Мэри Коваль – Чары в стекле (страница 39)

– Они не остановятся, пока не найдут меня. – Винсент толкнул ее в солнечный свет. – Я люблю тебя, муза.

А затем уверенно расправил плечи и шагнул в самый центр комнаты – и так и стоял там, когда лейтенант Сегаль распахнул дверь.

Солнечный луч, падавший сквозь окно, обрисовывал на полу квадрат, из которого Джейн никак не могла выйти, не нарушив работу чар, записанных в шаре.

Лейтенант Сегаль поклонился Винсенту:

– Императору Наполеону требуются ваши услуги. Подчинитесь ли вы его приказу добровольно?

– Я не являюсь гражданином Франции.

– Безусловно. И потому я вовсе не обязан спрашивать вашего согласия. Вы в любом случае пойдете с нами. Вопрос лишь в том, насколько нам всем будет удобно. – Он выразительно махнул хлыстом, и двое других офицеров подошли ближе и скрутили Винсента под руки. – Надеюсь, это научит вас, что спрашивать вас будут только один раз. – С этими словами лейтенант ударил его хлыстом по щеке.

Винсент охнул, дернув головой, и Джейн зажала рот рукой, давя рвущийся наружу крик. Не успел Винсент выпрямиться, как французы потащили его к двери. Не удержав равновесие, он кое-как сделал несколько шагов – солдаты то и дело дергали его, заставляя держаться прямо. Джейн видела, как напряжена спина мужа – как будто он вот-вот собирался раскидать их в стороны, – но он упорно сохранял самообладание. И ни жестом, ни взглядом не выдавал присутствие жены.

– Что вам от меня нужно?

– Какая наивность! Впрочем, чего еще можно ожидать от мужчины, балующегося женскими искусствами? – Лейтенант Сегаль подошел к столу, где стояло походное бюро. Джейн тихонько отошла на самый краешек тесного солнечного квадрата, молясь, чтобы Сегаль не оказался в поле действия Sphère Obscurcie.

Подхватив под мышку бюро целиком, тот заявил:

– Императора заинтересовала ваша сфера невидимости. Идемте.

Джейн прижала свободную руку ко рту и даже покрепче закусила большой палец, давя всхлип, чтобы не выдать себя. Больше всего ей хотелось сплести чары затемнения, укрыть ими комнату, чтобы вместе с Винсентом улизнуть прочь. Но куда бежать? Прямиком в лапы солдатам, дожидающимся внизу во дворе, да еще любезно доставить им стеклянную Sphère Obscurcie? Выбора не было: Джейн никак не могла повлиять на происходящее, так что ей оставалось лишь молча наблюдать.

И она наблюдала, стоя в лучах безжалостного солнца, как французы уводят ее мужа.

Глава 19. Когда чувства отказывают

Дверь в комнату так и осталась приоткрытой. Джейн некоторое время стояла на месте, чувствуя себя запертой в квадрате света. Эмоции переполняли ее настолько сильно, что она и вовсе перестала чувствовать что-либо. Подойдя к окну, она прислонилась лбом к стеклу – физическое ощущение тепла заменяло все прочие чувства – и бездумно смотрела, как лейтенант Сегаль и его солдаты выводят Винсента из дома. Они погрузили его в закрытую карету, а затем надежно заперли дверцу. Джейн не двигалась с места до тех пор, пока отряд не выехал со двора. Застыв как статуя, она таращилась в окно, и лишь одна мысль занимала все ее существо – о том, что мужа больше нет рядом.

Из забытья ее вырвали шаги, донесшиеся из коридора. В комнату вбежала мадам Шастен. Сухожилия на ее шее вздулись от напряжения, а лицо было бледным как полотно.

– Мадам Винсент?

На мгновение Джейн показалось, что хозяйка видит ее сквозь покров чар, но мадам Шастен бросилась через гостиную к дверям спальни так поспешно, что стало ясно: она никого не видит.

– Мадам Винсент! Джейн! – Голос хозяйки буквально звенел от беспокойства.

Джейн провела пальцами по стеклянной Sphère – та как будто сияла изнутри, преобразуя свет солнца в невидимый покров. Гладкая поверхность приятно грела пальцы. «Сбереги ее», – велел Винсент.

Сунув шарик подальше от солнца, за одну из плотных портьер, висящих по обе стороны от окна, Джейн позвала:

– Я здесь!

Мадам Шастен выскочила из спальни и облегченно воскликнула:

– Ох! Я так волновалась! Не буду спрашивать, в порядке ли вы, лишь уточню: вы не ранены?

– Нет, благодарю за беспокойство.

Мадам Шастен торопливо подошла ближе и обняла ее с тем горячим и живым участием, на которое сама Джейн сейчас не была способна.

– Дорогая моя, ох, дорогая моя! Как же мне горько за вас! Ваш муж… милый, славный Дэвид…

Джейн замерла, резко вспомнив, что, хотя мадам Шастен пришла, чтобы поддержать ее, в этом доме имелись и другие чароплеты, и одному из них Винсент показывал технику создания Sphère Obscurcie.

– А месье Шастен?..

Хозяйка отстранилась, выпуская ее, и нахмурилась.

– Они не посмеют тронуть его из-за его родства с Наполеоном. Этот негодяй Сегаль сперва попросил его пойти с ними, но Бруно, конечно же, отказался, полагая, что этим все и кончится, но… ох, как же это все ужасно! – Мадам осеклась, но затем продолжила: – …но он и подумать не мог, что они заберут вашего супруга.

– А ученики? – Джейн прижала ладонь к животу, словно могла таким образом сдержать подкатывающий приступ тошноты.

– Бруно распустил их всех по домам. – Мадам Шастен взяла ее под локоть и повела к лестнице. – Идемте. Нужно обсудить подготовку и к вашему отъезду тоже.

Джейн неохотно сделала несколько шагов.

– Моему отъезду? Вы же не думаете, что я соглашусь уехать, пока мой муж под арестом?

Мадам Шастен похлопала ее по руке.

– Тише, тише, я понимаю, вы пережили сильное потрясение. Пусть Бруно вам все объяснит, и, уверена, так вы сможете мыслить более трезво.

Но Джейн мыслила абсолютно трезво. Она сейчас только и могла, что мыслить. И в этих мыслях она прокручивала произошедшее, высчитывая, в какой момент могла бы поступить иначе. Если бы она не задержала Винсента, он бы уже был на полпути в Брюссель. И хотя ей хотелось бы думать, что так он избежал бы пленения, но куда более вероятным представлялся вариант, что Винсента захватили бы уже по дороге, и тогда бы никто и не узнал, куда он исчез. А так, по крайней мере, Джейн точно знала, в чьих руках он находится.

И если она сейчас покинет Бинш, то как потом сможет узнать, куда его отвезут? Нет. Самый разумный шаг в сложившихся обстоятельствах – остаться в городе до тех пор, пока ситуация не потребует отправиться следом за Винсентом куда-нибудь еще. Просто знать, где он находится, безусловно, недостаточно, но в одиночку Джейн вряд ли сможет что-то сделать. Значит, придется обратиться за помощью к мистеру Гилману. А так как Джейн не особо-то хорошо разбиралась в секретном шифре, который Винсент использовал для своих писем, ей придется отправиться к мистеру Гилману самой и рассказать не только о том, что Винсент угодил к бонапартистам, но и о том, как к этому причастна Анн-Мари.

Внизу, в холле, царила невероятная суматоха. Слуги носились по коридорам, перетаскивая вещи, которые нужно было упаковать или припрятать подальше. Навстречу Джейн попался месье Аркамбо – он пронесся вверх по лестнице, держа под мышкой какую-то книгу.

Мадам Шастен провела ее дальше, в кабинет хозяина. Сам месье Шастен нашелся возле письменного стола, занятый разбором скопившихся бумаг. Примерно половина их отправилась в огонь камина, остальные легли в деревянный ящик, и без того уже заполненный книгами. Заметив вошедших женщин, месье Шастен бросил оставшиеся бумаги в ящик как есть, не заботясь о том, чтобы просмотреть их.

Обойдя стол, он приобнял Джейн за плечи и расцеловал в обе щеки.

– Джейн, мне невероятно совестно. Я почитал Дэвида за родного брата, так что непременно сделал бы все, что в моих силах, чтобы остановить солдат.

– Верю. – Джейн, больше занятая царящей вокруг суетой, указала на ящик, стоявший на столе. – Вы куда-то собираетесь?

– В Брюссель. Судя по всему, в Наполеоне запоздало проснулся интерес к военному потенциалу чар. Нашего родства, как бы оно меня ни раздражало, оказалось достаточно, чтобы его холуи не тронули меня, но сам он не будет столь любезен, когда заявится сюда. – Месье Шастен сложил руки за спиной и принялся расхаживать туда-сюда. – Я полагал, что заявлений о том, что я не умею плести Sphère Obscurcie и что она слишком сложна для освоения, хватит, чтобы убедить солдат оставить нас в покое. Но, похоже, единственное, в чем я смог их убедить, – это в том, что лучше забрать не меня, а Дэвида. И мне просто не хватит наглости просить вас простить меня за это.

– Но это не ваша вина. – Винсент полагал, что они с Джейн могут подвергнуться опасности в первую очередь из-за шпионажа, но лейтенант Сегаль, похоже, о шпионаже-то как раз ничего и не знал. И ни Джейн, ни Винсенту не пришло в голову, что источником опасности для них станет умение плести чары. Однако теперь, оглядываясь назад, Джейн и сама понимала, какую огромную пользу армии могут принести чары невидимости.

– Это моя вина, и больше ничья. – Месье Шастен мрачно покачал головой. – Иначе откуда бы они узнали о способностях Винсента?

Джейн уже открыла рот, чтобы рассказать ему про Анн-Мари, но осторожность, взлелеянная ею за последний месяц, заставила ее прикусить язык. Ведь, если поразмыслить, бонапартисты и впрямь оставили месье Шастена в покое. И существовала вероятность, что Бруно и сам был бонапартистом, просто прикрывал свои политические взгляды под маской неприязни к самому Наполеону.

Не успела Джейн выкинуть из головы эти глупые подозрения, как месье Шастен перешел к другому вопросу: