он продолжал пребывать в спокойствии, горделиво задрав голову. Мы же поежились, догадываясь, что сейчас познакомимся с самыми темными уголками души юноши. Пегас никогда не вызывал у меня симпатии, но его заносчивое поведение вряд ли можно отнести к смертным грехам. Я немного удивилась, что его отправили в исправительную школу, и почему только сейчас? Занятия шли уже несколько месяцев.
Ривер тем временем уже готовился к издевательствам, потирая руки.
– Я уже сяду? – нетерпеливо дернулся Роланд.
– Если наблюдать свою боль тебе удобнее сидя, то, пожалуйста, – разрешил преподаватель.
Роланд не понял, что имел в виду темный маг, и уселся на первую парту, видимо, чтобы продемонстрировать Риверу свое бесстрашие. Преподаватель же продолжал ухмыляться, затем рукой указал на доску позади себя.
– Сейчас мы посмотрим самое страшное воспоминание нашего нового ученика, – зловеще проговорил Ривер, – прошу запастись картофельными дольками.
С одной стороны, мне хотелось остановить предстоящее действо, потому что я знала, как это тяжело. Но, с другой, мы все через это прошли, почему Роланда, человека не с самой чистой репутацией, должна миновать эта участь? Было противно осознавать, что в эту секунду наш класс превратился в стадо с философией «мы страдали, и ты должен», но я злилась на Роланда из-за неуважительного обращения с Урсулой, поэтому моя совесть пискнула всего пару раз.
Доска поменяла цвет на белый, и на ней появилось изображение. Роланд нахмурился, все еще не догадываясь, на что способен Ривер. Мы же молча, без особого любопытства наблюдали за разворачивающейся сценой. Каждый из нас настолько привык видеть боль друг друга, что воспринимали ее спокойнее, чем в первые дни занятий. Удивительно, но знание тайн сплотило нас, а не вызвало отвращение, как можно было предполагать.
Воспоминание Роланда начало приобретать форму. Вот он маленький прибегает к собравшимся гостям, чтобы похвастаться выструганным из дерева луком. Многих трогает несуразная подделка мальчика, но только не старшую сестру: она глумится над посредственностью работы и поднимает ребенка на смех. Мы наблюдаем еще несколько фрагментом из прошлого Пегаса с насмешками сестры, безукоризненной красавицы, слова которой все слушают как загипнотизированные. И вот Роланду уже лет одиннадцать, вместе с семьей они приезжают на королевские скачки, в которых участвует его сестра, гордость рода. Родители находят красавицу около черного единорога, она готовит животное к гонке.
– Замухрышка тоже приехал? – насмешливо обращается к брату девушка, – Возьми-ка тряпку и обмой моего единорога, пока я познакомлю родителей с однокурсниками.
Красавица кидает брату тряпку и уводит семью к гостям. Роланд тяжело дышит, сдерживая слезы. Несмотря на злость, он не может перечить сестре и окунает тряпку в воду, агрессивно натирая бока единорога. Обмыв тело, он касается мокрой тканью седла, очищает от грязи подпругу. Вдруг мальчик достает из кармана складной ножик, которым обычно обрабатывает дерево, делает надрез на подпруге и прячет острое орудие обратно.
Вернувшаяся наездница без благодарностей брату берет животное за поводья и направляет к стартовой полосе. Далее мы становимся свидетелями трагедии на скачках, о которой я читала в газетах, но не знала, что героиней была сестра Роланда.
Я не вижу лица Роланда, но его затылок не двигается, из чего я делаю вывод, что юноша смотрит вперед, прямо на доску. Он не может двинуться, пригвожденный шоком и темной магией Ривера. Преподавателя все это забавляет, и он даже несколько раз аплодирует ученику.