Мэри Лэй – Кассандра и Блэр в Царстве черного ворона (страница 24)

Блэр я застала за изучением пергаментов. Что за дела проворачивает эта девица? Вспомнила, как раньше мы расследовали тайны вместе, и стало немного грустно. Но я пришла сюда с боевым настроем, и буду верить, что мои слова повлияют на бывшую подругу.

– Когда вы уже прекратите ко мне шастать?! – возмутилась Блэр, – Устроили из Калипсо проходной двор! И куда смотрят эти безмозглые фаворитки, пускают всякой сброд.

Агрессивный настрой девушки немного поумерил мой пыл, но все же прошла глубже в комнату.

– У меня к тебе разговор, – сообщила я.

– Не думаю, что его предмет будет мне интересен, – фыркнула Блэр, даже не поворачивая ко мне головы.

– Речь идет о единорогах, – начала я, – Киган занимается их незаконной ловлей и, скорее всего, передает здоровых особей подневольной эксплуатации.

– А мне какое до этого дело? – равнодушно спросила студентка Хаоса.

– Я знаю, что тебе не безразлична их судьба: когда-то ты хотела бороться за их независимость, – напомнила я.

– Те времена давно прошли, – сказала Блэр и, наконец, ко мне повернулась, – что-то еще?

В ее надменном взгляде я увидела то, что не ожидала: обиду. Может, конец нашей дружбы задел не только меня? Я отвернулась от Блэр при первом же испытании. Могла ли она тоже почувствовать от этого досаду?

– Я рассказала о единорогах не только потому, что прошу твоей помощи, но и надеялась, что это заставит тебя чувствовать, – призналась я, не желая, чтобы Королева Калипсо думала, что судьба животных волнует меня больше, чем ее.

– У тебя не вышло, – коротко бросила Блэр.

Стоя в этой роскошной комнате, я как нельзя сильнее ощутила тоску по бывшей подруге, ее колкостям, но при этом вечной готовности прийти на подмогу. Наши отношения были неоднозначными, но мы понимали друг друга, как никто другой. Я принимала ее язвительность и знала, что под ней нет злобной подоплеки. Она не осуждала за темные мотивы и ложь, а вместе со мной с головой окуналась во всю эту пропасть.

– Мне тебя не хватает, – вздохнула я, впервые признавшись в этом, прежде всего, себя самой, – вспомни наши проделки, это было одновременно опасно и весело. Мы открылись друг другу, и, я уверена, эта связь многое значила и для тебя тоже, и внутри твоей души еще таятся отголоски и грусть по нашей дружбе.

Я хотела верить, что моя проникновенная речь подействует на Блэр. Не знаю, откуда такая самоуверенность, если даже Луцию не удалось достучаться. Королева Калипсо посмотрела на меня величавым взглядом.

– Теперь в моем окружении другие люди, и твое отсутствие никак не повлияло на мою жизнь. Не мни себя незаменимой и смирись, что ты мне больше не интересна, – пустила в меня словесную стрелу Блэр. Мне было неприятно это слышать, и, наверное, в этом была доля правды, но теперь я знала об отсутствии сердца девушки и напоминала своей гордости об этом.

– Я знаю, что это говоришь не ты, а утрированная темная часть твоей души, цель которой оттолкнуть любящих тебя людей и заставить упиваться тьмой в одиночестве. И я не смирюсь, хоть после твоих оскорблений желание помочь напрочь отбивается, – заявила и направилась к выходу.

Теперь я понимала Луция: осознав, как дорог для меня этот человек, не собиралась отступать. Чтобы подтвердить свои слова действием, подошла к Блэр и попыталась ее обнять. Девушка подскочила от неожиданности и бесцеремонно меня оттолкнула.

– Это что еще такое? С дуба рухнула? – вытаращила глаза Принцесска.

– Антария сказала, что объятия плодотворно влияют на чувства, – объяснила я. С самого начала знала, что совет соседки не пышет полезностью, но попытаться стоило.

– Твоя Антария такая же полоумная, как ты. Сами и обнимайтесь в своей комнатушке на здоровье, а меня не касайся своими грязными руками, – проворчала ведьма, а для меня ее колкости прозвучали как услада для ушей. Впервые за долгое время они несли ворчливый, недовольный характер, а не оскорбительный. Значит, не все потеряно. 

Луций

Я должен спасти ее, во что бы то ни стало! С этими мыслями начался очередной день, где борьба за сердце Блэр не приносила никаких результатов. Чем больше я проявлял желание помочь ей, тем дальше ускользал ее образ и холоднее становилась ее натура.

Обыденные дела уже не приносили никакого удовольствия: бег по утрам, сбор трав в лесу, уход за животными и даже преподавание в Филориуме. Все словно приелось, потеряло спектр красочности и не претендовало на улучшение моего настроения.

Кассандра все чаще видела меня в образе тигра, нежели ее друга детства. Она учтиво смотрела на меня в эти периоды, без осуждения. Ей и самой не удалось вытащить Блэр из цепких лап тьмы. Все попытки исправить взаимоотношения и направить их на дружескую волну были обречены на провал. Если честно, Кэсси и сама виновата: слепо доверяя своим обидам, она совсем забыла, что когда-то спасала людей, даже незаслуживающих искупления. Как можно осуждать поступки Блэр, если ее подруга, будучи с сердцем, начала спасать ее в последнюю очередь.

Сегодня как раз урок анимагии, где обе девочки встретятся и, быть может, им удастся укрепит связь. Я же хотел увидеть Блэр по личным причинам. Никогда до конца не признаваясь в чувствах к этой чаровнице, стал все чаще замечать, что они сами выходят наружу, не поддаваясь контролю.

Зайдя в аудиторию, сразу заметил, кого в ней нет.

– Катрин, где Блэр Темперенс? – спросил у одной из подчиненных пропащей ведьмы.

– У нее болит голова, и Блэр сегодня не будет на занятии, – сообщила темноволосая девушка.

После услышанного продолжать учить студентов языку животных стало бессмысленной тратой времени. Кассандра, заметив разочарование на моем лице, нахмурила брови. Не так давно подруга детства отчитывала меня за слишком явное проявление чувств к Блэр перед учащимися. Сказала, что многие девушки, положившие на меня глаз, в ярости и пускают про нас грязные слухи.

– Хочешь, чтобы тебя опять отстранили от работы, как в тот раз после дуэли? – ворчала рыжеволосая подружка.

«Ну и пусть!» – фактически безрассудно пронеслось в голове. Всяким там Риверам можно устраивать хаос и причинять физическую боль студентам, а мне нельзя просто любить Блэр? Любить? Я только что непроизвольно охарактеризовал те чувства, что скопились во мне, заполняя все внутренности без остатка.

Сбивчиво и бестолково закончив занятие, я вышел из кабинета, чтобы слиться с толпой студентов и перестать думать об укравшей мое сердце леди. Но мне не удалось это сделать, потому что неповторимый лик той самой уже явился в коридоре и раздавал приказания своим фавориткам.

– Блэр, почему тебя не было на анимагии? – вмешался сразу, разменяв чувство трепета на злость.

– Я больше не буду ходить к вам на занятия, мистер Кай, – ответила с усмешкой Снежная королева.

– Это решение согласовано с мадам Соррель? – пытаясь унять ярость в голосе, поинтересовался у Блэр.

– Скоро будет, не переживайте, – отмахнулась она, перейдя вновь к разговору с прислужницами.

Ее тонкий стан, пухлые губки и румянец действовали на меня сильнее любого приворотного зелья. Пришлось отступить на время, чтобы не дать чувствам разыграться на публике.

– Что, профессор Кай, не удается совратить горячую студенточку? Чую, скоро попадете под трибунал. Вот весело-то будет! – раздался задиристый голос самого популярного юноши в Академии.

– Это угроза, профессор Лудус? – обратился в ответ, демонстрируя, как слова выскочки не задели мое эго.

– Придержите своего тигра, любезнейший, – усмехнулся Ривер, видя меня насквозь, – мы, анимаги, должны держаться вместе, – добавил он.

Воздержавшись от ответа, я принял позицию не вестись на провокации какого-то мальчишки, восседавшего на троне своего самолюбия. Кассандра предупреждала о его связях с Соррель и покойным Аварусом. Смесь кровей, явно, не пошла на пользу подонку.

– Луций! Какое было первое тотемное животное до преобразования в тигра? – крикнул вслед Ривер, ясно давая понять, что знает о моем преступлении и смене личины.

Какую игру затеял этот щенок, раз посягает на все сферы жизнедеятельности в Филориуме? Надо спросить у отца, известно ли ему что-то о сыне бывшего директора.

– Если мне не изменяет память, Мелиос Аварус не поддерживал связь с сыном, – отозвался мой старик.

– Разве Гойя не способствовала общению отца и сына? В какой момент ему стало все равно на всех близких? – задал новый вопрос отцу, стараясь понять мотивы Аваруса.

– А ему всегда на них было все равно. Мелиос вообще был увлечен другой женщиной, – поведал папа.

– Кем?

– Этого уж я не знаю, сынок, – пожал плечами старик.

Я понятия не имел, о ком говорил отец. Получается, в жизни знаменитого злодея была еще одна загадочная женщина. Может, речь идет о Соррель? Сестра Гойи сходила по нему с ума, как показывали факты, раскопанные Кассандрой на досуге. Нужно поручить ей порыться в древе Нумибуса и узнать, как спасти Блэр и вернуть ей сердце обратно.

– Луций, постой! – обратился папа, когда я уже собрался уходить.

– Что такое?

– В Академии ходят слухи, что ты и мисс Темперенс…

– Отец, ты, правда, веришь в подобное? – прервал речь старика, догадавшись, что он хочет сказать.

– Я вижу, как ты носишься с этой ведьмой. Но помни: слишком многое поставлено на карту. Если за тобой закрепится слава непристойного преподавателя, место в Комитете нравственных дел тебе не видать. Разве я для этого пожертвовал…