Мэри Коваль – Чары в стекле (страница 12)

Второй из бандитов с саблями по-прежнему представлял угрозу, так что Джейн могла хотя бы уберечь старуху и ее спутницу от удара. Подхватив юбки, она устремилась к ним и сплела Sphère Obscurcie, скрывая их от глаз мятежников. Девица плакала, а вот матрона выглядела так, будто сама готова взять в руки саблю. Джейн прижала палец к губам.

– Они нас не видят, – прошептала она. Обе фламандки непонимающе уставились на нее, так что Джейн повторила свои слова на французском и итальянском. Но девушку не утешило и это, и Джейн оглянулась, проверяя, нет ли поблизости кого-то из бандитов, – и увидела нечто невероятное.

Винсент каким-то образом сумел отобрать у одного из них саблю и теперь сражался ею с другим. Да, Джейн знала, что ее муж – весьма крепкий мужчина, но она понятия не имела о том, умеет ли он обращаться с каким-либо оружием. А между тем он держал саблю так, как будто ему частенько приходилось ею размахивать. Разумеется, будучи выше ростом, обладая более длинными руками, он в считаные минуты пробил оборону противника и нанес ему решающий удар. И первая пролитая кровь ничуть не загасила страхи Джейн.

Послышался грохот – это возвращался отвоеванный дилижанс. И Джейн едва не вскрикнула от радости, но сдержалась, сообразив, что тем самым выдаст свое укрытие. Немец спрыгнул с крыши и бросился на помощь Винсенту, сжимая трофейный мушкет.

Он что-то крикнул, и оставшийся бандит бросил саблю на землю. Винсент поднял ее и жестом велел мятежнику встать на колени, а затем ловко связал ему запястья его же собственным шейным платком. А затем отступил на шаг и обернулся:

– Джейн?

– Я здесь, милый. – Та выпустила складки, скрывающие ее от глаз, и муж облегченно выдохнул.

– Ловко придумано, муза. – Он направился к ней. Позади форейтор вместе с кучером и немцем вязали остальных бонапартистов.

– Ты ранен? – Заметив кровь на рукаве мужа, Джейн поспешила навстречу. Только сейчас, когда уже все закончилось, она наконец-то осознала, в какой опасности находились они все.

– А? – Винсент остановился, только сейчас разглядев пятно. – Нет, это не моя кровь, а того парня. Боюсь, придется потрудиться, чтобы ее оттереть…

Джейн прижалась к нему, вся дрожа.

– Никогда так больше не рискуй. Тебя ведь могли застрелить!

– Чушь. – Винсент прижал ее к себе и поцеловал в макушку. – У них допотопные ружья с колесцовым замком[29]. Ему требуется несколько секунд, чтобы высечь искру, а на ружьях у этих оборванцев виднелась ржавчина, так что они бы вряд ли смогли выстрелить с первого раза. Уж чего-чего, а выстрелов точно можно было не бояться.

– Разве кто-нибудь мог сказать это наверняка?

Винсент принялся объяснять устройство колесцового замка подробно, но Джейн покачала головой и крепче обняла его. Куда больше ее интересовало, откуда вообще ее муж-художник узнал об оружии так много.

Дилижанс задержался без малого на полдня: захваченных мятежников требовалось передать местным властям, так что до бельгийской границы путники добрались лишь на исходе второго дня. Проснувшись на рассвете, они снова двинулись в путь, навстречу солнцу, согревавшему зимние поля.

В Бинш они прибыли через несколько часов, когда часы на ратуше городка пробили десять – колокола радостно звенели, будто приветствуя чету Винсентов. Солнце окрашивало оштукатуренные стены домов в бледный золотисто-красный цвет, споривший с зимним морозцем. Пока экипаж ехал через городок, Джейн с мужем с удовольствием любовались аккуратными домиками и опрятными клумбами в ящиках, украшавшими всякое окно. Наконец экипаж остановился на каретной стоянке возле гостиницы «На рассвете», и мистер Винсент отправил посыльного к месье Шастену сообщить об их приезде. Вскоре один из учеников Шастена подъехал к гостинице на повозке, чтобы отвезти – если только эти прыжки по булыжникам можно было назвать «ездой» – чету Винсентов в дом уважаемого месье.

Повозка въехала в широкие парадные ворота и остановилась во дворе, объединявшем три здания. Одно из них, с самым широким крыльцом, очевидно, являлось хозяйским домом, второе, расположенное справа, окружал характерный терпкий запах конюшни. А то здание, что располагалось слева – длинное, одноэтажное, с большими окнами и не менее широкими световыми люками, – могло бы сойти за оранжерею, если бы внутри росли деревья. Однако сквозь эти самые окна виднелись бесконечные ряды разрозненных иллюзий, теснившихся вместе не в лад, невпопад. Группка молодых людей, среди них было и несколько женщин, трудилась над этим хитросплетением чар, сосредоточенно хмурясь.

Не успели Винсенты сойти с повозки, как из лаборатории выскочил высокий мужчина с копной серовато-седых волос. Он обрадованно улыбнулся, наморщив крючковатый нос, и широко распахнул руки:

– Дэвид! Как я счастлив тебя видеть!

Джейн вздрогнула. Она уже так давно не слышала, чтобы кто-то звал ее мужа по якобы личному имени, что совершенно от него отвыкла. Но она мигом забыла об этом, потому что у нее практически сразу же появился еще один повод для изумления: Винсент широко улыбнулся в ответ.

– Бруно! – Обычно суровый и сдержанный, он пересек двор торопливым шагом и заключил месье Шастена в объятия. Они похлопали друг друга по спинам, как давно не видевшиеся школьники, затем выпустили друг друга и смерили придирчивыми взглядами.

– Какой ты старый!

– А ты, – месье Шастен ткнул Винсента пальцем в живот, – еще старее! И грубиян к тому же. Нет чтобы представить меня своей жене, здоровяк безмозглый!

По-прежнему улыбаясь, – вернее, даже радостно скалясь, – Винсент подвел его к Джейн.

– Джейн, позволь представить тебе Бруно Шастена. А это моя жена, Джейн Винсент.

– Как поживаете? – Джейн присела в книксене.

Месье Шастен покачал головой и протянул руки:

– У нас здесь не принят никакой официоз! Вы наша семья. – Он взял Джейн за плечи и подался вперед, расцеловав ее в обе щеки прежде, чем она успела что-либо ответить. – Добро пожаловать. Дэвид мне как брат, значит, вы – сестра.

Джейн прежде доводилось встречать французов, но они всякий раз опровергали свою репутацию, обходясь без излишней демонстрации чувств, и казались ей не многим более эмоциональными, нежели соотечественники-британцы. Порой Джейн думалось, что они просто следили за своим поведением, чтобы оно соответствовало английским приличиям.

В это время на крыльцо основного здания вышла женщина.

– Bonjour, Bonjour, bienvenue![30] – воскликнула она. – Je suis si heureuse de vous voir ici. Bruno, faites-les rentrer avant qu’ils ne prennent froid![31] – Затем она торопливо спустилась по ступеням. Ее изящное лицо лучилось радостью. Поднявшись на цыпочки, она едва дотянулась Винсенту до груди, но это не помешало ей ухватить его за лицо и заставить наклониться, чтобы расцеловать в обе щеки. Самого Винсента это, кажется, совершенно не обескуражило. – Laissez-moi vous regarder. Oh, vous ressemblez en tous points à la description de Bruno. J’ai déjà l’impression de vous bien connaître[32].

В этот момент Джейн поняла, что ее знаний французского хватало лишь для того, чтобы грамотно писать, но на слух она его практически не понимала. И хотя она была практически уверена, что женщина только что сказала, что никогда не видела Винсента прежде, такого попросту не могло быть, учитывая, как фамильярно она его поприветствовала.

– Enchantée de faire votre connaissance[33], – ответил Винсент на таком беглом французском, словно говорил на нем с самого рождения. – Bruno a fait votre éloge dans bien des lettres, Madame Chastain[34].

– Oh, non, non, cela n’ira pas. Vous devez m’appeler Aliette[35]. – Не дожидаясь ответа, мадам Шастен взяла Джейн за руки и торопливо расцеловала в обе щеки. – Vous devez être Jane. Je suis si contente de vous voir ici[36].

Сконфуженная, Джейн кое-как пробормотала: «Merci». Мадам Шастен такой ответ полностью устроил.

– Je m’excuse de vous avoir fait attendre debout dans la cour. S’il vous plaît, suivez-moi à l’intérieur[37]. – Взяв Джейн за руку, мадам Шастен крикнула что-то паре студентов, вышедших из лаборатории. Судя по всему, она велела им отнести чемоданы Винсентов в дом. Студенты живо кинулись исполнять поручение. Месье Шастен с Винсентом направились следом, уже вовсю увлеченные обсуждением чар и той работы, которую им предстояло провести в лаборатории. Джейн очень хотелось замедлить шаг и присоединиться к их беседе, но это было бы крайне невежливо по отношению к мадам Шастен, трещавшей без умолку все то время, пока они поднимались по лестнице. Джейн уловила, что монолог хозяйки был по большей части посвящен тому, какой утомительный и опасный путь они проделали, и теперь гадала, сообщил ли Винсент Шастенам о той стычке на дороге или мадам Шастен говорила в общем и целом.

Дом Шастенов встретил их широкими коридорами и высокими потолками, создававшими ощущение простора, однако Джейн не была уверена, что это впечатление не иллюзорно – тем более что иллюзии тут висели буквально на каждом шагу, как будто месье Шастен не мог удержаться от того, чтобы в очередной раз не попрактиковаться в любимом искусстве, пренебрегая правилами хорошего вкуса. Заметив, как изменилось выражение лица Джейн, мадам Шастен рассмеялась так, словно привыкла видеть подобную реакцию.