Мэри Кларк – Я буду просто наблюдать за тобой (страница 28)

— Для этого я и звоню вам.

— Мег, мне жаль, что все так происходит.

— Не стоит. Всему этому есть какое-то простое объяснение.

— Когда у миссис Андерсон должен родиться ребенок?

— Ее кладут в больницу в понедельник. Она согласна, чтобы я в воскресенье побывала у нее в доме и сняла на пленку, как они с Джонатаном готовят комнату для новорожденного. У нее сохранились снимки Джонатана, сделанные сразу после его рождения, которые мы можем использовать. Когда родится ребенок, мы сможем сравнить их.

— Занимайся этим, по крайней мере, пока.

— Благодарю, Том, — сказала она, — и спасибо за поддержку.

В пятницу во второй половине дня Филлип Картер большую часть времени был занят тем, что отвечал на вопросы об Эдвине Коллинзе, с каждым разом становившиеся все более тенденциозными. Он постепенно терял терпение.

— Нет, у нас больше не было случая, когда бы поднимался вопрос о подлинности документов. Наша репутация была безупречной.

Арлин Вайсе спросила о машине:

— Когда она была обнаружена в Нью-Йорке, на спидометре у нее было двадцать семь тысяч миль, господин Картер. Как явствует из техпаспорта, последний раз она проходила обслуживание в октябре, чуть больше года назад. В то время пробег составлял двадцать одну тысячу миль. Сколько миль в среднем Коллинз накручивал на своей машине за месяц?

— Я бы сказал, что это полностью зависело от графика его работы. Мы пользуемся служебными автомобилями и меняем их каждые три года. Когда их обслуживать, мы определяли сами. Я к этому относился довольно скрупулезно, тогда как Эдвин был несколько небрежным в этих вопросах.

— Тогда позвольте поставить вопрос следующим образом, — продолжал Боб Маррон. — Коллинз исчез в январе. Возможно ли, что с октября прошлого года по январь текущего он наездил на своей машине шесть тысяч миль?

— Я не знаю. Могу вам дать расписание его деловых встреч за эти месяцы и попытаться определить по его отчетам о расходах, на какие из этих встреч он ездил на автомобиле.

— Нам необходимо попробовать выяснить, сколько машина прошла с января, — заключил Маррон. — Нам хотелось бы также посмотреть квитанции об оплате разговоров по автомобильному радиотелефону за январь.

— Полагаю, что вы хотите уточнить время, когда он звонил Виктору Орзини. Страховая компания уже проверяла это. Вызов пришел меньше чем за минуту до происшествия на мосту Таппан-Зи.

Они поинтересовались положением с финансами в компании.

— Отчетность у нас в порядке. Она была тщательно проревизована. Последние несколько лет мы, как и многие другие предприниматели, испытывали на себе влияние спада деловой активности. Компании, с которыми мы имеем дело, больше увольняли людей, чем нанимали их. Тем не менее, мне не известно ни одной причины, которая могла бы заставить Эдвина взять несколько сотен тысяч долларов под свою страховку.

— Ваша фирма, должно быть, получила комиссионные от клиники Маннинга за устройство Петровик?

— Конечно.

— Эти комиссионные пошли в карман Коллинзу?

— Нет, ревизоры нашли их в отчетности.

— Но ведь поступившие на ваш счет 6000 долларов не были проведены как оплата за устройство на работу Элен Петровик?

— В содержащейся в нашем деле выписке об оплате услуги клиникой Маннинга допущена путаница. В ней указано: «Второй взнос, причитающийся в счет уплаты за наем доктора Генри Уильямса». Но дело в том, что второго взноса за наем Уильямса с клиники не причиталось.

— Теперь ясно, что на трудоустройстве Петровик Коллинз не погрел руки.

— Я бы сказал, что это очевидно.

Когда они, наконец, ушли, Филлип Картер попытался сосредоточиться на своей работе, но это не удавалось. Ему было слышно, как в приемной зазвонил телефон. Джесси сообщила по переговорному устройству, что с ним хочет поговорить репортер из какой-то бульварной газетки. Филлип наотрез отказался говорить с ним, сообразив, что весь день ему звонят только репортеры. И ни одного звонка от клиентов…

37

В двенадцать тридцать, когда панихида по Элен Петровик уже подходила к середине, Меган неслышно проскользнула в церковь святого Доминика, где присутствовало совсем немного людей. В соответствии с пожеланиями усопшей это была простая служба, без цветов и песнопения.

Здесь находились немногочисленные соседи из Лоренсвилля, а также несколько женщин почтенного возраста из румынской колонии. Стефани сидела рядом с адвокатом тетки. Когда служба закончилась, Меган подошла к ним и представилась. При виде ее молодая женщина, похоже, обрадовалась.

— Позвольте мне распрощаться с этими людьми, а затем я присоединюсь к вам.

Меган видела приглушенно вежливое выражение сочувствия, но ни у кого не замечала большого проявления скорби. Она подошла к двум женщинам, которые только что вышли из церкви.

— Вы хорошо знали Элен Петровик? — спросила она.

— Так же, как и других, — последовал сдержанный ответ от одной из них. — Некоторые из нас ходят вместе на концерты. Элен иногда присоединялась к нам. Она была членом румынского общества и получала уведомления о всех наших мероприятиях. Иногда она появлялась на них.

— Но не очень часто.

— Да, не очень.

— Были ли у нее особенно близкие друзья?

Вторая женщина отрицательно покачала головой:

— Элен принадлежала самой себе.

— А как насчет мужчин? Я встречала миссис Петровик. Она была очень привлекательной женщиной.

Теперь они обе покачали головами.

— Если у нее и был мужчина, то она никогда даже намеком не давала понять это.

Меган заметила, что Стефани прощается с последним из присутствовавших в церкви. Когда она направилась к Меган, вслед ей прозвучали слова, сказанные адвокатом:

— Вам лучше не беседовать с этим репортером. Я был бы рад отвезти вас домой или в какой-нибудь ресторан пообедать.

— Все будет в порядке.

Меган взяла молодую женщину за руку, и они вместе преодолели оставшиеся ступени.

— Они очень высокие.

— А я теперь такая неуклюжая. У меня все время заплетаются ноги.

— Чувствуйте себя свободно, — заметила Меган, когда они оказались в ее машине. — Куда бы вам хотелось отправиться поесть?

— Вы не будете возражать, если мы вернемся в дом. Там много еды, а я так устала.

— Нет, конечно.

Когда они приехали в дом Петровик, Меган настояла, чтобы Стефани отдохнула, пока она приготовит поесть.

— Сбросьте туфли и положите ноги на диван, — твердо сказала она. — У нас есть семейная гостиница, и я выросла в ней на кухне. Так что мне не привыкать заниматься этим делом.

Разогревая суп и накладывая на тарелку куски холодной курицы и салат, она оглядывала помещение. Кухня была оформлена в стиле французского загородного дома. Плитка, которой были выложены стены, и терракотовое покрытие полов, несомненно, изготовлены по индивидуальному заказу. Кухонные приборы и принадлежности являли собой последнее слово техники в этой области. Круглый дубовый стол и стулья были антикварными. Очевидно, что в дом вложено немало сил и денег.

Они ели в столовой. Стоявшие здесь роскошные кресла вокруг старинного стола, расположенного на возвышении, тоже не оставляли сомнений в своей немалой стоимости. Откуда могли взяться такие деньги, удивлялась Меган. Элен работала косметологом, пока не получила место секретарши в трентонской клинике, откуда перешла к Маннингу.

Меган не пришлось задавать вопросы Стефани, ибо та горела желанием обсудить свои проблемы.

— Они собираются продать этот дом. Все деньги от продажи и еще восемьсот тысяч долларов отойдут клинике. Но это же так несправедливо. Тетя обещала изменить свое завещание. Я ее единственная родственница. Вот почему она пригласила меня сюда.

— А что насчет отца ребенка? — спросила Меган. — Его можно заставить, чтобы он помогал вам.

— Он уехал.

— Его можно найти. В нашей стране есть законы, которые защищают интересы детей. Как его фамилия?

Стефани заколебалась.

— Я не хочу иметь с ним ничего общего.

— Вы имеете право на то, чтобы о вас заботились.

— Я собираюсь отдать ребенка на воспитание в какую-нибудь семью. Это единственный выход для меня.

— Может статься, что это не единственный выход для вас. Так как его фамилия и где вы с ним встретились?