Мэри Кларк – Я пойду одна (страница 52)
Кевин принял душ, надел свои любимые джинсы, спортивную рубашку и джемпер. Он не был голоден, но съел немного хлопьев, выпил кофе, потом уселся к маленькому столу перед окном, выходящим на Гудзон, и просмотрел газетную статью, в которой говорилось об обвинениях, выдвинутых против Зан. Похищение ребенка, помеха осуществлению родительских прав, обман представителей закона, то есть полицейских.
Ей было велено сдать паспорт и не покидать страну.
Кевин попытался представить, как сам чувствовал бы себя, стоя перед судьей и выслушивая все эти обвинения. Однажды он был присяжным заседателем в деле о непредумышленном убийстве и имел возможность понаблюдать за перепуганным подсудимым, двадцатилетним парнем, который сел за руль, находясь под дозой, сбил двух человек, скончавшихся позже, и получил за это двадцать лет тюрьмы.
Парень тогда твердил, что ему подсыпали какую-то дрянь в содовую. Кевин до сих пор гадал, возможно ли было такое, или же преступник заранее имел в запасе объяснение на случай ареста.
«На фотографиях — не я!»
«Почему я ей верю, несмотря на все эти странные доказательства? — спрашивал себя Кевин. — Но я знаю, просто знаю, что она говорит правду!»
Зазвонил сотовый. Это была его мать.
— Кевин, ты видел в газетах сообщение об аресте этой Морланд?
«Ты ведь и сама прекрасно знаешь, что видел, мамуля», — подумал Уилсон.
— Кевин, ты что, после всего этого все равно намереваешься дать ей работу?
— Мама, я понимаю, что это звучит безумно, но верю, что Зан — жертва, а не преступница. Иногда ведь так бывает. Ты просто что-то знаешь о ком-то, и сейчас как раз такой случай.
Они немного помолчали, потом Кэтрин Уилсон сказала:
— Кевин, у тебя всегда было самое доброе на свете сердце. Но не все люди заслуживают твоей доброты. Подумай об этом. Пока, дорогой!
Она отключилась.
Кевин чуть-чуть поразмыслил над словами матери, снова набрал номер Зан и отключил телефон, как только автоответчик заговорил ее голосом.
Было уже почти половина второго.
«Да ты и не собираешься мне перезванивать, — подумал Уилсон, встал, сунул тарелки в посудомоечную машину и решил прогуляться. — Дойду-ка я до Баттери-Парка, прямо до квартиры Зан и постучусь в дверь. Нетрудно ведь догадаться, что этот заказ сейчас для нее важнее, чем когда бы то ни было. Ведь счета Морланд опустошены…»
Он уже открыл шкаф, где висела его кожаная куртка, когда телефон опять зазвонил. «Только бы это не была Луиза с истерическими рассуждениями об аресте Зан, — испуганно подумал Кевин. — Если это она, я ее уволю!»
Он почти рявкнул в трубку:
— Да?
Это оказалась Зан.
— Кевин, извините. Я забыла сотовый в кармане жакета вчера вечером, а звонок был отключен. Хотите встретиться на Карлтон-плейс?
— Нет, я уже просто одурел от работы за эту неделю. Я как раз собирался пройтись немного. До вас мне пятнадцать минут ходу. Могу я прийти к вам для разговора?
Последовала неуверенная пауза, потом Зан сказала:
— Да, конечно, если вам так удобнее. Я буду дома.
73
— Ну же, Мэтти, съешь сосиску! — уговаривала Глория. — Я специально ездила за ней в магазин!
Мэтью попытался откусить кусочек, но тут же положил хот-дог обратно на тарелку.
— Я не могу, Глория… — Он думал, что она рассердится, но девушка лишь грустно посмотрела на него и сказала:
— Хорошо, что все подошло к концу, Мэтти. Ни тебе, ни мне уже просто не выдержать дольше.
— Глория, а почему ты уложила все мои вещи? Мы что, переезжаем в новый дом?
— Нет, Мэтти. — Улыбка Глории наполнилась горечью. — Я тебе говорила, но ты мне не поверил. Ты возвращаешься домой.
Мэтью недоверчиво покачал головой и спросил:
— А ты куда поедешь?
— Сначала я тоже съезжу домой повидаться с папой. Я не видела его все то время, что и ты свою маму. Потом, думаю, я попробую сделать карьеру… Ладно, не хочешь есть сосиску — не надо. Как насчет мороженого?
Мэтью не хотелось говорить Глории, что ему теперь ничто не кажется вкусным. Она уже уложила почти все его игрушки, машинки, книжки с картинками и цветные карандаши, забрала даже портрет мамули, который он пристроил в коробку, потому что не хотел ни заканчивать его, ни выбрасывать. Еще Глория упаковала тот кусок мыла, который пах как мамочка.
Каждый день Мэтью старался вспоминать, каково это было — жить рядом с мамочкой. Ее длинные волосы, иногда щекотавшие ему нос. Халат, в который она закутывала Мэтью вместе с собой. Всех зверей в зоопарке. Иногда Мэтью снова и снова повторял их названия, как алфавит, лежа в постели. Слон. Горилла. Лев. Обезьяна. Тигр. Зебра. Мама говорила ему, что очень забавно складывать вместе буквы и слова и для каждой буквы придумывать картинку. «С» — слон. «Б» — бегемот… Мэтью понимал, что начинает кое-что забывать, и ему этого не хотелось. Глория иногда давала мальчику DVD с разными животными, но это было не то же самое, что смотреть на зверей в зоопарке, вместе с мамочкой.
После обеда Глория сказала:
— Мэтти, почему бы тебе не посмотреть какое-нибудь кино? Мне нужно закончить с упаковкой. Ты закрой дверь в свою комнату.
Мэтью решил, что Глория, наверное, просто хочет включить телевизор. Она делала это каждый день, но никогда не позволяла Мэтью смотреть вместе с ней. Телевизор в его комнате показывал только фильмы с плеера, и дисков у мальчика было множество. Но сейчас ему не хотелось их смотреть.
Вместо того он поднялся в свою комнату, лег на кровать и с головой укрылся одеялом. Забывшись, ребенок сунул руку под подушку, но мыла, пахнувшего мамой, там уже не было. Мэтью хотелось спать, его глаза сами собой закрылись, и он даже не заметил, что плачет.
Маргарет-Глори-Бриттани съела сосиску, к которой Мэтью едва прикоснулся, задумчиво уселась за кухонный стол, окинула взглядом кухню и сказала вслух:
— Мерзкий дом, мерзкая кухня, мерзкая жизнь…
Злость на себя за то, что впуталась в такую историю, смешалась с грустью. Глорию всю ночь мучила тоска, и она прекрасно знала, что это чувство связано с отцом.
С папой что-то было не так. Глория просто нутром это чуяла. Она даже протянула руку к сотовому телефону, но тут же оттолкнула его.
«Я завтра вечером уже приеду к нему, — подумала девушка. — Вот будет сюрприз!»
— Я его удивлю! — сказала она, но собственные слова показались ей пустыми и даже глупыми.
74
Альвира сидела у стола Билли Коллинза и слово в слово пересказывала ему и его напарнице Дженнифер Дин свой разговор с няней Шилдс. Коробка с босоножками, которые отдала ей Тиффани, стояла между ними на столе. Михан достала одну босоножку. Она, конечно, не знала, что поставила туфлю прямо на фотографию Бриттани Ла Монти, которую Коллинз поспешно перевернул изображением вниз, когда посетительница подошла к столу.
— Я ничуть не виню Тиффани, — сказала Альвира. — Ей и без того досталось от всех этих писак и телевизионщиков. Когда она решила, что это Зан похитила Мэтью, девочка, конечно, не просто разозлилась, но и почувствовала, что ее предали. Потом я объяснила ей, что Александра никогда ни в чем ее не обвиняла, напомнила, что придется приносить присягу, и она быстро изменила тон.
— Так, давайте уточним еще раз, — предложил Билли. — Мисс Морланд случайно купила две пары одинаковых туфель, при этом у нее уже были почти такие же, только с другими ремешками.
— Именно так! — горячо воскликнула Альвира. — Мы с Тиффани долго об этом говорили, и она припомнила кое-что еще. Зан ей объяснила, что заказала босоножки через Интернет и просто ошиблась, так что получила в итоге две пары одного цвета. Потом Морланд заметила, что новые босоножки очень похожи на те, которые у нее уже были, и просто отдала Тиффани одну из новых пар.
— Похоже, у няни начала восстанавливаться память, — сказала Дженнифер Дин. — Почему она так уверена в том, что Зан Морланд в тот день надела пару с узкими ремешками?
— Девушка это помнит потому, что Зан как раз надела такие же босоножки, какие были на ней самой, только с узкими ремешками. Она сказала, что сразу обратила на это внимание, но не стала ничего говорить, потому что Александра очень волновалась и спешила. — Альвира внимательно посмотрела на детективов и продолжила: — После разговора с Тиффани я сразу поспешила сюда, к вам. У меня, конечно, нет с собой тех фотографий, где видно, какая обувь надета на Зан в тот момент, когда она якобы похищает Мэтью, и тех, где она только что примчалась в парк, узнав об исчезновении сына. Но у вас-то они есть! Так присмотритесь к ним! Велите вашим экспертам как следует их изучить. Потом подумайте, зачем бы женщине, только что узнавшей о похищении ее ребенка, бежать домой и переобуваться?
Билли и Дженнифер переглянулись в очередной раз, и каждый из них снова знал, что думает в этот момент его напарник. Если то, что говорила им сейчас Альвира Михан, правда, то обвинение против Зан Морланд разваливалось. Они ведь уже и сами с изумлением заметили сходство между Александрой и Бриттани, как только Уэлли Джонсон указал им на это. Сюда следовало добавить те факты, что Ла Монти была мастером грима. Она исчезла как раз в то время, когда был похищен Мэтью Карпентер, и работала на Бартли Лонга, того самого, которого Зан Морланд обвиняла в похищении сына.
Но в таком нашумевшем деле необходимо было действовать с чрезвычайной осторожностью. Билли не хотелось признаваться в том, что он был потрясен куда сильнее, чем при каких бы то ни было прежних расследованиях.