Мэри Коваль – Чары в стекле (страница 16)
– И как ты до этого дошел, Винсент?
– Я пытался отыскать способ записывать чары на расстоянии, и конкретно эта идея возникла в продолжение моей теории. Ты же знаешь, как это бывает.
Некоторое время разговор протекал в таком ключе, а затем месье Шастена отвлек месье Аркамбо – у него возник вопрос относительно снижения температуры. Винсент вызвался составить ему компанию, хотя Джейн пыталась намекнуть мужу, что они и так уже, пожалуй, отняли у хозяина достаточно времени. Так что она извинилась и направилась обратно в основное здание, надеясь, что Винсент все-таки не станет задерживаться надолго.
Поднимаясь по лестнице в отведенные им комнаты, Джейн по-прежнему мысленно пребывала в мастерской, раздумывая, каким образом можно было бы улучшить изобретение месье Шастена, и одновременно упрекая себя за высокомерие, толкавшее ее на подобные размышления. Глубоко погруженная в собственные мысли, она едва не споткнулась об Миетту, тихонько пристроившуюся на ступеньках там, куда падал солнечный свет. В руке девочка держала маленький хрусталик от люстры, пуская по стенам разноцветные солнечные зайчики.
Широко улыбнувшись, она подняла призму повыше и проговорила – на таком простом французском, что Джейн без проблем поняла ее:
– Я делаю радуги.
– Вижу. Они очень красивые.
– Я делаю чары, как папа. – Миетта снова повернула призму, и радуги заплясали по мраморным ступеням в такт движениям стекляшки.
– Какая ты славная девочка. – Джейн присела рядом с ней на ступеньках, позволив себе на минуточку отвлечься на простые радости, вроде общения с ребенком.
Миетта, похоже, полностью ей доверяла – она взялась одной рукой за руку Джейн и улыбнулась шире.
– Мама говорит, что радуги – это
Запнувшись о незнакомые слова, Джейн в очередной раз вспомнила, что ее словарный запас даже меньше, чем у ребенка, но перед ребенком ей было не так стыдно, как перед взрослым.
– Не могу сказать наверняка. Что такое
– Украшения. – Миетта пожала плечами. – Как на дне рождения.
– Ах, да. Да, я слышала про такое. Когда Зефир взял в жены Ириду[47], они… сделали свадебные украшения из чар. Радуги.
– Они мне нравятся! – Миетта захлопала в ладошки, забыв про призму, и радуги, конечно, тут же пропали. Девочка снова сунула ее под луч, напевая свадебный марш, покачивая головой в такт собственной песенке.
Солнце скрылось за облаками, и радуги поблекли. И Миетта тихонько вздохнула от разочарования.
– Праздник!..
Небо за окном потемнело окончательно: его заволокло густыми тучами, предвещавшими снежную бурю. Джейн вытянула из эфира одинокую складочку и связала ее, создавая лучик солнца, тянущийся от пола до потолка. Среди всех прочих чар, завешивающих дом, этот маленький луч почти полностью терялся – его можно было отыскать лишь по яркому пятну на полу. Джейн направила руку Миетты к лучу, и радуги – пусть и немножко более тусклые – снова заплясали вокруг.
Джейн задумчиво склонила голову набок, глядя на призму. Она с детства знала, что призмы и нужны для создания радуги, но до сих пор ей не приходило в голову
Призма Миетты рассекала простенький рукотворный луч солнца на радуги, а ведь девочка не прилагала никаких усилий для этого.
То есть, по сути, стекло содержало в себе узор чар, который
Джейн мигом вспомнила узоры остальных чар и того, как все визуальные иллюзии составлялись из нитей, которые можно было бы описать, используя цвета радуги. И то, как они изгибались и переплетались, получилось бы – в этом Джейн не сомневалась –
Прозрение оказалось настолько сильным, что Джейн, сама того не заметив, вскочила на ноги.
– Ты куда? – окликнула ее Миетта.
Джейн задержалась буквально на одно мгновение – лишь для того, чтобы ответить:
– Мне нужно найти мужа. Спасибо тебе за радуги!
Глава 7. В чарах с головой
Решив не терять ни минуты, Джейн подхватила юбки и бегом понеслась через двор к студии. Ввалившись внутрь, она постаралась замедлиться настолько, чтобы хоть чуть-чуть сохранять достоинство, но, охваченная волнением, зашагала вперед так быстро, что со стороны это вполне могло сойти за все тот же бег.
Месье Шастен по-прежнему стоял рядом с месье Аркамбо, тем самым учеником, что создал композицию à
– Мадам! Чем могу помочь? – Шастен оставил ученика и направился навстречу Джейн.
– Простите, что беспокою, но мне нужно перемолвиться словечком с мужем. – Та огляделась, ожидая увидеть Винсента, с головой закопавшегося в чары.
– Мне жаль, но здесь вы его не найдете. Он ушел вскоре после вас. – Бруно улыбнулся. – Но возможно, я тоже смогу быть вам чем-нибудь полезен?
– Благодарю, но нет. – Хотя Джейн не терпелось обсудить пришедшую ей в голову идею, но в первую очередь она хотела поделиться ею с Винсентом. По здравом размышлении это казалось наиболее разумным шагом: если у этой идеи имеются какие-то недостатки, Винсент-то точно их заметит. – А он не сказал, куда направляется?
– Обратно в дом, полагаю.
Поблагодарив хозяина, Джейн направилась в дом уже куда более спокойным шагом, недоумевая, как умудрилась разминуться с мужем: она ведь сидела на главной лестнице, сразу у входа. За время ее короткой беседы с месье Шастеном ветер усилился, и первые снежинки, предвестники той самой бури, коей грозили темные тучи, уже начали падать, так что Джейн снова ускорила шаг. В конце концов, могло статься так, что Винсент зашел в дом в тот самый момент, когда ее осенило идеей о призме – ведь тогда она почти ничего вокруг не видела.
Мысль о том, чтобы запечатать чары в стекло, не давала ей покоя, так что Джейн направилась в гостиную, надеясь застать Винсента там. Возле камина сидела мадам Шастен, занятая вышивкой, и Джейн пришлось вытерпеть несколько минут светской беседы. Все это время двор заметало снегом, и мысли Джейн кружились в голове таким же вихрем, как снежинки за окном, – столько возможностей сулило сделанное ею открытие. Ей то и дело приходилось заставлять себя прислушиваться к тому, что говорит мадам Шастен, – а та говорила о детях, о погоде, о грядущих званых ужинах, – в общем, обо всем, что совершенно не интересовало Джейн в данную минуту.
Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не спросить у мадам Шастен, где в их городке можно найти стеклодувов, хотя ей нестерпимо хотелось начать эксперименты сейчас же. Но еще больше ей хотелось отыскать мужа.
Казалось, что в небесах кто-то распорол подушку и теперь тряс ею над двором: снег падал густой белой пеленой, не дававшей разглядеть даже соседние здания. В комнату вбежали Миетта с братьями: они хотели попросить у матушки разрешения поиграть на улице – и Джейн, воспользовавшись паузой, извинилась и отправилась к себе наверх. Она так и не поняла, каким образом умудрилась пропустить Винсента на лестнице, но, по крайней мере, сейчас можно было хотя бы записать свои соображения на бумаге, чтобы немного успокоиться. К тому же так она сможет взглянуть на идею со стороны и найти в ней вероятные огрехи.
Но Джейн отчего-то была уверена: их там нет. Теория выглядела стройной – а все остальное покажет практика.
Она открыла дверь в отведенные комнаты, дрожа от нетерпения, – и так и замерла, держась за ручку.
На кресле возле камина висело пальто Винсента, и снег, налипший на плечи, таял, стекая капельками. А сам Винсент стоял возле стола у окна, его мокрые волосы липли к голове, а высокий накрахмаленный воротничок обмяк, пропитавшись влагой.
– Кажется, снег в Бельгии несколько более сырой, чем в Англии, – проговорил он и убрал в ящик бюро какую-то бумагу, заперев его.
– Ты насквозь мокрый!
– Поверь мне, я и сам это прекрасно чувствую. – Винсент расстегнул манжет.
Джейн торопливо подошла ближе и принялась расстегивать пуговицы его сорочки.
– Где ты был? Я тебя обыскалась.
– В лаборатории. – Винсент поднес манжет ко рту и принялся сражаться с упрямой пуговицей зубами. – На обратном пути попал под снегопад.
Джейн взяла его за руку и расстегнула манжет сама. Пальцы у мужа были ледяными.
– Я только что там была, но месье Шастен сказал, что ты ушел обратно в дом.
– Я собирался вернуться, но немного задержался. – Винсент снял сорочку, обнажая широкие плечи и могучую грудь профессионального чароплета. – А зачем ты меня искала?
Сейчас, когда наконец-то настало время поделиться той самой идеей, Джейн вновь усомнилась в собственных способностях.
– Мне пришла в голову одна мысль, и я хотела рассказать тебе о ней – я хочу услышать твое мнение.
Винсент выжидательно замолк, всем своим видом являя готовность слушать.