Мэри Кларк – Я буду просто наблюдать за тобой (страница 22)

— А теперь соедините меня с абонентом, пожалуйста. — Он пробормотал слова приветствия, послушал, а затем нервно сказал: — Да, конечно, я один. Она только что ушла. Вернется в четыре с оператором. Не надо предупреждать меня об осторожности. Ты что, принимаешь меня за дурака?

Он положил трубку и неожиданно обмяк, как будто из него выпустили воздух. Через некоторое время Уильямс взял трубку опять и набрал номер.

— У вас там все под контролем? — спросил он.

Ее предки-шотландцы называли это вторым зрением. Этот дар проявлялся у женщин клана Кемпблов в разных поколениях. На этот раз им обладала Фиона Кемпбл Блэк. Являясь экстрасенсом, к помощи которого регулярно прибегали полицейские всея страны, когда сталкивались с загадочными преступлениями, а также семьи, когда им приходилось разыскивать своих пропавших родных, Фиона относилась к своим необыкновенным способностям с большой серьезностью.

Двадцать лет назад она вышла замуж и с тех пор жила в красивом и древнем городе под названием Литчфилд, расположенном в штате Коннектикут и основанном в начале семнадцатого века.

Во второй половине дня в четверг муж Фионы, Эндрю Блэк, адвокат, практикующий в этом же городе, пришел домой перекусить и увидел, что со стола еще не убраны остатки завтрака, а жена сидит над раскрытой утренней газетой, закатив глаза и склонив набок голову, как будто ожидая услышать голос или звук, которые не хочет пропустить.

Эндрю Блэк знал, что это такое. Он снял пальто, бросил его на стул и сказал:

— Я приготовлю нам что-нибудь.

Через десять минут, когда он вернулся с тарелкой сандвичей в чайником, Фиона подняла брови.

— Это произошло со мной, когда я увидела его. — Она показала портрет Эдвина Коллинза, помещенный на первой странице газеты. — Он разыскивается полицией для допроса в связи со смертью женщины по фамилии Петровик.

Блэк налил чай.

— Я читал.

— Эндрю, я не хочу ввязываться, но думаю, что мне придется. Я получаю сигналы от него.

— Насколько они четкие, эти сигналы?

— Они очень слабые. Мне надо подержать в руках что-нибудь, принадлежавшее ему. Как ты считаешь, мне позвонить в полицию Нью-Милфорда или отправиться прямо к его семье?

— Я думаю, что лучше действовать через полицию.

— Я тоже так думаю. — Фиона медленно провела пальцами по лицу на фотографии. — Как много зла, — пробормотала она. — Смерть и зло повсюду вокруг него.

32

В четверг утром Берни подобрал первого пассажира в аэропорту Кеннеди. Он припарковал свой «шевроле» и прошел на остановку пригородных автобусов. Вскоре должен был отправляться автобус в Уэстпорт, и группа людей стояла в ожидании. Тридцатилетняя парочка с двумя маленькими детьми и большим количеством багажа, по мнению Берни, вполне могла стать его пассажирами.

— В Коннектикут? — спросил он с приветливой улыбкой.

— Нам не нужно такси, — с раздражением бросила в ответ женщина, хватая за руку своего двухлетнего сынишку. — Билли, стой рядом, здесь нельзя бегать.

— Сорок баксов плюс плата за дополнительные услуги, — сказал Берни. — В Уэстпорте мне надо забрать пассажира, поэтому я не гонюсь за ценой.

Супруг пытался удержать за руку с визгом вырывающегося трехлетнего малыша.

— Договорились, — крикнул он, даже не поинтересовавшись реакцией жены на свои слова.

Автомобиль у Берни был опять помыт и вычищен изнутри. Он видел, как презрительное выражение, появившееся на лице женщины при виде его «шевроле», быстро сменилось на одобрительное, когда она заглянула в салон машины. Ехал он аккуратно, не превышая скорости, без резких перестроений с одной полосы на другую. Отец семейства сидел рядом с ним на переднем сиденье. Жена устроилась на заднем, пристегнув детей рядом с собой. Берни отметил про себя, что неплохо было бы купить какие-нибудь детские сиденья и держать их в багажнике на такой случай.

С коннектикутской автомагистрали супруг попросил Берни свернуть на шоссе под номером 17.

— Отсюда всего полторы мили.

Когда они подъехали к приятному кирпичному дому на Такседороуд, старания Берни были вознаграждены десяткой чаевых.

Высадив пассажиров, он вернулся на коннектикутскую магистраль и, направившись к югу, вскоре опять оказался на седьмом шоссе. У него было такое ощущение, словно машина сама катила туда, где живет Меган. «Будь осторожен, — пытался он убедить себя. — Даже с камерой и пропуском для прессы ты можешь вызвать подозрение на ее улице».

Он решил выпить чашку кофе и обдумать ситуацию. Вскоре подвернулась закусочная. При входе в нее стоял газетный автомат. Сквозь стекло Берни видел, что все заголовки кричат о клинике Маннинга. Это там Меган брала вчера то интервью, которое они смотрели с мамой по телевидению. Нашарив в кармане мелочь, он купил газету и за кофе прочел статью. Клиника Маннинга находилась в сорока минутах езды от дома Меган. Там сейчас, наверное, полно репортеров, пытающихся разобраться с лабораторией, где работала та женщина.

Может быть, и Меган окажется в клинике. Ведь вчера она была там.

Через сорок минут Берни уже ехал по узкой и извилистой дороге, которая вела к клинике Маннинга. Выйдя из закусочной, он еще долго сидел в машине и внимательно изучал карту района, чтобы без труда найти потом самый короткий путь туда.

Как он и рассчитывал, на стоянке возле клиники находилось уже несколько фургонов, принадлежащих прессе и телевидению. Берни припарковался несколько в стороне от них и укрепил на ветровом стекле свое разрешение на стоянку. Затем достал и внимательно рассмотрел изготовленный им пропуск для прессы. Отличить от настоящего его мог только специалист. В пропуске указывалось, что его предъявитель, Бернард Хеффернан, является репортером 86-го канала телестанции в городе Элмайра штата Нью-Йорк. «Это — периферийная станция, — успокаивал он себя. — Если кто-то спросит, почему в городишке заинтересовались этой историей, скажу, что у нас там собираются строить такую же клинику, как у Маннинга».

Удовлетворившись своей легендой, Берни вышел из машины и надел ветровку. Большинство репортеров и операторов обычно тоже невесть как одеты. Спрятав глаза за темными очками, Берни достал из багажника видеокамеру. «Последнее слово техники», — с гордостью сказал он себе. Она стоила ему кучу денег. И рассчитывался он за нее по кредитной карточке. Для того чтобы она не очень привлекала своей новизной, ему пришлось втереть в нее немного грязи из своего подвала, а сбоку нанести аббревиатуру 86-го канала.

В вестибюле клиники толпилось с дюжину репортеров и операторов. Они пытались взять интервью у мужчины, который изо всех сил отбивался от них.

— Я повторяю, клиника Маннинга гордится тем, что она успешно помогает женщинам обзавестись детьми, которых они так отчаянно желают, — говорил он. — Мы убеждены, что, несмотря на отсутствие соответствующих сведений в ее заявлении, Элен Петровик могла получить образование эмбриолога в Румынии. Ни один из работавших с ней специалистов не заметил и малейшего намека на то, что она не владела этой специальностью.

— Но если она все же допустила ошибку? — спросил один из репортеров. — Представьте, что она перепутала хранившиеся в лаборатории эмбрионы, и женщины родили не своих детей.

— Мы сделаем хромосомный анализ любому из родителей, кто пожелает, а также их детям. Это занимает от четырех до шести недель, но зато дает неопровержимые результаты. Если родители пожелают сделать такой анализ в другом учреждении, мы оплатим расходы. Ни доктор Маннинг и ни один из старших сотрудников не видят никаких проблем в этом отношении.

Берни посмотрел вокруг. Меган здесь не было. Может, спросить, не видел ли кто-нибудь ее? Нет, это было бы ошибкой. Надо просто слиться с толпой и не высовываться, предостерег он себя.

Но как он и надеялся, никто не обратил никакого внимания на него. Он направил свою камеру на осаждаемого вопросами мужчину и включил ее.

Когда с интервью было покончено, Берни вышел вместе со всеми, стараясь, однако, не подходить слишком близко ни к одному из репортеров. Он заметил оператора Пи-си-ди, но не признал дюжего мужчину, державшего рядом с ним микрофон.

Перед самыми ступеньками клиники остановилась машина, и из нее вышла женщина. Она была беременна и, без всякого сомнения, сильно расстроена. Тут же последовал вопрос репортера:

— Вы пользуетесь услугами этой клиники, мадам?

Пытаясь спрятать лицо от камер, Стефани Петровик прокричала:

— Нет, нет. Я лишь хочу упросить их поделиться со мной деньгами моей тети. Она все завещала клинике. Я думаю, что убил ее кто-то из здешних, потому что боялся, что она передумает и изменит свое завещание, после того как уйдет отсюда. Если бы я смогла доказать это, разве бы деньги не стали моими?

Остановившись перед роскошным каменным домом в Чеснат-Хилл, расположенном в двадцати милях от окраины Филадельфии, Меган еще долго сидела в машине. Грациозные линии трехэтажного особняка подчеркивались оригинальной формой окон, вычурностью дубовых дверей и оттенками густой зелени, которыми отсвечивала крыша в лучах послеполуденного солнца. По обеим сторонам дорожки, что вела к дому через обширную лужайку, стояли плотные ряды азалий, которые весной, была уверена Меган, поражают буйством красок. С десяток стройных березок стояли, как балерины, рассыпавшись по всему участку.