Мэри Коваль – Чары в стекле (страница 20)
Когда месье Ла Пьер отошел прочь, Матье поднял голову и облизнул губы, а затем поинтересовался так спокойно, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло:
– Можно взглянуть на наброски?
Винсент вынул бумаги из кармана пальто и передал их юноше – тот с готовностью снял плотные перчатки, обнажая свежий шрам от ожога, светлевший на левом запястье чуть пониже рукава. Джейн побледнела, представив, каково это, когда твоей кожи касается расплавленное стекло.
– Не стекло. Это был горячий пар. – Матье одернул рукав пониже, стараясь прикрыть ожог. – Все спрашивают. Будь это стекло – я бы без руки остался. – Он задумчиво постучал пальцем по чертежам. – Я понимаю, почему мой отец считает это невозможным. По крайней мере, теми средствами, которыми мы пользуемся сейчас. Понятия не имею, что получится, если вы попытаетесь наложить на стекло чары. Давайте проверим?
Матье подвел их к другой печи, и они начали эксперимент. Молодой человек выдул простой стеклянный шар. Так как Винсент умел работать с чарами на расстоянии, он отошел подальше от печи, дожидаясь, когда Матье поднимет незастывшую сферу повыше.
Пока тот возился со стеклом, Винсент начерно набросал линии того красного конуса, который обсуждался изначально. И почти сразу же поморщился. Джейн переключилась на колдовское зрение – и тут же поняла, в чем дело.
Творить чары на расстоянии уже само по себе было непросто, но сейчас, по сути, Винсенту приходилось цеплять их к движущемуся объекту. Несмотря на то, что Матье держался на удивление ровно, конец его трубки располагался в добрых пяти футах от него и смещался при каждом, даже самом мелком движении. И это несколько мешало Винсенту выровнять иллюзию относительно стекла.
После нескольких неудачных попыток он покачал головой и жестом велел Матье опустить трубку. Тот сунул ее обратно в печь, позволяя шару раствориться в общей массе. Затем отступил на шаг и, вытерев пот, оглянулся:
– Что-нибудь получилось?
– Не особо. Конец трубки двигается.
Матье положил ее на старый стол – судя по состоянию столешницы, тот повидал на своем веку достаточно.
– А если я воспользуюсь подставкой, чтобы трубка не смещалась, будет лучше?
– Должно, как мне кажется.
Матье тут же отыскал подставку с раздвоенным кончиком.
– Мы не очень часто ею пользуемся, но она пригождается, когда приходится работать с крупными деталями.
Они с Винсентом снова заняли свои места: один у печи, второй в отдалении. Джейн наблюдала за ними, жалея, что никак не может поучаствовать в процессе, но сейчас для нее не было никаких задач.
Весь следующий час они потратили на попытки заставить чары хотя бы просто пройти сквозь стекло: Винсент старался направить их в нужную сторону, а Матье – удержать трубку ровно. Невооруженным глазом казалось, что им это даже удается, однако Винсент каждый раз морщился и качал головой.
– Мне нужно встать поближе, – заявил он наконец, стаскивая с шеи платок. – Конец трубки шевелится независимо от того, как крепко Матье его держит, а на таком расстоянии у меня не получается как следует контролировать иллюзию.
– Может быть, я попробую? – спросила Джейн.
Матье покачал головой.
– Не в муслине, мадам.
Как бы ни коробило вынужденное бездействие, но возразить было нечего: Джейн понимала, что ее платье и впрямь может легко вспыхнуть. Но и смотреть, как Винсент подходит так близко к шару раскаленного стекла, выдуваемому Матье, ей тоже не нравилось. Сияние, исходящее от шара, расцвечивало его лицо зловещими алыми бликами, заставляя капельки пота на висках ярко блестеть.
Тем не менее эта попытка вышла куда более удачной: Винсент сумел создать иллюзорный красный конус и выровнять узлы эфирных нитей относительно стеклянных стенок. Чары померкли, как только он выпустил их из рук, и все трое отошли от печи, чтобы поглядеть, что получилось. Джейн даже пришлось сцепить руки за спиной, чтобы не схватить в порыве любопытства еще не остывший кристалл.
Матье взял шар щипцами и поднял повыше к свету, задумчиво покусывая губу.
– Вы что-нибудь видите?
В практически прозрачном шаре все-таки удавалось кое-как различить едва заметные изъяны – они складывались в узор, который мог бы превратить лоскут эфирной ткани в красный конус. Винсент шумно выдохнул и вытер руки об фартук.
– Джейн, не окажешь ли нам честь?..
Та вытянула из эфира лоскут чар – руки едва не тряслись от осознания, что чары получили хоть какое-то физическое воплощение, – и направила в шар. Кристалл как будто засветился, словно раскалившись заново, но больше ничего не произошло. Джейн направляла складку и так и сяк, пытаясь поймать точку входа в узор, который Винсент создал для красного конуса. Она слышала, как и Матье, и Винсент, стоявшие за ее спиной, затаили дыхание, но так и не смогла достичь никакого результата, кроме того, чтобы заставить весь шарик светиться – но, увы, вовсе не красным светом. Джейн уже была готова сдаться, как Винсент вскрикнул, заставив ее от неожиданности выпустить складку.
– Прошу прощения, – поморщился он. – В какой-то момент мне показалось, что я увидел конус.
Матье помолчал, задумчиво щурясь, а затем опустил стеклянный шарик.
– Может быть…
– Он был совсем прозрачный и с противоположной стороны от тебя, Джейн. – Винсент опустил голову и запустил пальцы в волосы, взлохмачивая их сильнее. – А что, если… что, если вкрапления должны быть более четкими? У меня сложилось ощущение, что чары хотели сложиться, но как будто не совсем понимали, куда нужно направиться.
Джейн задумчиво умолкла. Некоторое время тишину в мастерской нарушал только мерный гул огня в печах.
– Если мы добавим еще один узелок чар рядом с конусом, допустим охлаждающих, – это сработает? Или мы просто получим запись охлаждающих чар в стекле?..
– Возможно… – Винсент не менее задумчиво уставился в зев печи. – Матье, вы готовы попробовать еще разок?
Юноша заверил, что вполне готов.
– Кто будет заниматься холодом: ты или я? – уточнила Джейн.
– У тебя лучше получается считывать вектор направления чар, так что давай сделаем так: я создам узор для конуса, а ты его обведешь.
Услышав об этом, Матье округлил глаза.
– Погодите, леди нельзя подходить к печи близко. Уж точно не в такой одежде.
Джейн взглянула на печь, затем на свое муслиновое платье, а затем на стеклянную сферу, дожидавшуюся на столе.
– А у вас не найдется каких-нибудь лишних штанов?..
Выйдя из кладовой в одолженных бриджах из оленьей кожи, крепко затянутых поясом на талии, чтобы не сползали, и в мужской рубахе с закатанными рукавами, обнажавшими руки, Джейн почувствовала себя практически голой. Да, если вдуматься, ее тело и раньше прикрывало примерно схожее количество ткани и оленья кожа была всяко прочнее муслина, но все-таки сейчас она могла думать только о том, что ее ноги полностью открыты. Держа спину прямо, а голову – высоко, она прошла через мастерскую и встала рядом с мужем.
Тот открыл рот, но Джейн посмотрела на него так сурово, что он закрыл рот обратно.
Матье старательно делал вид, будто ему гораздо интереснее разглядывать все, что находится в мастерской: он усердно перебирал инструменты и внимательно изучал кончик длинной трубки.
– Ну-с, начнем? – Джейн хлопнула в ладоши.
И они начали. В течение последующих двух часов Винсент раз за разом плел простенький иллюзорный конус, а Джейн опутывала его нитями холода. И, хотя все попытки заканчивались неудачей, все трое чувствовали, что с каждым разом они все ближе к успеху: Джейн потихоньку нащупывала нужное количество жара и холода, чтобы создать нужный узор внутри стеклянного шара.
Жар, исходивший от печи, душил неимоверно, усиливая усталость от чароплетения, и каждый вдох давался все тяжелее. Подстроив свои нити под узор Винсента, Джейн отрегулировала количество холода, пытаясь создать в стекле изъяны так, чтобы чары сгибались в нужных местах.
И в этот момент шар с хрустом лопнул.
Все трое вскрикнули и хором пригнулись. Осколки кристалла разлетелись по всей мастерской, застучали по полу. Повисла тишина, и лишь огонь в печи ревел по-прежнему.
– Все целы? – спросил Винсент, охрипший от напряжения.
– Я в порядке, – откликнулся Матье таким же хриплым голосом.
Джейн выпрямилась. От нахлынувших эмоций ей сделалось дурно.
– Мне очень, очень жаль!
– Но ты в порядке?
– Вполне. Мне просто очень стыдно за такую жуткую ошибку.
– Джейн, – Винсент заставил ее поднять голову, – у тебя кровь идет…
Комната вокруг покачивалась, но Джейн давно научилась удерживаться на ногах в процессе работы над чарами, так что не стала обращать внимание на черные точки, мелькающие перед глазами.
– Не так уж и сильно, полагаю, – в противном случае ты бы запаниковал куда больше.
Прямо под ее правым глазом обнаружилась одна крохотная царапина. Джейн старалась не думать о том, что было бы, пролети осколок хоть на дюйм повыше. И Винсенту об этом задумываться не позволяла. И пока он неловко суетился вокруг нее, прижимала к царапине тряпку. Наконец кровь утихла достаточно, и Джейн спросила:
– Начнем заново?
– Я думаю, на сегодня хватит. – Винсент выпрямился и, оглянувшись, кивнул Матье.
– Чушь. Теперь я знаю нижний порог охлаждения и не стану его пересекать. Мы ведь уже в полшаге от успеха, любовь моя. – Джейн убрала тряпку и аккуратно сложила ее вчетверо. – Матье, вы готовы… еще разок рискнуть?